Чтение онлайн

Мир уже начал окрашиваться в серый цвет, и сердце Линн заколотилось. Она вскинула руки и прижала свои ладони к его лицу, ногтями впиваясь в кожу, заставляя его кричать от боли. Продолжая сжимать ее шею одной рукой, другой он ударил ее кулаком в лицо. Снова оглушенная, она вскрикнула.

Рэг нащупал пряжку своего ремня.

– Я трахну тебя снова, хочешь ты этого или нет, - пыхтел он, - и я очень надеюсь, что ты этого совсем не хочешь.

Парень несколько секунд смотрел на нее, затем отпустил другую руку и потянулся к пряжке, чтобы расстегнуть ее. Этого мгновения было достаточно, чтобы Линн запрокинула голову и вцепилась зубами в его запястье между его большим и указательным пальцами. Рэг вскрикнул, и покачнулся. Линн перевалила его на бок, и оседлала его, в то время как сама содрогалось от страха и гнева, а слезы капали с ее глаз. Она видела безумную ненависть в его глазах, усмешку на его губах, которые в ужасе распахнулись в крике, когда она впилась зубами в его горло. Девушка почувствовала вкус горячей крови, когда ее зубы вырвали его яремную вену. Она хлынула ей в рот, в горло, оставляя после себя привкус меди.

Насильник застонал в агонии, его тело билось и дергалось в конвульсиях, спина выгнулась дугой. Девушка медленно отклонилась назад. Его лицо было уже бледным, губы исказились в гримасе боли и удивления, а глаза наполнились ужасом. Кровь фонтаном выплескивалась из горла с каждым ударом его сердца, забрызгивая рубашку Линн и стекая вниз. Ошеломленная, она сидела рядом с ним, глядя на его перекошенное лицо. Ослабшими руками Рэг попытался зажать рану на горле и остановить кровотечение, но кровь хлестала сквозь пальцы. Его взгляд метнулся к ней, и в нем она увидела осуждение и разочарование, словно тот говорил: ты сделала мне больно, как ты могла?

Мысленно Линн ухмыльнулась, но внешне оставалась каменным изваянием. Ее губы не шевельнулись, не дрогнули. Ее стало морозить, и сердцебиение замедлилось.

Кровь покрывала руки Рэга, насыщенно-красная и густая, и с каждой секундой из него вытекало все больше жизни. Онемев, Линн прикинула, сколько времени прошло с тех пор, как она разорвала ему горло. Судя по всему, прошло не больше минуты, может, меньше, а он уже начал угасать.

Так быстро? И это все? Это не очень долго. Всего минута.

Всего шестьдесят секунд.

Булькая, парень потянулся к ней, его рука тряслась, застыв в воздухе.

– Шах и мат, - смогла пробормотать она едва слышно.

Он попытался что-то ей сказать, но не смог.

– Умри, - уже громче сказала она с диким удовлетворением, наполнившим ее грудь.

Рэг усмехнулся и поднял голову, но она тут же безвольно откинулась на листья. Медленно веки его сомкнулись, затем голова откинулась в сторону, кровь вытекла, стекая на землю, и впиталась в почву, взывая к отмщению.

Последней мыслью Рэга было то, что в этот раз он обделался по-крупному.

Крик вдалеке привлек внимание Линн, и она повернула голову в сторону поляны.

Мои сестры.

Я нужна сестрам.

Бросив последний взгляд на мертвого Рэга, она встала и побежала, оставив его труп остывать в слякоти из земли и крови.

Как бешенного пса, которым он и был.

Добравшись обратно до поляны, Эбби по пути уже успела накрутить себя и пылала яростным гневом. Ее голова пульсировала с каждым ударом сердца, а в животе тошнотворно бурчало. По дороге ей пришлось дважды останавливаться и отдыхать. Один раз ее вырвало на листья, содержимое желудка выплеснулось изо рта в горячем, зловонном потоке. Ее отец, старшая сестра, Флэгг и другие мужчины, с которыми она когда-либо была, не раз били ее по голове, но ничего подобного после этого с ней не было. Эбби металась в ярости. Кровь все еще стекала по ее лицу, а когда она взглянула на рубашку, то злобно выругалась – это была ее любимая рубашка, и сейчас она была вся в крови.

