Чтение онлайн

Эл удрученно взглянул на мешок.

— Понял, я тебя спрашиваю? — охранник отвесил знатный подзатыльник искателю.

— Понял, — ответил Эл, потирая ушибленную голову.

Отмывать грязные чужие ботинки то еще удовольствие. Бока все еще болели, хотя уже не так как вчера. Эл кривился и тер поганой тряпкой старую кожу. Вот же сволочь, наверное, со всего городка обувь собрал. Пусть новичок отмывает, все равно перечить не станет. Мерзко и противно. Больше всего терзает мысль о несправедливости, вот только ничего поделать нельзя. Хотя почему нельзя? Можно попытаться сбежать. А что потом? Куда податься? Что Грай, что парни с Озерного говорили об одном — туманники весь сектор в руках держат. Насколько велик сектор Эл так и не узнал, но учитывая то, что он уже больше недели скитается по Тиадоре, успел в двух городках побывать, а менялись лишь регионы, судить можно лишь о том, что сектор очень большой. Значит, просто так покинуть его не получится. И если после побега его опять схватят люди Туко, то тогда придется худо. И Крепыш тогда вновь отыграется на его боках и отработку назначат явно больше, чем на месяц. Может, как Грай податься к партизанам. Вот только возьмут ли они его к себе, да и вообще что он о них знает, кроме того, что товарищ рассказал? По сути ничего. Нет, такие вопросы с наскока решать нельзя. Надо осмотреться, узнать больше о регионе, о туманниках, о партизанах. К тому же у Элогира свой путь, надо решать вопрос с легендарным заданием. Он итак много времени теряет. Целый месяц из жизни выпал. Эх, и надо же было так глупо опростоволоситься с этой шкатулкой. Но откуда ему было знать, что она принадлежит серьезному клану, а Марий его сдаст?

Мысли лезли в голову одна за другой, пока Эл отмывал грязную обувь.

Полы он мыть не стал. Не потому, что не хотел или решил перечить охраннику, а просто из-за того что не смог. Стоило лишь наклониться, как спина и бока так болеть начинали, что хоть скули. Охраннику это не понравилось.

— Значит, не можешь, говоришь? — злобно прошипел он. — Ну, ну! Тогда месяц дерьмо убирать будешь, гад!

— Ты чего? Я же все ботинки отмыл как ты и просил. Полы и впрямь мыть не могу, ты посмотри на меня, я хожу-то еле-еле.

— Да мне плевать, хоть ползай! И боты ты плохо отмыл! Сейчас воды принесу, что бы заново все переделал!

Перемывать мешок обуви пришлось трижды, после чего Эл получил очередной подзатыльник и гневные обещания драить отхожую яму до самого окончания срока. Злоба нарастала, хоть Элогир и старался держать себя в руках. Нельзя допускать пустой злости, от нее растет и стресс. Не хватало еще раз испытать приступ.

Вечером они вновь болтали с Граем, обсуждая жизнь Бастиона. Грай каким-то образом умудрился пристроиться в помощники к поварихам. А там работа хоть и была трудная, зато девчата подкармливали. Голодать солдату не приходилось, к тому же он смог вечером принести товарищу кусок местного хлеба и вареный овощ, который назывался пломир. На вкус что овощ, что хлеб, оказались далеко не деликатесом, но жаловаться Элогиру было не на что. За два дня у него ни крошки во рту не побывало, а живот урчал не слабее грыха. В воде недостатка не было. У входа стояла деревянная лохань, которую заключенные сами же и обновляли каждый день. С нее и пили и умывались. Охрана не забывала плюнуть в нее, каждый раз как входила разбудить каторжников на работу утром или проверить ночью. Как они сами выражались, это чтобы жизнь трудягам сладкой не казалась, и они вдоволь могли проникнуться своей виной перед Туко и его бандой. Все роптали, но сказать что-либо боялись, на тумаки, подзатыльники, пинки и тычки в печень охрана не скупилась.

Хуже всех среди охраны были Квак и Кривой. Службу они несли всегда в паре и были закадычными корешами. Кривой был у них вроде как за главного, а Квак во всем ему потакал. Эти не просто не скупились на побои, они скорее даже наоборот только и искали повода, чтобы поколотить какого-нибудь бедного заключенного. Грай ненавидел их всей душой.

— Эх, иметь бы силенок побольше, так я бы сволочей этими руками придушил! — злобно ругался он, потрясая кулаками.

Грай за все время на континенте только и успел двенадцатый уровень взять, да и то лишь потому, что в первый день с разведчиками успешно поохотиться смог и оставшееся время тяжело работал. Труд как выяснилось, опыта давал больше, чем просто хождение по лесам и разглядывание местных достопримечательностей. Он очень удивился тому, что Эл успел до пятнадцатого развиться, и просил товарища научить его также быстро опыт копить.

Грай рассказал, что справляться с серой пылью можно не только отсиживаясь в зеленых регионах, но и еще множеством способов. Например, у некоторых колонистов были специальные навыки, которые помогали либо замедлить накопление шкалы, либо вообще очистить ее. Еще колонисты часто пользовались разными зельями, которые так же понижали степень отравления, правда при этом наполнялась шкала интоксикации. Так же существовали разные артефакты и предметы. В общем, способов было множество. Правда в основном они работали только на желтых регионах, а вот на красных и черных только маски с фильтрами и дыхательные аппараты помогали. Там шкала набиралась так стремительно, что ни одно зелье не поможет. Понятно, что ни о чем подобном новички не знают, вот и страдают, травятся.

