Чтение онлайн

Наконец ее привезли к преподобному Тихону; на глазах массы богомольцев двое мужчин с трудом подвели ее к раке преподобного; больная кричала и упиралась, и только при помощи третьего удалось приложить ее к раке угодника. И тотчас же, как сама она заявила, «освободилась голова ее от тяжести и постороннего давления». Прожила она после того еще два дня в обители и на вопрос о здоровье отвечала, что чувствует себя совершенно здоровой, и открыто говорила, что милость эту оказал ей Господь по молитвам преподобного Тихона.

О третьем чуде привожу дословную перепечатку из письма обители отца исцеленного, священника Павловского:

«Сын мой Павел, 15 лет, в 1879 году сентября 17 дня, живши в Москве, упал с высоты на шесть аршин и расшиб себе об остроту угла и прилавок спинную и хребтовую кость, жестоко ушиб правую лопатку, кострец у правой ноги, левую ногу, сильно повредил легкие с внутренностью и был отправлен в то же время в Ново-Басманную больницу, а из оной переведен в Ново-Екатерининскую для излечения, в которой пролежал месяц; консилиумом докторов найдено было здоровье его невозвратным; то же утверждали и оба наши (Боровские) врачи, свидетельствовавшие его. Крепкое его прежнее здоровье и физические силы давали ему возможность быть более трех месяцев на ногах и бороться с болезнями. Но с 6 числа января 1880 года у нас в доме он слег на одр, на котором вскоре отнялись у него руки и ноги – ноги сведены были к заду, а руки к груди так плотно, что между оными и телом нельзя было протянуть нитки; пальцы на руках свело в кулак и пальцы на ногах также были без движения; потом голова сделалась недвижимой, отнялся язык и не говорил он шесть месяцев; полтора месяца не употреблял пищи, кроме яблочного сока, который он золотниками через два-три дня сосал из мороженого яблока, и кроме малой части воды, даваемой ему с чайной ложки. Все тело его проникнуто было болью жестокой, а потому, за невозможностью надеть на него белье, он лежал всегда голый, прикрытый простыней; ворочали его с боку на бок на простынях и всегда осторожно, как бы разбитой спиной не коснуться ему постели: во время переворачивания он делался на десять минут, а иногда на полчаса, без признаков дыхания, как бы жизни; а потому, по воле его, ворочали его редко, через трое, а иногда через четверо суток: каждый стук приводил его в болезненный испуг и безжизненное положение; дыхание его было тяжко, и внутренние страдания сильны; кормили и поили его из чужих рук, и все необходимые уходы производились по недвижимости его посторонними лицами. Горькая была его доля! Самая муха, которую он не мог согнать с себя, сильно обижала его. Все эти страдания он, находясь в здравом уме и твердой памяти, переносил без ропота с надеждой на Жизнодавца, что Он положит конец его страданиям; а к исцелителю недужных, угоднику Божию, пр. чудотворцу Тихону в душе его горела сильная вера и упование на его милости, почему желалось ему скорее ехать в Тихонову пустынь и искупаться в целительном источнике том; но исполнить это желание его мы почитали невозможным, ибо боялись, как бы качкой не затрясти его на нескольких верстах до смерти. Наконец решились исполнить его волю. Надев на больного для приличия кое-как белье и принеся на носилках, с величайшим трудом и боязнью за жизнь его уложили в экипаж; больной в это время находился в оцепенении и без памяти. После чего, не слыша от него стонов и жалоб на поездку, мы отправились в путь и, по милости Господа и Угодника Божия, доехали с больным до обители преподобного Тихона благополучно. Приехав 16 июня сего года, в пятом часу утра, к сей обители, в которой в этот день был храмовой св. Тихону праздник, мы, не отпрягая лошадей, с благословения иеросхимонаха всечестнейшего Ефрема, тотчас же отправились к святому колодцу отслужить там молебен с водоосвящением и искупать больного. Оставив у колодца больного в экипаже, с матерью больного пошли в часовню помолиться, кучер отправился к месту купальни осмотреть и сообразить, как удобнее на заготовленных носилках пронести больного в купальню, как и с кем в ней искупать его, а больной оставался в экипаже. По прочтении на молебне святому Тихону Евангелия, оное выносимо было для целования больному, лежавшему в экипаже недвижимым. Но во время совершения водоосвящения Бог благословил явить через святого угодника Своего, преподобного Тихона, Калужского чудотворца, великое и сверхъестественное чудо на больном сыне моем, поразившее благоговейным страхом и священным ужасом всех богомольцев. Недвижимый, скорченный, не могущий лежать на спине, не отводящий от груди рук и от задней части ног, ворочаемый с боку на бок другими, принимающий пищу и питье из чужих рук и требующий во всем нужном стороннего ухода – сей-то приговоренный докторами к смерти увечный страдалец, сын мой Павел, мгновенно исцеляется: вылезает сам из экипажа, приходит в одном белье, без сторонней помощи, в часовню, где совершалось водоосвящение, становится прямо на ногах перед образом преподобного Тихона, кладет перед тем усердные земные поклоны, истово знаменуя себя крестным знамением; по водоосвящении идет в купальню сам, без помощи других, снимает с себя белье и троекратно погружается в холодную воду. От часовни, что вне монастыря, над дубом, идет пешком к духовнику, исповедуется, за поздней литургией на своих ногах приобщается Св. Христовых Тайн, и в два часа пополудни того же 16 июня из Тихоновой пустыни, этой душевных и телесных болезней врачебницы, больной сын мой вместе со мной и матерью возвращается домой исцеленным от одержавшей его неисцелимой болезни.

