Творения
Шрифт:
7. И действительно, во многихъ (случаяхъ) можно видеть, что таковая мысль возвещается святыми мужами: Іереміей, ясно вопіющимъ: Сей Богъ нашъ, не вменится инъ къ Нему. Изобрете всякъ путь хитрости, и даде ю Іакову отроку своему, и Израилю возлюбленному отъ Него. Посемъ на земли явися, и съ человеки поживе (Вар. 3, 36–38); песнотворцемъ Давидомъ, поющимъ: Мати Сіонъ речетъ: человекъ и человекъ родися въ немъ, и Той основа и Вышній (Псал. 86, 5). Ибо что иное это можетъ означать, какъ не то, что Онъ есть Богъ и человекъ? Ибо того же самаго исповедалъ человекомъ, Вышнимъ и Основателемъ. Нисколько не менее и въ другомъ псалме, держа нераздельно речь о соединеніи, онъ относитъ свойства человеческой природы къ Нему, опять какъ къ Богу Слову, заботясь не о сліяніи сущностей, но постигая смыслъ соединенія сущностей. Поэтому онъ въ 44–мъ псалме говоритъ такъ: ПрестолъТвой, Боже, въ векъ века: жезлъ правости — жезлъ царствія Твоего. Возлюбилъ еси правду, и возненавиделъ еси беззаконіе: сего ради помаза Тя, Боже, Богъ Твой елеемъ радости паче причастникъ Твоихъ (Псал. 44, 7–8). Видишь–ли, какъ, богословствуя о Слове, исповедавъ (Его) Богомъ и Царемъ, ни разделивъ, ни введши въ Него иное лицо, онъ сказалъ и о помазаніи? Итакъ, пусть разсудятъ, что значитъ (это) изреченіе: какимъ образомъ Слово, будучи Богомъ, помазывалось, кроме того, конечно, что Имъ былъ Облекшійся во образъ раба, которому наиболее и было прилично принять помазаніе? И если они будутъ говорить, что вследствіе обитанія въ человеке, какъ они заблуждаются, помазаніе говорится о Лице Слова, то пусть знаютъ, что обитаніе не о Христе, но о пророкахъ и прочихъ святыхъ говорится, а (это) изреченіе далеко преступаетъ границы обитанія. И поэтому, хотя Богъ вселялся во всехъ святыхъ, когда они освящались и помазывались, но Онъ не называется какъ Самъ Освящаемый или Помазуемый. Такимъ образомъ, если и въ отношеніи къ Нему они говорятъ объ обитаніи по подобію святыхъ, то нечестіе (ихъ) будетъ весьма очевиднымъ для всехъ и совершенно чуждымъ апостольскому ученію.
8. Ибо Павелъ, разсуждая о пророкахъ и о Христе, научилъ насъ несравненному различію Сего въ сравненіи съ теми, разумею, конечно, когда говорится о помазаніи: такъ какъ Сего наименовалъ Сыномъ и сіяніемъ Отца, и образомъ Ипостаси Его, техъ же — пророками; и достойно удивленія именно то, что вместе съ этими возвышенными (наименованіями) онъ упомянулъ и о помазаніи: Многочастне бо, говорить, и многообразне древле Богъ глаголавый отцемъ во пророцехъ, въ последокъ дній сихъ глагола намъ въ Сыне, Егоже положи наследника всемъ, Имже и веки сотвори. Иже сый сіяніе славы и образъ Ипостаси Его, нося же всяческая глаголамъ силы Своея, Собою очищеніе сотворивъ греховъ (нашихъ), седе одесную величествія на высокихъ (Евр. 1, 1–3). И немного спустя говоритъ: И ко ангеломъ глаголетъ: творяй ангелы Своя духи, и слуги Своя огонь палящь; къ Сыну же: престолъ Твой, Боже, въ векъ века; жезлъ правости — жезлъ царствія Твоего. Возлюбилъ еси правду, и возненавиделъ еси беззаконіе; сего ради помаза Тя, Боже, Богъ Твой елеемъ радости паче причастникъ Твоихъ (Евр. 1, 7–9). Видишь ли, въ какой мере понятіе обитанія чуждо Христу? Если же они говорятъ здесь объ обитаніи не подобно святымъ, но о томъ, что Слово сделалось (человекомъ) по соединенію съ человекомъ, рожденнымъ отъ Девы, то (ответимъ имъ, что) невозможно говорить объ истинномъ соединеніи после рожденія, кроме какъ (о соединеніи) по благодати и причастію Бога, какъ было опять во святыхъ.
