Чтение онлайн

– Да уж. Не переделаешь. Жалобно как глядит на батьку. С испугом, как положено. Уже получал, похоже. Но все равно, накостылять не помешает!

Виконт улыбнулся мужчинам и доверительно поведал:

– Я, знаете, могу и за вихры его. Привык.

Он захватил Сашины кудри в кулак и покачал ее голову из стороны в сторону. Все опять засмеялись, а он под шумок, вывел ее из комнаты. Отойдя на несколько шагов, прислонился к стене, поставил ее перед собой и спросил:

– Что еще натворила? – Продолжил, загибая пальцы: – На прошлом разъезде племянник Александр дразнил девочку и чуть не висел на бороде у возмутившегося папаши, в поезде пытался сыграть в «ножички» с компанией сорванцов-ровесников… Добрались до станции, сын Александр вообще допрыгался до каталажки.

– А что это такое, “каталажка”? Пошла мирно осмотреть паровоз изнутри. А потом убегала, когда они хотели меня поймать. Вот и все! Всего-навсего!

В душе она все же надеялась, что ему все ее мальчишеские эскапады нравятся, для привлечения его внимания они, в принципе, и были предназначены.

– Значит, ты его не угоняла? Паровоз имею в виду. И на том спасибо. А я шел с хорошими новостями,– вздохнул он. – Нашему прозябанию – конец. Мы едем.

– Что, поезд будет? И пропуск есть?

Виконт жестом иллюзиониста вытащил из кармана розовую бумажку.

– Я –уполномоченный по охране спецгруза. Ты – неизвестно кто. Придумаем. Конечно, в идеале я должен бы знать, что за груз я охраняю, но жизнь не роман. Она далека от идеалов.

– Я ничего не понимаю. Кто это вас взял на такую работу?

– Взяли те самые трое, которые поджидали истинного уполномоченного. Без него их не выпускали. Я оказался резвее. Вернее, ближе.

– А нас не поймают?

– Поймать при желании можно кого угодно. Нас за что, собственно? Ты собираешься халатно охранять вверенный тебе груз?

– А что такое каталажка? Вы не объяснили.

– Происхождение слова – от искаженного «такелаж», чулан на корабле для снастей. А употребляется как милое название тюрьмы или ее преддверия, – как-то особо охотно объяснил Виконт.

– А за то, что вы задумали, туда не…?

– Неизвестно… – с преувеличенной артикуляцией отозвался Виконт. Он, по всей видимости, был радостно возбужден возможностью покинуть эту станцию, а Саша, та самая, боящаяся грозы, темноты и пьяных, понимающая опасность ситуации, Саша, абсолютно поддавалась его настроению. Под влиянием его бесшабашного веселья, в которое он впадал в случае опасности не впервые, она чувствовала себя совершенно уверенной. Тем более что и собственное ее настроение было радужным, как никогда. Энергия в последнее время била в ней ключом. Все мучительные думы и сомнения, посещавшие ее так недавно, впечатления от драматических, казалось бы, перевернувших все ее существо, событий последних дней в Раздольном, куда-то отступили. Даже желание завести с Виконтом долгие, все проясняющие, разговоры не одолевало ее теперь. Зачем? Когда так чудесно, так волшебно осуществились самые смелые мечты? Виконт с ней постоянно. И разговор идет… Один большой, непрерывно возобновляющийся и продолжающийся. И ни братья, ни Петр, ни кто другой, этому теперь помешать не могут.

Оказалось, что состав с их вагоном отправляется уже через два часа. На этой станции пришлось проторчать три дня. Даже углы сарая, именуемого здесь «зал ожидания», казались Саше привычными, как розовая комната в Раздольном, а женщины и мужчины – старыми знакомыми. Вот, хотя бы дядька, сидящий неподалеку, – он шикал на нее утром за беготню и шум.

В ожидании поезда они нашли себе местечко на грубо сколоченной деревянной скамейке. Виконт устроился на ней вальяжно - небрежно, как будто сидел на роскошном диване: нога на ногу, одна рука – на колене, другая – свободно расположилась на спинке, обозначая для Саши «их» территорию. Он тут же пустился в шутливое обсуждение ситуации, уснащая его такими комическими подробностями, что у слушательницы от смеха начались колики в животе. С головы свалилась шапка. Саша в изнеможении сложилась пополам и ткнулась в его лежащий на колене полусжатый кулак, который некоторое мгновение не отказывался служить ее щеке опорой. Но вскоре несколько мягких толчков костяшками пальцев и легкое подергивание свободной рукой за волосы побудили ее от этой опоры оторваться. Виконт вдруг спросил, понизив голос:

– Помнишь, Сашенька, Летний сад?

– Летний сад в Петрограде?– тут же отозвалась она, замерев, чтобы не спугнуть его новое настроение: «Сашенька»… – Я же маленькая была.

– Маленькая. Да. Года два, я думаю. В чем-то лимонно-желтом. Очевидно, твое пристрастие к золотистым тонам – с тех пор.

– Это вы вспомнили, как было? Как я была маленькой? Я с вами гуляла в Летнем саду?

