Чтение онлайн

Богданов на секунду задумался, а потом поднял вверх указательный палец, словно ему в голову пришла удивительная идея.

– Поверите на слово?

Мальчишки синхронно нахмурились, но Богданов быстро просек их сомнения и торжественно произнес:

– Клянусь, маму обижать не стану и никому не позволю. Я ее люблю, ценю и обожаю.

– Честно-честно? – подозрительно прищурился Мишка.

– Честно-честно.

– Хорошо, — смиловался мой грозный маленький защитник, — Но ты смотри: мы за тобой наблюдаем!

– Ага, — поддакнул ему Сашка, — Во все глаза наблюдаем.

Ох, уж эти мои грозные защитники!

Надеюсь, они не будут слишком усердствовать со своим наблюдением, а то так у нас с Богдановым совсем не останется времени для личной жизни.

Вечер был незабываемым. Алексей определенно хорошо подготовился к нашему первому самому настоящему свиданию. А еще он очень мило нервничал, когда дарил огромный букет шикарных белых роз и распахивал передо мной дверцу, специально по такому случаю тщательно вымытой и даже пропылесосенной, «Нивы». Он словно боялся, что я сейчас брошу в него букет и пошлю на все четыре стороны.

Еще месяц назад я бы так и сделала, но за это короткое время, что пролетело как один миг, Алексей открылся мне с совершенно другой стороны.

И, да, я решилась дать ему второй шанс. Вернее, нам обоим.

– Я хочу сделать тебе подарок, — с серьезным видом заявил Алексей и полез в карман пиджака.

Ловким движением руки он достал оттуда бархатный мешочек, открыл, и на его ладонь шлепнулось что-то блестящее.

– Я знаю, как ты относишься к подобным вещам, и заранее хочу сказать, что это кольцо тебя ни к чему не обязывает.

Он взял мою чуть дрожащую от волнения руку и надел на палец очень красивое кольцо, как сказала бы Катя «с камушком»

– Алеша, — прошептала я, — Зачем?

– Затем, что все то, что я сказал мальчикам это чистая правда – я люблю тебя. Хочу, чтобы ты каждый раз, глядя на свою руку, помнила об этом. Хорошо?

Я перевела растерянный взгляд на сверкающие блики символа Богдановкой любви, немного подумала и лукаво поинтересовалась у мужчины:

– Хорошо, только я вот сейчас не поняла – ты меня замуж зовешь или нет?

Алексей на мгновение завис, переваривая мою неумелую шутку, а потом тихо рассмеялся и привлек к себе и поцеловал, нежно лаская губы, шепча между поцелуями всякие нежные глупости.

– Хочешь – хоть завтра распишемся.

– Это невозможно. Там же месяц надо ждать.

– Нам не надо, — самодовольно заявил мужчина, — У меня все везде схвачено и в ЗАГСе, если надо, тоже.

Деловая колбаса! Все-то у него продумано, все прикормлено, все проплачено.

– Алеш, - прошептала я, поднимая на него неуверенный взгляд, - А как мы жить будем? Я пока не совсем понимаю. Ты все же в городе привык…

– Хорошо будем, Лизонька, — с улыбкой заверил он, гладя меня по щеке, — Вот увидишь, лучше всех!

Отчего-то я всем сердцем чувствовала, что будет все именно так, как он сказал, и с уверенностью вложила свою ладонь в его руку, доверяя и принимая его решение.

– Я согласна.

Богданов от первого лица

– Богданов, да тебя не узнать! — гаркнула Серафима – Ты, когда успел так поправиться?

– А ты когда успела покраситься? – вернул я шпильку своей бывшей помощнице и жестом пригласил присесть.

Серафима плюхнулась в кожаное кресло, обвела взглядом мой новый кабинет и протянула:

– А ты я смотрю, хорошо устроился. Бобер тебя ценит, — поцокала она языком, — Вон, даже куллер тебе личный припер. Ну, и как оно тебе, работать на дядю?

– Спокойно, — ответил я чистую правду, — Лампово. Завидуешь?

– Не-а, -—качает головой Серафима, — Это ты у нас богатенький Буратино и можешь позволить себе бамкук покурить, а мне работать надо.

– Сим, может, хватит, а? – серьезно посмотрел я на женщину, — Ты нам с Лизкой не чужая и Сенька тоже. Прими от нас деньги. Мы не обедняем.

Женщина тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу, на котором нет и грамма косметики и устало отвечает:

– Леш, нет у тебя таких денег, понимаешь. Там просто нереальные суммы.

– Израиль?

– Нет, Германия.

– Гарантии?

– Как всегда. Никаких.

– А сборы, фонды?

Серафима качает головой:

– Он уже большой, Леш. Семнадцать лет. Собирают, конечно, на ежегодную реабилитацию. Но сам понимаешь…

– Понимаю. Но все равно не понимаю.

– Ты и сам сейчас в долгах. Не надо. Я сама со всем разберусь.

В каком-то смысле Серафима права. Последние полгода я сильно потратился и большую часть своего состояния вложил в ферму Боброва, став его полноправным партнером. Дело стремительно расширялось, и хоть я не испытывал к сельскому хозяйству, а в частности, к коровам, такого трепета, как Дима, все равно активно участвовал в освоении капиталов, а точнее, регулировал финансовую, юридическую сторону проекта.

Вторым моим большим начинанием стало, как бы это удивительно не звучало – волонтерство. Теперь на территории фермы, на отдельной площадке стоит мое личное и очень дорогостоящее приобретение – вертолет. Шикарная птичка обошлась в пятнадцать миллионов…слава богу, рублей. Бешеные деньги. Но я не жалею, ведь именно благодаря ей за последние два месяца мне и команде егеря Макара Петровича удалось спасти от неминуемой смерти больше десятка человек из них четверо это дети в нескольких регионах нашей необъятной страны.

Все эти жизни бесценны.

Это не купишь за деньги.

Так же как дружбу, любовь и доброту.

Всему этому меня научила Лиза и как ни удивительно Марат Казьменко.

– Как там поживает, Марат Геннадьевич? — как бы невзначай поинтересовался у Серафимы.

– О, не напоминай о нем! – всплеснула руками она и скривилась, — Вынес мне весь мозг. Завалил делами на три года вперед и если бы не те сумасшедшие деньги по договору, послала бы его туда, откуда не возвращаются.

– Развлекаешься, в общем, — хмыкнул я и полез в стол за документами.