9. Если же они говорятъ здесь, что обитаніе было соединеніемъ, но не въ Деве, а после рожденія отъ Нея, то пожалуй изследуемъ и такъ понимаемое. Если поэтому они говорятъ, что помазаніе сказано о Лице Слова, вследствіе того, что Слово, какъ они утверждаютъ, пребываетъ и соединено съ человекомъ, то конечно они по необходимости будутъ вынуждены признать, что Оно помазано после соединенія: ибо пророкъ, а также и Апостолъ, изложивъ ученіе о Боге Слове, ясно отнесъ къ Нему и помазаніе. Итакъ, если святые свойственное человеку относятъ къ Слову вследствіе соединенія и общенія Его съ человекомъ, то они согласятся, конечно, съ темъ, что самое помазаніе произошло после соединенія. Если же Оно помазано после соединенія, а соединенія прежде рожденія отъ Девы они не желаютъ признать, то Дева не будетъ исповедываться вопреки имъ Христородицею; ибо если Христородица, то конечно и Богородица; если же не Богородица, то и не Христородица. Ибо если помазаніе (было) после соединенія, и поэтому оно относится къ Лицу Слова, соединеніе же, говорятъ, произошло после рожденія отъ Девы, то она не окажется Христородицею; (въ противномъ случае) если Христородица, то и Богородица; такъ какъ если помазаніе не можетъ быть мыслимо прежде соединенія, если Дева — Христородица, и если въ Ней произошло соединеніе, то родившая не человека, какъ они утверждаютъ, а человека, соединеннаго съ Словомъ, по справедливости называется Богородицею. А если такъ, какъ выше сказано, то они говорятъ объ истинномъ соединеніи, а не (о такомъ) какъ во святыхъ. Это же утверждаемъ и мы, такъ какъ невозможно говорить объ истинномъ соединеніи после рожденія; но мы признаемъ, что Христосъ есть не человекъ, соединеный съ Богомъ, но Богъ, принявшій человечество, разумею, конечно, — что тело, душа и умъ совершенно, кроме греха, соединились во святой Деве. Поэтому хотя и услышишь ты, что Христосъ именуется человекомъ, не забывай, что Онъ и Богъ. Такъ понимая, блаженный Павелъ некогда проповедалъ (Его) Богомъ: Поминай, говоритъ, Іисуса Христа возставшаго отъ мертвыхъ и отъ семене Давидова (2 Тим. 2, 8). И опять: Богъ же и Господа воздвигъ, и насъ воздвизаетъ силою Его (перифразъ — 2 Кор. 4, 14). Слышишь, что Онъ проповедуется возставшимъ отъ семени Давида и изъ мертвыхъ?…
10. Итакъ, когда ясно доказано, что Происшедшій отъ Девы есть не человекъ, какъ думаютъ те, но вочеловечившееся вечное Слово Божіе, то пусть раскаются заблудившіеся и оставятъ свое іудейское безуміе. Ибо если не обратятся, то Господь отточитъ Свой мечъ противъ нихъ (перифразъ Псал. 7, 13). А что Онъ не потерпитъ до конца ихъ богохульства и ныне терпитъ богохульствующихъ только по долготерпенію (Своему), послушай, что Онъ говоритъ чрезъ блаженнаго пророка, возвещая о мщеніи, грядущемъ вследъ за терпеніемъ на пребывающихъ во зле: Молчахъ, говоритъ, еда и всегда умолчу и потерплю? Терпехъ яко рождающая, истреблю и изсушу вкупе, опустошу горы и холми, и всяку траву ихъ изсушу, и положу реки во островы, и луги изсушу (Ис. 42, 14–15). О скорой гибели нечестивыхъ, бы они на некоторое время по долготерпенію Божію и укрепились, нисколько не менее учитъ божественнейшій Песнопевецъ: Видехъ нечестиваго превозносящася и высящася, яко кедры ливанскія; и мимо идохъ, и се не бе, и взыскахъ его, и не обретеся место его (Псал. 36, 35–36).
