Чтение онлайн

— Как всё прошло? — спросил Босх.

— Скажем так, мой клиент получил наказание по полной программе, — сказала Холлер.

— Очень жаль.

— Судья оказался мудаком. Не думаю, что он вообще читал отчеты ПСР.

По опыту службы в полиции Босх знал: такие отчёты редко становились на сторону правонарушителя, и потому он не понимал, почему Холлер считает, что внимательное чтение судьёй ПСР могло привести к смягчению. Он хотел было спросить, но Холлер уже потянулся к центральному экрану на панели, открыл список избранных контактов и набрал Дженнифер Аронсон, сотрудницу «Майкл Холлер и Партнеры». Система Bluetooth вывела разговор на динамики, и Босх слышал обе стороны.

— Микки?

— Где ты, Дженнифер?

— Дома. Только что вернулась из офиса городского прокурора.

— Ну как там?

— Это только первый раунд. Игра в цыплёнка. Никто не хочет первым назвать цифру.

Босх знал, что Холлер поручил Аронсон переговоры по делу Хорхе Очоа. «Майкл Холлер и Партнеры» подала иск против города и полиции Лос-Анджелеса за его неправомерное осуждение и лишение свободы. Хотя город и полиция были защищены установленными штатом потолками выплат по таким делам, некоторые признаки недобросовестного, возможно коррумпированного ведения процесса позволяли Очоа требовать дополнительных компенсаций. Город надеялся избежать этого, заключив соглашение.

— Держись курса, — сказал Холлер. — Они заплатят.

— Надеюсь, — сказала Аронсон. — Как ты в аэропорту?

— Ему вкатали по полной. Судья, похоже, даже не взглянул на данные о детской травме. Я пытался поднять эту тему, но он пресёк. Не помогло и то, что мой парень просил снисхождения, уверяя судью, что на самом деле не хотел никого обманывать. В общем, он уехал. Отсидит лет семь, если не будет дурить.

— Кто-нибудь кроме тебя пришёл его поддержать?

— Никто. Только я.

— А как же сын? Я думала, вы его подключили.

— Не явился. Ладно, к делу. Минут через тридцать сяду с Лорной, посмотрим календарь. Хочешь подключиться по телефону?

— Не выйдет. Я домой заскочила только перекусить. Обещала сестре сегодня поехать в Сильмар, к Энтони.

— Хорошо. Удачи. Дай знать, если я чем-то могу помочь.

— Спасибо. Ты сейчас с Гарри Босхом?

— Сижу рядом.

Холлер взглянул на Босха и кивнул, словно извиняясь за недавний прыжок на заднее сиденье.

— У нас громкая связь? — спросила Аронсон. — Можно с ним говорить?

— Конечно, — сказал Холлер. — Давай.

Он указал Босху на экран.

— Ты в эфире, — сказал он.

— Гарри, я знаю, ты установил себе правило не заниматься защитой напрямую, — сказала Аронсон.

Босх кивнул, но тут же вспомнил, что она этого не видит.

— Верно, — сказал он.

— Но мне бы очень помогло, если бы ты просто взглянул на дело, — сказала она. — Никаких расследований. Просто посмотри, что мне удалось получить у окружного прокурора.

Босх знал, что в Сильмаре, в долине Сан-Фернандо, расположен главный центр содержания несовершеннолетних северного округа.

— Это дело несовершеннолетнего? — спросил он.

— Да. Сына моей сестры, — ответила Аронсон. — Энтони Маркус. Ему шестнадцать, но его хотят судить как взрослого. На следующей неделе — слушание, и я в отчаянии, Гарри. Мне нужно ему помочь.

— В чём обвиняют?

— Говорят, он застрелил полицейского. Но в характере этого мальчишки нет ничего, что указывало бы, что он на такое способен.

— Где это было? Какое ведомство?

— Полиция Лос-Анджелеса. Западная долина. Это случилось в Вудленд-Хиллз.

— Он жив или мёртв? Полицейский.

— Жив. Его только ранили в ногу или что-то вроде того. Но Энтони этого не делал, и он мне сказал, что не делал. Он говорит, что должен быть другой стрелок, потому что выстрелил не он.

Босх коснулся экрана панели и нажал кнопку отключения звука.

Он посмотрел на Холлера.

— Ты серьёзно? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я работал на парня, который стрелял в полицейского Лос-Анджелеса? Я уже разбираю дело из Чино, где женщина застрелила копа. Ты понимаешь, чем это для меня обернётся?

— Алло? — сказала Аронсон. — Я тебя потеряла?

— Я не прошу тебя вести это дело, — сказал Холлер. — Она просит. И всё, чего хочет, — чтобы ты прочитал досье, которое у неё есть. Вот и всё. Просто прочти отчёты и скажи, что думаешь. После этого ты больше к делу не прикасаешься, и никто никогда не узнает.

— Но я-то буду знать, — сказал Босх.

— Алло? — повторила Аронсон.

Босх покачал головой и снова включил микрофон.

— Извини, — сказал он. — На пару секунд связь пропала. Какие у тебя документы?

— Есть хронология происшествия, — сказала Аронсон. — Есть отчёт следователя, есть медзаключение по офицеру. Есть опись вещественных доказательств, но там почти ничего. Я собиралась сегодня позвонить закреплённому прокурору и узнать, когда будет следующий обвинительный акт. Но суть в том, что мне кажется, что-то там не так. Я знаю мальчишку всю жизнь, и он не склонен к насилию. Он мягкий. Он…

— Есть показания свидетелей? — спросил Босх.

— Нет, свидетелей нет, — ответила Аронсон. — Фактически его слово против слова полиции.

Босх помолчал. Он абсолютно не хотел иметь с этим делом ничего общего. Тишину прервал Холлер.

— Знаешь, что, Дженнифер, — сказал он. — Отправь Лорне всё, что у тебя есть, и скажи, чтобы она распечатала. Гарри посмотрит через тридцать минут. Мы уже едем к ней.

Холлер посмотрел на Босха.

— Если только ты не отказываешься, — сказал он.

Босх медленно покачал головой. На это он не подписывался. Ему не хотелось, чтобы помощью преступникам заканчивалась его профессиональная жизнь. «Работа в стоге сена», как говорил Холлер, — одно. Поиск невиновных среди осуждённых казался ему проверкой системы, пороки которой он хорошо знал. Но прямая помощь защите обвиняемого — совсем другое.

— Я посмотрю, — неохотно сказал он. — Но, если по делу понадобится реальная работа, тебе придётся подключать Циско.

Деннис «Циско» Войцеховски был давним следователем «Майкл Холлер и Партнеры» и мужем Лорны Тейлор.

— Спасибо, Гарри, — сказала Аронсон. — Пожалуйста, позвони мне, как только сможешь посмотреть бумаги.

— Хорошо, — сказал Босх. — Но почему твоя сестра хочет, чтобы ты поехала туда и навестила мальчика?

— Потому что, говорит, у него там всё плохо, — ответила Аронсон. — Остальные дети его травят. Думаю, если я посижу с ним час, ему будет хоть чуточку спокойнее.