– Я убью тебя, Рэг, как только доберусь до тебя. Я сверну твою чертову тощую цыплячью шею.

Проблевавшись, она прислонилась к дереву, достала из кармана смятую пачку "Кулс" и вытряхнула одну сигарету. От дыма в легких потяжелело, а голова заболела еще сильнее.

Женщина надеялась, что Флэгг заставит эту маленькую шлюшку страдать. Стерву среднего класса. Эбби ходила в школу с такими же сучками, как она. Они считали себя самыми лучшими в мире, и все относились ко всем остальным с пренебрежением. Они вырастали и становились чванливыми адвокатами и докторами, а на таких, как она, смотрели как на мусор.

Да пошли они. К черту их хорошие дома. К черту их счастливые семьи. К черту их мобильники, и ноутбуки, и слащавые праздники, и отпуска. К черту их всех. Высокомерные придурки. Они могли кичиться своим положением в обществе сколько угодно, но стоило врезать им по лицу, и они тут же проглатывали всю свою гордыню и слезно просили пощады, избалованные папочкины доченьки.

Она знала это не понаслышке. Она надрала дюжину их задниц в школе. Они думали, что могут издеваться над ней за то, что она бедная. Они думали, что она примет это. Они думали, что они остроумные. А оказавшись с ней один на один, их юмор быстро исчезал. И, конечно, они тут же бежали жаловаться: эта нищебродка посмела меня ударить! Но она ни разу не пожалела ни о едином ударе, нанесенном этим неженкам. И даже когда ее отстраняли от занятий, она чувствовала себя победительницей.

Затянувшись, Эбби выпустила голубоватый шлейф дыма, который лениво повис в воздухе. Голова болела как ублюдочная, и каждый раз, когда она пульсировала, каждый раз, когда стекающая капелька крови попадала в глаз, она думала о Линн, Лори и, особенно, об этой маленькой шлюшке Кайли. Все они были похожи на девочек, с которыми она ходила в школу, хотя Кайли была хуже всех. Это было видно по ее лицу, по высокомерному надменному взгляду, маленькому вздернутому носику и презрительно сжатым губам.

Привет, Эбби, как тебе живется без ничего? Как тебе быть никем? Посмотри на меня. Я красивая, у меня есть красивые вещи, и мой папочка заботиться обо мне, но он никогда не трогает меня так, как трогает тебя твой. Я никогда не плачу во сне и не желаю умереть. Вся моя одежда красивая, и на моих ботинках нет дыр, и моя мама не умерла от рака.

Эбби зарычала.

Она стиснула зубы, и ее шаги стали тверже, листья шуршали под ее походными ботинками. Сердце колотилось, а голова раскалывалась.

Проклятье!

Женщина пнула кучу листьев, задела плечом дерево и вышла на поляну. Кайли лежала лицом вниз, ее платье все еще было задрано, бледная, отвратительная задница принцессы была выставлена на всеобщее обозрение.

Иди и трахни меня, Флэгг, ты же знаешь, что хочешь.

Что-то шевельнулось справа от нее, и она повернула голову. Лори стояла на коленях у ствола дерева, голая по пояс, ее задница была покрыта коркой грязи и засохшей крови. Похоже, она пыталась подняться на ноги.

Не-а.

Эбби потянулась за спину, вытащила пистолет 38-го калибра и подошла к ней. Лори напряглась, услышав ее приближение, и садистка усмехнулась, обрадовавшись страху девушки. Прижав ствол пистолета к ее затылку, женщина взвела курок. У Лори перехватило дыхание, и ее тело напряглось от ужаса.

– Куда-то собралась?
– спросила Эбби угрожающим тоном.

Лори не двигалась, да, наверное, и не могла бы.

Они всегда обсирались от страха, когда к их голове приставляли пистолет. Все они боялись умереть.