Чтение онлайн

Защита «Текстильщика» поняла. Поздно — но поняла. Светлана видела, как расширились глаза девушки в белой майке, как она попыталась перестроиться, сменить позицию…

Поздно.

Светлана оттолкнулась от площадки. Прыжок — и она взмыла над падающими «лошадками», над сеткой, над всем. Мяч был прямо перед ней — сине-белый, именно там, где и должен быть. Именно за это она так ценила эту беспокойную и отмороженную Лильку Бергштейн еще в команде гормолзавода — за умение подвесить мяч туда, куда нужно. На долю секунды она зависла в воздухе. Видела площадку противника как на ладони. Видела, где стоит защита — не там, где нужно. Видела пустые зоны.

Удар.

Вся сила плеча, вся злость, вся радость — в одном движении. Ладонь впечаталась в мяч с тем особенным, сочным звуком, который Светлана любила больше всего на свете.

Мяч сверкнул в воздухе бело-синей молнией.

Девятый номер, «Маугли» противника — дёрнулась. Поздно, слишком поздно. Мяч уже прошёл мимо неё, уже ударился об покрытие издав звонкий звук.

Свисток судьи.

Светлана мягко отыграла коленями падение. К ней уже неслись остальные члены команды — обниматься и поздравлять. Она все еще не до конца привыкла к введенной тренером традиции собираться в круг после каждого розыгрыша, неважно выиграли или проиграли. Собираться, обхватывая друг друга руками, в единый круг объятий. Не обсуждать тактику, не советовать, не указывать… просто на несколько секунд собраться вместе. Запрещено — критиковать, высказывать негатив. Разрешено — хвалить, если что-то получилось. Зачем после каждого розыгрыша собираться в круг — она не понимала. Юля Синицына тоже не понимала и была с ней согласна. Какой в том смысл? Лишнюю энергию тратить…

— Молодец, Светка! — говорит Маша Волокитина, обнимая стоящих справа и слева от нее девушек: — колесница вышла что надо.

— Аня и Айгуля тоже молодцы. — говорит Лиля Бергштейн: — классно вышло.

— Она даже не дёрнулась. — добавляет Аня Чамдар и оглядывается через плечо на сторону противника: — так все быстро. Недаром тебя Свет, «Копром» кличут. Бьешь как сваи забиваешь…

— Все, закончили. — объятья на секунду становятся крепче, потом кружок распадается: — Свет ты на подаче.

Кондрашова кивает головой. Принимает мяч из рук помощника вне площадки, подбрасывает его вверх, закрутив, ловит и идет на свое место. По пути — бросает быстрый взгляд на половину площадки соперников. Видит «девятку», которая смотрит на нее, нехорошо прищурившись. В этом взгляде не было угрозы, не было удивления, вообще не было эмоций. «Девятка» соперников словно бы оценила ее, записав в какую-то книжечку и убрала книжечку на полку, вот и все. Светлана вспомнила что эта девушка даже не дернулась в момент удара. Аня Чамдар тоже это заметила. Она так и сказала — «даже не дернулась». Это-то и было странно. «Колесница Каримовой» была устроена так, что защита была обязана принять неверное решение. Прыгнуть невовремя. Дернуться не туда, куда надо. Конечно, был вариант что эта «девятка» просто в ступор впала, застыла на месте, протормозила момент…

Но Светлана в это не верила. Она уже видела, как «девятка» играет и не верила в то, что та могла впасть в ступор. Нет.

Был и второй вариант. «Девятка» — поняла, что мяч был подвешен слишком высоко… поняла, что «лошадки» не будут бить по мячу, ожидала продолжения комбинации, а увидев, что все равно не возьмет — не стала даже дёргаться. Но… насколько нужно быть хладнокровной и продуманной для того, чтобы сыграть вот так? Быть этого не может… она талантлива, но она же «Маугли», дикий талант из деревни, она не может быть сыгранным ветераном, не может вести себя так, как будто у нее за плечами сотни матчей. Наверное показалось.

Светлана встала на линию, подкинула мяч в руке, примериваясь. Подождала пока все девчата не займут свои места на площадке, пока не раздался свисток судьи. Жалко что Синицына на скамейке сидит конечно… у нее подача что надо. Но…

Она подбрасывает мяч и взлетает вслед за ним, ударом отправляя его в полет на сторону противника. Ее подачу конечно возьмут, но вслед за тем Лиля снова вытащит мяч и подвесит его как надо… опустившись вниз она тут же чуть наклонилась вперед, чтобы быть готовой. Со стороны противника мяч взяла та же самая «девятка», она передала пас «троечке» и «троечка» едва отработала, отправив мяч через сетку. Уровень остальной команды существенно проигрывал в сравнении с «девяткой», если бы у них вся команда такая была у нас шансов не было бы — подумала Светлана, готовясь к разбегу.

