Чтение онлайн

— Так быть не должно, — сказала у здания суда Мюриэль Лопес, мать Люсинды Санс. — Сына должна растить она. Роберто всегда грозился у неё его отобрать. Своей смертью он, наконец, это сделал.

Босх тоже перечитал эту статью. В ней было гораздо больше деталей преступления. Новые подробности тревожили его. Орудие убийства так и не нашли, несмотря на, казалось бы, интенсивные и неоднократные поиски. Это наводило на мысль, что пистолет каким-то образом увезли далеко от места преступления.

Поскольку Санс был помощником шерифа, Босх подозревал, что расследование шло с предельным вниманием, и за первым обыском последовали, по меньшей мере, ещё два, проведённые другими группами — с иным взглядом на дело. Он был уверен: оружия там не было. А это говорило о заранее спланированном и продуманном действии.

Но выстрелы в спину Санса, когда тот шёл через двор к своей машине, говорили о вспышке ярости, а не о хладнокровном плане. Это противоречило любой версии предумышленного убийства. Вероятно, именно это противоречие, вместе с исчезновением орудия убийства, и подтолкнуло прокуратуру к тому, чтобы предложить Сильверу сделку о смягчении обвинения.

Босх знал Фрэнка Сильвера и однажды сталкивался с ним в суде по одному делу. Тот не относился к числу лучших адвокатов города. Он был не «Адвокат на Линкольне». Сильвер был добротным, но второразрядным защитником уровня «Б», который, вероятно, понимал, что не сумеет выиграть, если доведёт дело до присяжных. И несмотря на то, что он сказал газете, Босх был уверен: предложение о сделке он встретил с облегчением и потом просто «продал» его своей клиентке.

Босх взял телефон и отправил Баллард короткое сообщение с благодарностью, не уточняя, за что именно. Затем, рискнув, задал ей завуалированный вопрос — не нашла ли она чего-нибудь по другому делу, имея в виду ещё одно имя, которое он ей передал.

Ожидая ответа, он вбил «Эдвард Дейл Колдвелл» в поисковик «Таймс», но ничего не нашёл. Попробовал без отчества — снова пусто.

Он проверил телефон. От Баллард — ни слова.

Босх терпеть не мог ждать информацию. Ожидание делало его беспокойным и раздражительным. Годы работы следователем научили его: импульс — ключ к успеху, и, потеряв его, можно насовсем затормозить расследование. Это относилось даже к нераскрытым делам, где импульс чаще всего жил только в голове следователя.

Сейчас Босх чувствовал, что импульса у него почти нет, но противоречия, которые он увидел в газетных статьях о деле Санс, в сочетании с письмом от Люсинды, разожгли в нём огонь. Он хотел продолжать расследование, если по делу Колдвелла так и не появится никакого движения.

Он снова взял телефон, но не стал сразу звонить Баллард. Ему не хотелось потерять её и как друга, и как источник информации, а он знал, что именно так и случится, если он продолжит донимать её звонками с просьбами нарушить правила.

Он положил телефон, но взглянул на время. Внутренне он выругал себя за то, что позволил себе вздремнуть и промотал весь день. Даже если бы он сейчас сорвался в суд, времени разобраться с тем, что, возможно, ещё оставалось в архивном деле Люсинды Санс в подвальном хранилище, у него было бы немного. Эту поездку придётся отложить до утра.

Он снова взял телефон и позвонил дочери, рассчитывая, что её голос и рассказ о том, что происходит в её мире, отвлекут его от Люсинды Санс и от разочарования, вызванного вынужденной задержкой. Но звонок ушёл на голосовую почту. Разочарованный, Босх оставил сообщение, что у него всё в порядке и он занят парой расследований для Микки Холлера.

Отключившись, он вспомнил о сообщении от Дженнифер Аронсон. Она просила перезвонить. Он так и сделал; когда она ответила, было слышно, что она за рулём.

— Гарри, я поговорила с прокурором, и она признала, что отпечатков Энтони в доме на Калифе не обнаружено.

— Она говорила, есть ли там какие-нибудь другие отпечатки, не принадлежащие жильцам?

— Я спрашивала, но она ответила, что мне нужно дождаться следующего отчёта о находках. Было довольно непросто вообще добиться от неё признания, что отпечатков Энтони там нет.

— Когда будет этот следующий отчёт?

— Она сказала, что ждёт, пока судья решит, будут ли Энтони судить как взрослого.

— Понятно. Что ещё? Ты рассказала ей свою теорию о том, что Декстер мог выстрелить в себя сам?

— Да. Думала, может, это отпугнёт её от идеи судить Энтони как взрослого. Если дело уйдёт в суд высшей инстанции, процесс будет открытым, и всё станет достоянием общественности. Суд по делам несовершеннолетних закрыт для публики и прессы.

— И что она сказала?

— Отшутилась. Сказала: «Хорошая попытка». Решила, что я блефую.

— Кто прокурор?

— Шей Ларкин. Она младше меня.

— Ну, рано или поздно она поймёт, что это не блеф. Как Энтони?

— Он смертельно напуган. Мне нужно вытащить его оттуда, но я ничего не могу сделать — по крайней мере, в правовом поле.

— Что это значит?

— Я хочу провести пресс-конференцию. Рассказать всем об этом Декстере и надавить на них, чтобы они поняли: это не блеф.

— Разве так ты не выдашь им все свои карты?

— Да. Но если это поможет Энтони выйти… Я ещё думаю, что лучше, если это сделает Микки. Средства массовой информации будут ходить за ним по пятам, как псы. Он привлечёт к этому внимание.

— Это мысль.

— И кто-то вроде тебя, с твоим опытом, если ты поддержишь его, придаст всему ещё большего веса.

Босх закрыл глаза и мысленно упрекнул себя: следовало быть осторожнее.

— Дженнифер, этого не будет, — сказал он. — У нас была договорённость. Я смотрю досье, а потом отхожу в сторону.

— Знаю, знаю, — сказала Аронсон. — Но это сын моей сестры, Гарри. Я не могу смотреть, как он там сидит, когда знаю, что он невиновен.

— Если он невиновен, ты его вытащишь.

— В конце концов, Гарри. Но что с ним случится за это время? Он может там пострадать. Или хуже.

— Тогда проведи свою пресс-конференцию и посмотри, что из этого выйдет. Пригласи Микки, но не зови меня. У меня в этом городе есть связи и репутация, и я не собираюсь ставить их под удар из-за дела, на которое потратил меньше часа. Тебе нужен другой путь.

Повисла пауза. Когда Аронсон наконец ответила, её голос был холоден, как зимний дождь.

— Понимаю, — сказала она. — До свидания.