Все вышесказанное удостоверяю, по сану священства, священник Градо-Боровской-Спасской, на Взгорье, церкви, Никифор H икитин – Павловский».

После короткого пребывания в Тихоновой пустыни нам порекомендовали отправиться в находящийся в семи верстах от нее Сергиев скит, к строителю его старцу Герасиму, и мы, взяв лошадей, отправились в эту, тоже в высокой степени интересную, обитель Калужской губернии.

Прежде чем приступить к описанию Сергиева скита, необходимо сказать несколько слов о ее основателе – старце Герасиме.

Старец Герасим очень маленького роста, тщедушный, лет 47–50 иеромонах.

Начал он свою иноческо-подвижническую жизнь совсем еще маленьким мальчиком, и почти с первых шагов сознательной жизни сделался келейником пользовавшегося в 80–90 годах большой известностью в Калужской губернии старца Герасима.

Тот старец Герасим пользовался популярностью блаженного и Христа ради юродивого старца; был человек высокого подвижнического духа, обладал несомненным даром прозорливости; причем прозорливость его выражалась не только в словах, но иногда в поступках, в движениях, которые символически определяли духовное состояние посещавшего блаженного или в момент посещения, или в его будущей жизни.

Юный послушник Миша, так звали в то время нынешнего старца Герасима, был другом и учеником Герасима.

Не получив нигде никакого образования, кроме того наивысшего образования, которое безвозмездно дает каждому свет Христов, просвещающий всех (Ин. 1, 9) и умудряющий неразумных тем знанием, которое не в состоянии дать никакая наука (Мф. 11, 25; . 10, 21), Михаил получил светлый ум, приобрел около старца великий духовный опыт и, несомненно, – я имею основание более чем утверждать это, – дар провидения.

Скончался старец Герасим, и его бывший послушник Михаил, теперь иеромонах, тоже Герасим, как живший со старцем вне монастыря, остался совершенно выброшенным за борт жизни.

Другой бы на месте молодого Герасима потерялся или, в лучшем случае, поступил в монастырь, дабы в уединенной молитве и в созерцательной жизни спасать свою душу, но Герасим был не таков.

В минуту тихих бесед со своими почитателями старик Герасим как-то высказался: «Мой Миша будет меня выше», и это предсказание не замедлило своим исполнением.

После целого ряда самых тяжелых жизненных испытаний, когда молодому Герасиму людская зависть и дух тьмы не давали спокойно отдаться великому делу служения Господу, Герасим совершенно случайно, проходя в красивой, чрезвычайно сухой песчаной местности, в 12 верстах от губернского города Калуги, вспомнил слова своего учителя, старого Герасима, когда последний, как-то проезжая с ним мимо этого места, указал на него и как-то по-особенному сказал молодому Герасиму, тогда еще Мише: «Миша, здесь, я провижу, скиток будет», – и решил остановиться здесь, выстроить простой шалаш из хвороста и поселиться в нем, положив основание завещанному своим учителем скиту.

Как и всегда водится в великом деле Божественного строения, начало Герасима было благословлено Господом, к нему пришли некоторые из желающих сожительствовать с ним вместе; спустя некоторое время был выстроен другой шалаш – побольше, и меньше чем через семь лет на месте указанных двух шалашей создалась юная, в высокой степени красивая молодая обитель имени Преподобного Сергия Радонежского.

Каким образом Господь помог этому бескорыстному и ревностному деятелю основать эту обитель – это укажет история обители, теперь же нам известно только лишь то, что весь этот скит находится в ведении Калужского отдела Императорского Православного Палестинского общества.

Великому труженику в деле несения учения Христа в жизнь, о. Герасиму пришлось так много сделать за это семилетие, что при самом беглом, непритязательном взгляде нельзя не усмотреть в устроении этой обители великой помогающей десницы Господа Бога.

В особенности если принять во внимание, что все это делалось и делается, как говорится, «на медные гроши».

Покровительство Императорского Православного общества открыло отцу Герасиму беспрепятственную возможность только лишь к созиданию монастыря без установленного на этот предмет капитального обеспечения, и только; все же остальное пришлось добывать своими личными хлопотами и трудами.

Сейчас под монастырем находится около 400 десятин молодого, исключительно только лишь соснового леса.

Местность настолько здорова, настолько суха, что в настоящее время многих посылают туда для излечения от малярии.

В нынешнем году мы встретились там с одной особой, которая так страдала малярией, что никак не могла отделаться от нее, и уже ее приговорили к туберкулезу; но достаточно было прожить ей только лишь одно лето при обители отца Герасима, чтобы лихорадка навсегда покинула ее, и вот она три года кряду проводит лето в Сергиевом скиту.

За семь лет своего существования в Сергиевом скиту, благодаря неусыпным трудам ее строителя, иеромонаха Герасима, как по мановению волшебного жезла, получилось следующее: просторный деревянный храм во имя Преподобного Сергия, Радонежского чудотворца. Храм этот интересен тем, что он представляет собой один из древних деревянных храмов, бывших в Тихоновой пустыни и построенных Тихоном Калужским. В нем, до постройки каменного храма во имя Преображения в Тихоновой пустыни, почивали мощи преподобного, но после того, когда этот последний был выстроен, этот храм был, если так можно выразиться, «не у дел», а затем, когда Герасим приступил к оборудованию Сергиева скита, Тихонова пустынь уступила его Герасиму для его обители. О. Герасим поставил его на фундамент, заново восстановил в нем всю живопись, поместил в него полученные им две святыни из стаporo Иерусалима: одну – в виде изображения святой Троицы, написанную на Мамврийском дубе, а другую – в виде образа Воскресения Господа Нашего Иисуса Христа, изображенного на камне от гроба Господня.