Чтение онлайн

Он схватил их беспробудно спящего спутника подмышки, выволок из вагона, оттащил метров на двести, уложил в овражек, рядом заставил сесть Сашу.

– Его жечь не будем, хотя он и заслужил. Этим торговать! Повышенный спрос! Кошмар, какой! Посиди тут, не высовывайся, что бы ни было, поняла? – суровый голос не соответствовал, казалось бы, несерьезности затеи: по мнению Саши, расправиться с неугодившими его тонкому вкусу картинками можно было и у нее на глазах.

Он медленно пошел к вагону. Как ни старалась Саша, разглядеть, что он там делал, не смогла, овражек был глубоким, а она была обучена, когда можно Виконта слегка не послушаться, а когда нельзя. На этот раз тон был категоричным. Наконец, он спрыгнул к ним с насыпи:

– Вот и я. Пошли. Это дело сделано.

Он поставил Леху на ноги, поддержал плечом и закинул его руку себе на шею.

– Так. Приобрели нового товарища. И какого удобного!

Когда они отошли настолько, что высокая насыпь перестала загораживать оставленный горизонт, Саша обернулась. Вагон горел. Не успели отойти еще шагов на сто, как в ровном потрескивании большого костра стали раздаваться оглушительные хлопки, завершившиеся еще через пару минут страшным взрывом. От шума полностью протрезвел и, развернувшись в полный рост, оказался выше Виконта почти на полголовы, Леха.

– Эт че прогремело? От чегой-то? Взорвалося? Неуж, искра? А мы-то, тиканули, успели! От здорово! А он-то, погорел что ль? От здорово! А спиртишко-то? Пропал? От жалко! Не? А ты что ль, дружбан, меня выволок? Ну, силен! А паровоз-то где?

– Отцепился и бросил нас. Взрывчатка взорвалась?

– Она, родимушка, ясно, динамит и гранаты.

– Ах, и гранаты. М-да… – он посмотрел на Леху. – Действительно, ясно.

– А мальчонка, где ж? Неужто взорвался?

– Опомнись, вот он. Ты ведь здесь, Сашка?

Саша не успела прийти в себя, как оказалась прижатой локтем к боку Виконта, это помогло ей опомниться настолько, чтобы задать первый из множества вопросов.

– Виконт, Виконт, что все это такое?

– Че такое, че такое, расчекался! Не раскумекал по малолетству и не надо! Амба. Вот че! – доходчиво объяснил вместо отмолчавшегося Виконта Леха. – Разлетелися в щепы, вот это да, фейерперка! Я этому гаду, что нас бросил, как до Харькова дошкандыбаю, вязы сверну. Знаю, для немчуры старается, дрянище паразитное! Ошиваются тута безо всякого зазрения… И все мало им! Эх, путя разворотило! А спирту жалко, не, Викентий, не? А путя не нам подлатывать! Давайте мотать отселя, братовья, пока не застукали.

Так они шли под непрерывную болтовню Лехи, который, несмотря на невзгоды, был в великолепном настроении и о причастности своих спутников к организации «фейерперки» не догадывался. Наоборот, уверовал в героическое спасение своей персоны руками Виконта и время от времени награждал его пылкими объятиями. Виконт первые несколько минут так и шел, с Сашей «подмышкой», а потом отпустил, подтолкнув вперед, все время продолжая упорно молчать. Саша, вынужденная идти чуть впереди, оставила попытки добиться у него ответа.

ГЛАВА 5. ТЯЖКО БЫТЬ МАЛЬЧИШКОЙ

Саша в изнеможении прислонилась к ограде и закрыла глаза. Ну, куда они опять пришли? Ну, сколько это может продолжаться?

– Ты че? Сашец? Че скуксился? Скукотища, да? Давай вот, в денежку сыгранем?

– Да оставь меня в покое. Ничего не хочу! – И мальчишкой притворяйся, и с этим Лехой разговаривай. Апатия и слабость овладели всем ее телом и она, не открывая глаз, медленно уронила голову на другое плечо.

– Вот это да! Вот это скис! С голодухи, ясно! Нам бы с тобой, братан-братишечка, в забегаловку какую смотаться, и на зубок ки-нуть чего, да Викентий велел отсюда ни ногой. Да че! Коли придет, а ты тут в бездыханку шмяканулся, то настучит мне по затылку, пожалуй. А пойти, нарушивши запрет, – опять же настучит! Сила! Че ж хуже? Вот и решай-думай! С этим Викентием сплошная работа башке! А с бездыханкой я не понаслышке знакомство имею, мой родный братушка как-то день-второй не кусал ниче, так в нее самую и опрокинулся…

Под эти разговоры Леха взял Сашу за воротник и повел по улице. Она отбивалась слабо и через некоторое время оказалась в довольно теплом помещении с воздухом, наполненном запахом съестного. От тепла ее совсем разморило и она безо всякого интереса, совершенно безразлично смотрела, как Леха демонстративно вывернул пустые карманы перед каким-то человеком в фартуке и тут же схватил его за ворот. Тот, будучи на две головы ниже почти двухметрового Лехи и раза в полтора тоньше, моментально съежился и засеменил к печи.

Леха, заломив шапку, победно уселся напротив Саши. Его огромные, желтые в крапушку глаза сияли наивным торжеством. Конечно, Саша была голодна, но и горячая похлебка не возвращала бодрости. Она даже ела через силу.

– Вон ты смышленый, Сашок, пораскинь мозгулькой. Туда, к церквушке, условленному месту, наведаться не грех. Как бы не осерчал Викентий-то. А ты тута как же?

– А что я? Иди.

– Ишь, хитрован! Иди, Леха под монастырь своим ходом! Тя оставить без догляду – хлопотишек не оберешься. Иль не велено мне: глаз не спускай, оно, по-нашенски, значит, лупетки навостри с целью доброкачественного надзору!!!

– Да иди, ничего! Я же сижу на месте, люди вокруг!

– Во! Я мигом смотанусь! Нога тута – другая тама. А коли, кто подойдет, отымать чего станет, ты сразу: Леха, братан мой, как придет, врежет, до конца деньков не очухаешься! Понял – нет, как гадам каким острастку дать?

Он ушел. Мимо окон прошли неправдоподобно правильным строем немцы в шапках с остриями. В который раз за сегодняшний день Саша слушала звук кованых сапог. Похоже, именно в эти дни немцы входили в Балаклею. У нее от клацающего звука поползли мурашки по телу.

… – А где мой суп? – весело спросил Виконт, войдя и усевшись верхом на стул.

– Сейчас вдругорядь кухаря встряхну, может, еще пару мисочек подсыпет, – прогудел пришедший вместе с Виконтом Леха, очень довольный, очевидно, тем, что все сошлось, и не надо держать ответ за отклонение от инструкций,

– Ему надо заплатить, мы уже две миски съели,– заставила себя произнести Саша.

– Ну, разумеется, я заплачу, что за разговор? – Виконт кивнул хозяину, который после некоторых колебаний приблизился к их столу с тарелками. Леха не отказал себе в удовольствии пугнуть его, двинув челюстью.