– Не со мной. Тогда у тебя была другая няня. Вспомнилось вдруг… Я вас встретил... При тебе был женский эскорт, состоящий из Кати и нее… Елены Александровны. Несмышленыш размером с кеглю. Пришло в голову… тебе, тебе, не улыбайся так насмешливо, похлопать высокую статую по щекам и ты упорно добивалась своего, несмотря на запреты. Писк – вот что было твоим аргументом. Дамы были тверды как скала, а я – слабый человек, я внял, поднял тебя.

– Почему? Я вам сразу понравилась? Да?

– У меня было хорошее настроение. Мне кажется, ты после этого посмотрела на меня благосклонно. Обрати внимание, вот когда я начал потакать твоим капризам, баловать тебя!

– Это вы тогда баловали. А теперь, чуть что – за вихры меня!

Виконт засмеялся, смахнул ладонью колечки волос с ее лба. А потом надел ей шапку и принялся аккуратно заправлять под нее волосы:

– Подальше от искушения!

Саша зажмурилась под его рукой. Какой бы ни был холод, руки у Виконта всегда теплые. Не то, что у нее, лягушки… От его слов, растроганного взгляда, ласковых прикосновений, к глазам неожиданно подступили слезы. Она резко вскочила, чтоб он этого не заметил. Схватила кружку:

– Хотите пить, Виконт?

– Хочу. А ты?– он повернулся за флягой.

– Тогда я пойду выпью и вам принесу.

– Сашенька, есть же у нас! Куда ты?

Саша проморгалась и стремительно вернулась, споткнувшись на ходу, как назло, о того самого сварливого дядьку. Тот отреагировал сразу:

– Слушай, уймешься ты или нет? Не удивляюсь, впрочем! Разбаловали: сижу ни ушам не верю, ни глазам. «Сашенька-Яшенька», по головке гладит, это мальчишку-то, да еще такого шалопая!

– Да, безобразник он у меня! – Поль ласково потянул Сашу сесть. Но тут же спохватился и посуровел:

– Сашка! А ну немедленно дать мне воды! И быстро угомониться! Перед людьми стыдно!

Саша, раздосадованная тем, что сентиментальное настроение Виконта спугнули, и осталось неизвестным, до какого проявления симпатии он может дойти, фыркнула в кружку. Нет уж, исправляться она не собирается. Мальчишка должен быть отчаянным. Сейчас она еще подбавит, тем более что, видимо, именно контраст порождает в Виконте нежные воспоминания. Саша плеснула в кружку из фляги воды, подтолкнула ее к нему, шмыгнула носом и объявила гортанным голосом:

– Пойду-ка, еще пробегусь. Может, чего интересное найду… И паровоз не досмотрел.

Но Виконт как-то пропустил ее слова мимо ушей и сказал озабоченно:

– Да, вот что… мальчик мой, во избежание недоразумений. Там, в вагоне держись ближе ко мне и общайся, в основном, со мной.

– Почему? Не похоже?

– Слишком похоже. Они могут отбросить всякие церемонии.

– Виконт, а вы отбросили?

– Тебе показалось? Прости.

– Нет, наоборот, по-моему, у нас все хорошо. Мне нравится все, что вы делаете!

– Все? Ответственно для меня, что ж говорить. Вообще с женщиной, хотя бы с Антониной, тебе было бы во многих отношениях проще, легче.

– Это совсем, совсем разная простота, Виконт, с ней и с вами.

Виконт ответил усмешкой и внимательным взглядом.

ГЛАВА 4. ДОРОГИ, ВЕДУЩИЕ В ХАРЬКОВ

Саша ожидала, что они поедут в таком же переполненном вагоне, как и от Ростова. Но в сравнении с тем, что им выпало, ростовский вагон был верхом комфортабельности. Первое, пришедшее ей в голову при взгляде на уготованное им вместилище, было «ящик на колесах»! Если бы не многочисленные кривые щели, внутри была бы абсолютная темень, но если бы не они же, может быть, было бы, хоть чуточку теплее… Недаром старший из спутников, человек с короткой щеточкой усов и довольно вкрадчивыми манерами, предпочитает отсиживаться впереди, в пассажирском вагоне. Но Виконт и сам туда не пошел, несмотря на приглашение, и Сашу не отпустил, хотя вкрадчивый начальник ее приглашал даже настойчивее, чем Виконта. На станциях старший появлялся из своего убежища и, держа руки в карманах, сосредоточенно прогуливался возле их «ящика». Леха, – именно этим, странным для Саши, именем представился второй спутник, – объяснил, причем удивительно корявым и витиеватым языком, что так он охраняет вагон снаружи. Они же должны быть готовы (интересно, к чему?) внутри. Но, так или иначе, в болтающемся в конце состава, забитом доверху какими-то ящиками вагоне их было трое: Виконт, Леха и она. Виконт серьезно и даже сурово объяснил человеку с усиками, что применяемый им метод «круговой» охраны может быть осуществлен только при наличии и постоянном присутствии юного зоркого помощника. Щетиноусый против незапланированного усиления охранного состава не возражал: «Как хотите, там разберутся». Непонятно, услышал или не услышал Виконт в этом оттенок угрозы, но что бы там ни было, они поехали, становясь ближе и ближе к Петрограду, хотя из-за разрушенных путей и прихотливого наличия или отсутствия поездов двигаться приходилось не прямо, а, по широкой дуге, выгнутой к западу.