— Вообще странно, что тебя так далеко от всех закинуло, — удивлялся Грай. — Я сколько с людьми общался, все говорят, что новички обычно рядом с зеленью появляются, чтобы до обжитых мест ближе было.

— Зелень, это так зеленый регион называют?

— Ага. Но ты молодцом. Мало того, что один так долго выживал, так еще и искру с грыха взял, уровень вон как поднял.

— А что толку? Как ни крути, а все потерял.

— Ничего, вернешь или еще больше заработаешь. Ты вообще не такой как все. Я считаю, что далеко не многих можно с тобой сравнивать. Это я еще тогда на Острове понял.

— И что же ты понял? — усмехнулся Эл.

— То, что сила в тебе. Не та сила, что характеристика, а другая. Я ее описать не могу, но вижу, как ты ведешь себя и как дела ловко проворачиваешь.

— Скажешь тоже, — отмахнулся искатель. — Был бы я сильным, не сидел бы тут с тобой и не драил чужие боты.

— Ну, тут дело не в силе. Просто так обстоятельства сложились. Ты все-таки новичок, а новичкам свойственно ошибаться. Да и не только им. Я уже говорил, что новичкам лучше к сильным людям пристраиваться, потому что так легче. Так вот тебе это точно не нужно.

— Это почему? — Эл развернулся к товарищу.

— Потому что ты сам сила. Это к тебе пристраиваться надо.

На следующий день Элогир вместе со всеми отправился на общественные работы. Охранник, что заставлял его мыть обувь, обещание сдержал, и поэтому искателя направили чистить отхожую яму. В поселке имелась канализация. По сути это была огромная глинная труба, которая проходила под центральной дорогой и в которую вклинивались трубы поменьше. Отходы стекали с домов в главную трубу, а затем по наклонной вдоль улицы уходили на окраину города, где раскинулась глубокая выгребная яма, служащая септиком. Система, конечно же, удобная для местных, вот только яма быстро заполнялась, и ее приходилось чистить. Для этого подряжали несколько человек из заключенных, в которых дефицита никогда не было. Двое чистили яму, сливая отходы в большие бочки, которые стояли на телеге. Затем телегу увозили подальше от города и сливали бочки в овраг. Целый день приходилось выгребать, возить, сливать и так далее по кругу. Мерзкая, вонючая и тяжелая работа.

Народец среди провинившихся перед туманниками набрался забитый и запуганный. Хотя удивляться тут нечему, не каждый сможет стойко перенести пытки, которым людей в обязательном порядке подвергали перед самосудом. Некоторые отрабатывали уже второй, а то и третий месяц. Чаще всего среди них встречались те, кто попытался обмануть или ограбить Туко. Вторым приходилось совсем несладко. Приставленная охрана обычно отрывалась на них по полной, назначая самые трудные и грязные работы и при каждой возможности шпыняя. Так, например, торгаш Фесурий, который уклонялся от «налогов», а если говорить прямо — от мзды, получил полгода отработок в назидание другим. Из назначенного срока половину он уже отмотал, все это время он чистил уборные и, судя по всему, никто его снимать с этого «ароматного» занятия не собирался. К нему-то Элогира и приставили в помощники. Фесурия, в их паре назначили главным. Скорее в шутку, чем на самом деле. Пятидесятилетний мужчина, был купцом третьего ранга и имел сорок восьмой уровень. Работал он ловко, явно не испытывая недостатка в силе. Искатель за ним не поспевал, чем вызывал постоянные насмешки охраны.

— Ну, что, чурила? Не успеваешь за стариком? Ты погляди, какой он дряхлый, а черпалом машет в три раза быстрее тебя, молодого! — хохотал худощавый надсмотрщик с цветной татуировкой неизвестного Элогиру зверя на правой щеке. А после этого обязательно кидал кусок грязи или того лучше камень, чтобы поторопить нерадивого пленника.

— Ты не обращай на него внимания, — тихо успокаивал Эла мужчина. — Тут дело не возрасте, а в силе. У меня с моим уровнем ее значительно больше чем у тебя, хоть в моем случае она и не является основной характеристикой.

— Я знаю, — спокойно ответил Эл. — А почему ты и впрямь так старо выглядишь?

— Пластика, — невозмутимо ответил Фесурий. — У лучшего врача в этих местах делал. Санатором кличут. Даже если умру и заново появлюсь, то все равно таким останусь.

— И зачем тебе это понадобилось?

— Так солиднее, — пожал плечами купец.

Бастион оказался не таким большим, как показалось Элу по началу. Дождь ненадолго прекратился, и можно было нормально рассмотреть здания и людей. Главная улица широко пролегла сквозь весь городок. Ее обрамляли различные здания, сложенные из бревен и камня. Крепкий трехэтажный дом Туко возвышался более всех остальных. От центральной улицы отходило множество переулков, где ютились скромные домишки не выше одного этажа. Население, по словам Фисурия, составляло чуть более семисот человек. В основном это были работяги, немного ремесленников, трактирщики с их сворой помощников, стиральщицы, поварихи, портнихи, шлюхи и бездари, которые только и делали, что целыми днями слонялись от одного кабака до другого. Люди либо работали на Туко, либо платили ему налоги. Бойцов тоже хватало. Человек пятьдесят, и это еще без тех, кто дежурил на перевалочных пунктах. Всю эту ораву надо было обстирывать, кормить и ублажать, этим и занималось большинство женщин в поселке.