11. Ибо это и иное такого рода обще всемъ, которые стремятся разсеять стадо благочестія, какъ на самомъ деле и показалъ конецъ выше указанныхъ ересей. Ибо какой успехъ имело нечестіе Арія? Какой — безуміе Евномія, и богохульствующихъ о Духе Святомъ, и Павла Самосатскаго, и такъ называемаго Аполлинарія? Все же они и въ настоящей (жизни) имели постыдный конецъ и были изгнаны изъ лона Церкви, и будутъ низвержены вонъ и изъ Церкви первородныхъ на небесахъ: ибо они изглажены изъ книги живыхъ, и съ праведными не напишутся (перифразъ — Псал. 66, 29). Такая же участь ожидаетъ и последнихъ, если они, заметивъ (свое) безуміе, не поспешатъ скорее возвратиться (туда), откуда отпали, и наипаче бывшихъ вождей злоумія; потому что каждый изъ нихъ услышитъ отъ Спасителя: Якоже риза въ крови намочена не будетъ чиста, такожде и ты не будешь чистъ, зане землю Мою погубилъ еси, и люди Моя избилъ еси: не пребудеши въ вечное время (Ис. 14, 20). Мы же, которые построили свою веру на несокрушимо крепкой скале, до конца сохранимъ благочестіе, никоимъ образомъ не приходя въ смущеніе отъ противниковъ, но, имея непобедимымъ оружіемъ любовь къ Господу, будемъ всегда хвалиться о Немъ, повторяя слова пророка и осмеивая ничтожество противниковъ: Съ нами Богъ. Разумейте, языцы, и покаряйтеся, могущіи, покаряйтеся; аще бо паки возможете, паки побеждени будете. И аще советъ совещаете, разоритъ Господь; и слово, еже аще возглаголете, не пребудетъ въ васъ, яко съ нами Богъ (Ис. 8, 8–10).
12. Но вотъ, говорятъ, Апостолъ ясно исповедалъ Его человекомъ. Ибо въ посланіи къ Тимофею онъ говоритъ такъ: человекъ Христосъ Іисусъ (1 Тим. 2, 5). Говоря же это, они думаютъ смутить умы неповрежденныхъ; ибо если кто съ разсудительностію останавливается на апостольскомъ изреченіи, то (на основаніи) этого изреченія наипаче осудить нечестіе ихъ. Однако мы ве будемъ такъ извращать речь (Апостола), но, вспомнивъ несколько выше изложенное, будемъ въ состояніи уразуметь отсюда правое исповеданіе домостроительетва. Итакъ, что говоритъ блаженный Павелъ? Единъ Богъ, говоритъ объ Отце, и да будетъ; о Сыне: Единъ и Ходатай Бога и человековъ (1 Тим. 2, 5). Хотя же, говоритъ, Онъ и сталъ человекомъ, однако мы не должны вследствіе этого предполагать въ Немъ двухъ: ибо Слово какъ прежде явленія было Богомъ, такъ и сделавшись человекомъ и ставъ Посредникомъ въ естестве человеческомъ, опять–таки есть едино. Поэтому онъ назвалъ Его Посредникомъ Бога и людей, какъ Единаго Сущаго изъ обеихъ сущностей; ибо посредствующее между какими–нибудь двумя (предметами) конечно имеетъ въ себе (ихъ свойства). Такимъ образомъ, Онъ есть Посредникъ Бога, вследствіе принадлежности той же самой сущности Отцу; Онъ есть Посредникъ и людей, вследствіе совершеннаго пріобщенія человеческой природы, кроме греха. Следовательно, когда онъ называетъ Христа Іисуса человекомъ, то пусть не соблазняются этимъ, но разумеютъ, что Тотъ же Самый именуется и Господомъ и Богомъ, вместе съ наименованіемъ опять и Христомъ и Іисусомъ. Пусть послушаютъ самого Апостола, ясно проповедующаго объ этомъ такъ: Ждуще блаженнаго упованія и явленія славы великаго Бога и Спаса нашего Іисуса Христа, Иже далъ есть Себе за ны (Тит. 2, 13–14).