— Алди! — выкрик и снова с места срываются «лошадки». Трудоемкий прием, но — беспроигрышный. Достоинство «Колесницы» еще и в том, что, даже зная как именно противник будет атаковать — защита все равно не сумеет взять мяч. Потому что это гибкая система… мяч может быть чуть ниже и тогда одна из «лошадок» может все же пробить, а защита еще даже не прыгнула. Сама «возница» может не ударить, а сделать скидку прямо над сеткой и вниз — а защита уже выпрыгнула. И наконец самое главное — все реагируют на прыжок «лошадок» в начале, нельзя не реагировать. Это как падать назад — даже если знаешь, что там сзади куча мягких матрасов — все равно согнешься, инстинктивно. Чтобы перебороть рефлекс нужно время. Потому у нее был план на «Колесницу» — сперва три, четыре раза подряд, потом, когда защита начнет приспосабливаться — скидка на «лошадок». Два раза. Потом — перестройка схемы. И по новой. Да одной «Колесницы» хватит чтобы сет выиграть!

Она разбегается и выпрыгивает из-за спины «лошадок», чтобы нанести удар и… прямо перед ней в воздухе возникает «девятка» команды соперника! Блок! Но… как?!

Время замерло, растянулось, как патока на морозе. Светлана висела в воздухе на пике прыжка, с отведённой для удара рукой, с мячом прямо перед глазами, в той самой точке, где всё сходится воедино — тысячи повторений на тренировках, сотни часов работы над техникой, бесконечные «давай ещё раз» от тренера. Идеальная позиция. Идеальный момент. Внизу, под ней, уже опускались «лошадки» — Аня и Айгуля сделали своё дело, отвлекли защиту, создали иллюзию атаки, и теперь Светлане оставалось только довершить начатое, вколотить мяч в площадку с такой силой, чтобы никакая защита не успела среагировать.

А потом перед ней возникла эта стена. Девятый номер команды противника каким-то невозможным образом оказался прямо перед ней, в воздухе, на уровне сетки, там, где никого не должно было быть. Руки, выставленные в блоке. Холодные, серые глаза.

«Девятка» знала. Она знала, что именно в этот момент, именно в этом месте, появится Светлана с занесённой для удара рукой. Знала заранее.

Эта мысль пронеслась в голове Светланы за ту долю секунды, что оставалась до удара, но тело уже совершало движение, отработанное до автоматизма, мышцы сокращались помимо воли, плечо шло вперёд, разгоняя руку. Останавливаться было поздно. Она всё равно ударила, вложив всю силу в это движение, потому что выбора попросту не существовало — тело не умело отменять удар на полпути.

Удар! В такие моменты, когда тело уже «заряжено» на удар, когда поздно что-либо менять в игре, остается только одно — вложить в удар всю свою силу, надежда на силовой проход блока, то, что так хорошо получалось у Федосеевой, пробить блок, откинуть руки защиты в стороны и молиться. Либо чтобы мяч пролетел между рук, если кисти слабые или не выставлены надлежащим образом, либо чтобы ушел в аут отразившись от блока.

Но мяч отскочил назад, закрутившись вокруг своей оси, и полетел вниз, на их сторону площадки. Шлепок. Она приземлилась на долю секунды поздней мяча, который ударился об покрытие площадки и откатился в сторону.

Обернувшись назад, она увидела взгляд Лильки, которая нипочем в жизни такой мяч не взяла, даже не отражение, а почти скидка вниз, вдоль сетки, прикрытый ее же собственным телом в падении.

— Сходка! — звучит голос Маши Волокитиной, и все девчонки привычно тянутся к центру, раскрывая руки для объятий. Дурацкая манера каждый раз обниматься, мелькает в голове у Светланы, особенно сейчас, когда они мяч профукали и как профукали — в своей собственной «колеснице»! Меньше всего на свете ей сейчас хочется идти в центр, обнимать товарищей по команде и видеть их лица, их глаза… да, никто ничего не скажет, запрещено «негативить», но все равно все понятно, вон как Лилька на нее посмотрела — с разочарованием во взгляде…