Чтение онлайн

– Эх вы, малявки. Вам бы папу, да такого, чтоб всех вас защищал.

– Надежда Петровна, вы почитали?! – решительно оттесняю своих хомяков от прилавка, пока сердобольная сельчанка не завела шарманку с переходом на личности, — Мы торопимся.

– Конечно-конечно, — рассеянно затрясла рыжими химическими кудряшками продавщица и подвела итог, — С вас две тысячи сто двадцать рублей!

Моя внутренняя жаба чуть не лопнула от жадности, но с деньгами все же пришлось расстаться. Все что угодно, только пусть дети подольше не вспоминают дядю Лешу.

До дома тяжелый пакет мальчишки нести мне не дали, заявив, что они настоящие мужики и не позволят маме таскать тяжести. Сначала тащили по очереди, но потом быстро смекнули, что так неудобно и понесли вместе, разделив между собой ручки пакета.

Едва мы подошли к нашему забору, у меня кольнуло под ребрами от дурного предчувствия, и оно не подвело – калитка, которую я запирала на замок, была кем-то открыта.

Неужто, воры?

Средь бела дня?

Глупость какая-то.

– Дети, — скомандовала я Кате и близнецам, — сходите к бабе Шуре и угостите ее шоколадкой. Вам не сложно, а бабушке приятно.

Ребята нашу старую соседку очень любят и поэтому, не зажадничали, достали из пакета самую вкусную, по их мнению, шоколадку и вприпрыжку побежали к ее двору.

Пока баб Шура будет выискивать по своим сундукам деткам ответный подарочек, у меня есть минут десять, чтобы проверить дом.

С отчаянно бьющимся сердцем я тихо прикрыла за собой калитку, поставила пакет прямо на землю и с максимальной осторожностью поспешила к дому.

Дверь на веранду я обычно не запираю.

И видимо зря!

Вор не просто проник в дом, а активно гремел кастрюлями на кухне.

Что он там ищет?

Несуществующую банку с долларами?

Бред какой-то!

Подхватив черенок от лопаты в качестве оружия, я, осторожно ступая по скрипучему деревянному полу, прокралась в коридор, а из него на кухню.

И ведь не ошиблась.

На моей любимой, уютной кухне, прямо засунув свою наглую рожу в холодильник, спиной ко мне стоял мужик в какой-то замызганной, потрепанной рубахе и, скрючив тощую спину над кастрюлей, жрал мой борщ прямо половником!

«Бомж» — осенило меня и от этого стало еще страшнее.

Какой-нибудь пропитый алкоголик или наркоман. От таких можно ожидать чего угодно! Что вот у него на уме?!

Пока я в оцепенении пялилась на это явление, мужик потянул клешню на верхнюю полку и сграбастал пирожок.

Ну, это уж слишком!

Собрав свою трусливую волю в кулак, я крепче сжала свое оружие и заорала:

– Стоять! А ну, быстро убрал руки из моего холодильника!

Мужик на мгновение перестает жевать, а потом медленно поворачивается ко мне, и черенок, выскользнув из моих внезапно ослабевших рук, с глухим стуком падает мне под ноги.

– Алеша! – не веря своим глазам, шепчу я, глядя во все глаза на Богданова.

А он, не переставая активно работать челюстями, жмурится от удовольствия и с напускной обидой тянет:

– Лиза, ты, когда стала такая жадная? Пирожка жалко, что ли?

Без сил приваливаюсь спиной к стене, отчаянно ища точку опоры. Ощущая, как бешено стучит сердце, как во рту скапливается кислая слюна от всплеска адреналина, стараюсь просто дышать. На висках выступает испарина и, кажется, я вот-вот грохнусь в обморок, но меня вовремя подхватывают на руки и сажают на стул.

– Лиза? – взволнованно шепчет Богданов, — Ты побледнела как полотно. Тебе плохо, Лизонька?

– Плохо ли мне? – тихо шиплю в ответ, едва ворочая языком, — Нет, мне, блин, хорошо. Ты идиот, Богданов…идиот…

Сама не понимаю, как из глаз начинают литься слезы. Сначала плечи едва подрагивают от рыданий, а затем я уже сотрясаюсь всем телом, не переставая рыдать громко, очень некрасиво шмыгая носом.

– Т-ш-ш-ш, — гладит меня по волосам Алексей, обнимает и укачивает словно ребенка, — Да, я дурак. Идиот. Прибить меня мало. Только не плачь, моя хорошая, не рви мне сердце.

– Что ты…знаешь…о…сердце? – захлёбываясь рыданиями, бормочу я, — Его…у…тебя…нет.

– Есть, — мужчина прижимает мою руку к своей груди, — И оно умеет любить.

– Ко-о-го?

– Тебя, Лиза. Всегда только тебя.

Постепенно истерика сошла на «нет» и я, кое-как взяв себя в руки, отстранилась от мужчины. Постаралась придать охрипшему голосу строгие нотки и спросила:

– Как ты пробрался в дом?

– Так ты же не запираешь веранду, — хмыкнул он.

– Калитку я точно запирала!

– Запирала, — согласно кивнул Богданов и улыбнулся, — Но я же знаю, куда ты запасной ключ прячешь.

Уж не знаю, что меня больше всего разозлило его самодовольство, когда он намекнул о том, что все в моем доме изучил, или его наглая физиономия без тени раскаяния на лице.

– Смешно тебе?! – мгновенно вскидываюсь я, хватаю первое попавшееся полотенце и от всей души принимаюсь хлестать мужчину по спине.

– Лиза! – кричит он, — Ты чего?! Ай! Больно же!

– Я тебе сейчас еще больнее сделаю! Чтобы на своей шкуре почувствовал, каково нам тут всем было. Я тебя уже в мыслях похоронила! Детям врала! А он живой, здоровый и ему весело! Гад!

Какое-то время, прикрыв лицо руками, Богданов позволяет мне выместить на себе весь гнев и после того, как мой запал иссякает, иронично вскидывает бровь:

– Так, значит, ты обо мне переживала?

– Сейчас…еще…получишь, – задыхаясь, грожу кулаком я, а у самой под сердцем колет, дыхалка, как у загнанной лошади.

Божечки! Так и до инсульта недалеко.

– Водички дать? – спрашивает мужчина.

– Давай, — киваю я, потому что пить и вправду очень сильно хочется.

Пока я, трясущимися руками, взявшись за стакан, по глоточку пью воду, Богданов достает кастрюлю борща из холодильника и ставит на плиту.

– Ты же не против? – с опаской поглядывает на меня.

– А если против, то что? – прищуриваюсь я.

На мгновение мужчина зависает, а потом буднично так сообщает:

– Тогда мне точно придется на тебе жениться.

– Зачем? – удивленно хлопаю глазами я.

– Тогда-то уж мне точно не придется спрашивать разрешения. Ты будешь моя, а значит, автоматически все твои борщи тоже мои.