13. Видишь ли, какъ тамъ онъ Христа Іисуса, предавшаго Себя за всехъ, называетъ человекомъ, здесь же Христа Іисуса, давшаго опять Себя за насъ, (именуетъ) великимъ Богомъ? Здесь противъ нихъ, более же за нихъ, если бы пожелали раскаяться, находится двойное доказательство, вследствіе того, что (Апостолъ) называетъ Богомъ и Господомъ Іисуса, Котораго тамъ назвалъ человекомъ, и вследствіи того, что въ обоихъ (случаяхъ) обозначаетъ Предавшаго Себя за насъ. Человекъ, говоритъ, Христосъ Іисусъ, давый Себе избавленіе за всехъ (1 Тим. 2, 5–6). И опять: Ждуще блаженнаго упованія и явленія славы великаго Бога и Спаса нашего Іисуса Христа, Иже далъ есть Себе за ны, да избавитъ ны отъ всякаго беззаконія, и очиститъ Себе люди избранны, ревнители добрымъ деломъ (Тит. 2, 13–14). Если же согласно (мненію) техъ Христосъ и Іисусъ, предавшій Себя за насъ и сотворившій насъ Себе народомъ избраннымъ, — только человекъ, то следовательно мы, подобно язычникамъ, служимъ человеку и вообще твари воздаемъ владычнее достоинство. Однако не такъ обстоитъ дело, — да не будетъ! — но мы признаемъ Христа Господомъ и Богомъ; ибо Слово Божіе ради насъ сделалось человекомъ, пріобщившись человеческой природы, и съ ней по неизреченному человеколюбію родилось отъ святой и неискусобрачной Девы. По этой именно причине Оно называется и человекомъ, называется и Богомъ, будучи единымъ и Темъ же Самымъ Христомъ въ томъ и другомъ наименованіи.
14. А что Павелъ проповедывалъ Христа не человекомъ, какъ они баснословятъ, послушай его, говорящаго въ посланіи къ Коринфянамъ: Не себе бо проповедуемъ, но Христа Іисуса Господа; себе же самехъ рабовъ вамъ Іисуса ради (2 Кор. 4, 5). Видишь ли определеніе апостольской мысли? Іисуса Христа, говоритъ, Господа, себе же самехъ рабовъ проповедаемъ. Въ посланіи къ Римлянамъ опять говоритъ такъ: отъ нихже Христосъ по плоти, Сый надъ всеми Богъ благословенъ во веки. Аминь (Рим. 9, 5). Если бы онъ считалъ Христа человекомъ, то долженъ бы былъ сказать: отъ нихже Христосъ по плоти, въ которомъ надъ всеми Богъ; теперь же онъ этого не сказалъ, но велегласно объявилъ Христа Богомъ надъ всеми. Не только (на это), но и на то обратимъ вниманіе, что если бы божественный Апостолъ не считалъ Христа вместе Богомъ и человекомъ, то не сказалъ бы — по плоти; такъ какъ это, очевидно, говорится не о человеке только, но и о Томъ, Который существуетъ въ некоторой другой сущности, почему действительно и прибавилъ: Сый надъ всеми Богъ, ибо здесь онъ передалъ двойное исповеданіе о Спасителе нашемъ, показавъ и достоинство по плоти, и Богомъ возвестивъ (Его). Ибо какъ царь земной, если бы захотелъ когда–нибудь предстать въ образе консула, чрезъ это не пересталъ бы быть царемъ, ни прежняго достоинства не потерялъ бы, но пребывалъ бы однимъ и темъ же, имея кроме царской власти и консульское достоинство; и если бы кто назвалъ его царемъ, зналъ бы, что онъ облеченъ и достоинствомъ консула; въ свою очередь, если бы кто пожелалъ назвать его консуломъ, зналъ бы, что онъ есть царь. Такимъ образомъ и Господь нашъ Іисусъ Христосъ былъ всегда Сыномъ Божіимъ, будучи истиннымъ Богомъ; принявъ же въ последнія времена и человечество, Онъ есть Единъ и Тотъ же, хотя бы назывался Богомъ, хотя бы — человекомъ, хотя бы Іисусомъ.
