Чтение онлайн

— Людмила, у нас матч. Сет начинается.

— Ой, да! Матч! Так как же вы оказались здесь, Андрей, если приехали к Соколову? Левченко развёл руками с видом человека, которого судьба застала врасплох.

— Юрий Петрович перенёс встречу на завтра. А из редакции позвонили — узнали, что я в Иваново, и говорят: раз уж ты там, сходи на матч, напиши про Железнову. Она же сейчас на слуху в женском волейболе. «Гений поколения», контракт с «Крыльями Советов», да и командировка в первую лигу тоже добавила интриги… а вообще мы в «Советском Спорте» не делим спорт на большой или малый. Любой спорт — это прекрасно, а для всей страны спорт на местах, в ДЮСШ, в области, городе или селе — даже важней олимпийских наград. Так что когда есть такая возможность, то мы с удовольствием освещаем не только матчи высшей лиги или первенство страны, но и все остальное. Тут главное — массовость советского спорта, неподдельный энтузиазм трудовых масс.

— И как вам у нас? Как матч? — Людмила подалась вперёд с неподдельным интересом.

— Очень интересно. Женский волейбол весьма зрелищный вид спорта, а общий уровень участниц впечатляет. Особенно выделяются Евдокия Кривотяпкина, бриллиант нового сезона у «Тестильщика» и конечно Арина Железнова у «Стальных Птиц».

Свисток судьи разрезал воздух, обрывая разговор. Внизу, на площадке, началось движение — игроки заняли позиции, мяч перешёл к подающей команде. Людмила открыла рот, чтобы продолжить комментарий, но краем глаза заметила, как их московский гость подался вперёд, впившись взглядом в происходящее внизу, и его блокнот с карандашом замерли в руках, готовые к заметкам.

— О, наш гость уже увлёкся! — она не удержалась от улыбки. — Что ж, начинаем второй сет! Подача у «Птиц», на линии — Юлия Синицына, та самая «Чёрная Птица», которая в первом сете…

— Не понимаю, — пробормотала она через некоторое время: — Почему они не бьют в Дусю? Она же главная угроза! Наша основная боевая сила! Логично было бы…

— Именно поэтому.

— Зоя! Из тебя слова клещами нужно тянуть, а мы комментаторы! Мы говорить должны! Андрей, скажите ей!

— Я всего лишь гость тут и не вправе… но да, я тоже заметил. И на подаче, и на атаках «Птицы» стараются избегать девятый номер команды из Иваново.

— Ага! Они нас боятся! Наш «Терминатор» вселил страх в их сердца! Клянусь я подойду после матча и возьму у нее автограф! — ликует Людмила: — посмотрите какое у нее суровое лицо! И шрам на щеке! И этот пластырь на переносице! Короткая стрижка! Она словно древняя воительница из Иваново! Девушка-скиф! Наша богатырша!

— Они не боятся.

— Зоя? Зоя, мы тебя теряем! Что ты хотела этим сказать?! Андрей?

— Игроки из противоположной команды специально бьют в «конфликтные» зоны между игроками, на границе зон ответственности. Смотрите, Людмила… ваша «девятка» играет хорошо, но тянет одеяло на себя… вокруг нее образовалось пустое место, остальные девушки из вашей команды неосознанно держаться от нее подальше, в результате зона ее ответственности расширяется и… вот! Видите?

— Они едва не столкнулись лбами…

— И будут сталкиваться…

Людмила нахмурилась, пытаясь уследить за перемещениями на площадке. Мяч снова перелетел через сетку — не сильный удар, не хитрая подача, просто точное попадание в зону между «девяткой» и Раисой Шариной. Обе дёрнулись к мячу, обе замерли на полпути, и бело-синий снаряд ударился о покрытие ровно посередине между ними.

— Ой! — вскрикнула Людмила. — Опять не поделили!

— Классика, — Андрей Левченко подался вперёд, забыв про блокнот. — Это называется «разводка». Бьют в зону конфликта, заставляют двоих решать — кто берёт? И пока они решают — мяч уже на полу. «Птицы» решили не надрываться, не выставлять гений Железновой против Кривотяпкиной, они просто расстреливают вашу команду издалека, с холодным расчетом. Ваша «девятка» очень хорошо играет… но она не может выиграть в одиночку.

Свисток судьи. Розыгрыш окончен. И тут же, словно по команде, на стороне «Птиц» началось движение — девушки в чёрно-красной форме потянулись друг к другу, сбиваясь в тесный кружок в центре своей половины площадки. Руки легли на плечи, головы склонились, кто-то что-то сказал — и по кругу прокатился смех, негромкий, но отчётливо слышный даже в комментаторской будке.

— Как воробьи на ветке, — пробормотала Людмила: — щебечут и щебечут…

— Интересная традиция, собираться после каждого розыгрыша, — заметил Андрей. Его взгляд переместился на другую сторону площадки и замер.

Кривотяпкина стояла одна.

Не просто одна — вокруг неё образовалось пустое пространство, словно невидимый круг, за который никто из партнёрш не решался переступить. Шарина отошла к боковой линии, делая вид, что поправляет кроссовок. Меркулова изучала что-то на потолке. Глебова, капитан, стояла у сетки, полуобернувшись, но не приближаясь. Остальные рассредоточились по площадке, каждая сама по себе, как шахматные фигуры, расставленные небрежной рукой.

А в центре этой пустоты — «девятка». Руки на бёдрах. Взгляд в пол. Неподвижная, как статуя.

— Андрей? — Людмила проследила за его взглядом. — Что вы там увидели?

— Контраст, — он произнёс это слово медленно, словно пробуя на вкус. — Посмотрите сами. Вот «Птицы» — сбились в кучу, щебечут, смеются. А вот ваша команда…

Он не договорил. Не нужно было.

На стороне «Текстильщика» царила тишина. Не та сосредоточенная тишина, что бывает перед важным розыгрышем, а другая — неловкая, тяжёлая, как воздух перед грозой. Пять игроков стояли порознь, избегая смотреть друг на друга, и в центре этого молчаливого разброда — одинокая фигура с номером девять на спине.

— Она одинокая, как… как… — Людмила запнулась, подбирая слово.

— Как чёрная дыра, — подсказал Андрей негромко. — Всё втягивает в себя. А вокруг — пустота. Видите, как партнёрши держат дистанцию? Два метра, не меньше. Никто не подходит, никто не заговаривает. Они её… — он помедлил, — … боятся? Нет, не то слово. Избегают.

Зоя хмыкнула.

— А у «Птичек» — наоборот. Посмотрите на их либеро, маленькую. Номер пять.

На противоположной стороне Лиля Бергштейн, всё ещё в кругу, потянулась и взъерошила волосы высокой Кондрашовой. Та отмахнулась, но беззлобно, с улыбкой. Связующая Волокитина что-то говорила, жестикулируя, и остальные кивали, вставляя реплики. Даже Железнова — та самая «гений поколения», та самая «гроза блоков» — стояла в общем кругу, положив руку на плечо соседки, и слушала.

Круг распался. Девушки разошлись по позициям — но как-то иначе, чем на стороне «Текстильщика». Не врозь, а… вместе. Словно невидимые нити связывали их друг с другом, и эти нити не рвались, даже когда расстояние между игроками увеличивалось.

— Вот, — сказал Андрей. — Вот это. Видите разницу?

— Вижу, — тихо ответила Людмила. Голос её потерял обычную бодрость.

— Они разговаривают. После каждого розыгрыша — собираются и разговаривают. Что-то обсуждают, корректируют, поддерживают друг друга. А ваша «девятка»…

Он снова посмотрел на Кривотяпкину. Та по-прежнему стояла неподвижно, одна, и пустота вокруг неё казалась почти осязаемой.

— А наша «девятка» — одна, — закончила за него Зоя. — Как волк-одиночка. Только волки-одиночки в дикой природе не выживают…

Свисток. Игра продолжалась.

К середине сета счёт был уже двенадцать-восемнадцать, и пустота вокруг Кривотяпкиной стала ещё заметнее.

После каждого проигранного мяча партнёрши отступали от неё чуть дальше — на полшага, на шаг. Это было почти незаметно, если не приглядываться, но из комментаторской будки картина открывалась во всей своей безжалостной ясности. «Девятка» стояла в центре своей зоны, как остров посреди океана, и океан этот с каждой минутой становился шире.