15. При такомъ положеніи дела, мы пожалуй приведемъ между прочимъ и известное изреченіе Господа, по поводу котораго они особенно и более дерзко нападаютъ на насъ, утверждая, что Онъ Самъ въ евангельскихъ беседахъ исповедалъ Себя человекомъ, говоря: Что Мене ищете убити, человека, иже истину вамъ глаголахъ? (Іоан. 8, 40). Если кто съ любовью къ истине останавливается на евангельскихъ местахъ, где Спаситель говорилъ объ этомъ, тотъ, конечно, заметитъ ихъ коварное намереніе и справедливо назоветъ ихъ клеветниками и лжесвидетелями; такъ какъ прежде этой речи, показывая Себя Богомъ и Сыномъ Божіимъ, Онъ сказалъ такія (слова), что сами Іудеи того времени, потому что были слепы умными очами, за это наиболее хотели убить Его. И все то предавая молчанію, они выхватываютъ это изреченіе, совершая нечто подобное тогдашнимъ фарисеямъ: ибо и те приступали къ учащему Спасителю, не веровать желая и научиться, а намереваясь уловить что–нибудь изъ устъ Его (для обвиненія), какъ повествуетъ Евангелистъ; следовательно, какъ те, такъ и эти теперь читаютъ, лучше же глумятся надъ Божественными Писаніями, чтобы найти что–нибудь для обвиненія Положившаго за нихъ душу.
16. Разсмотримъ же, что Онъ говорилъ прежде этого изреченія Отецъ Мой, говоритъ, доселе делаетъ, и Азъ делаю (Іоан. 5, 17). Онъ называлъ Бога Своимъ Отцомъ, делая Себя равнымъ Богу, творящимъ, подобно Отцу, то же самое. Яже бо Онъ творитъ, сія и Сынъ такожде творитъ (Іоан. 5, 19). И: Яко судъ весь даде Ему Отецъ (перифразъ 22 стиха): да вси чтутъ Сына, якоже чтутъ Отца (Іоан. 5, 23). И: Грядетъ часъ, и ныне есть, егда мертвіи услышатъ гласъ Сына человеческаго (Божія), и услышавше оживутъ (Іоан. 5, 25). Затемъ, чтобы слышащіе эти богоприличныя (слова) не соблазнялись по причине плоти Его, такъ какъ таковое говорилъ видимый человекъ, Онъ немного спустя прибавляетъ и говоритъ, что Онъ есть Сынъ человеческій. И после того, какъ сказно последнее изреченіе, что услышавшіе оживутъ, не удивляйтесь следующему: Грядетъ часъ, егда и вси сущіи во гробехъ услышатъ (гласъ Сына Божія), и изыдутъ сотворшіи благая въ воскрешеніе живота, а сотворшіи злая въ воскрешеніе суда (Іоан. 5, 28–29); ибо прежде сказанное, что — грядетъ часъ, и ныне есть — и: услышавше оживутъ, — сказано о воскресшихъ въ то время мертвецахъ; следующее же: вси сущіи во гробехъ — обозначаетъ день воскресенія во время славнаго Его пришествія. И немного спустя опять говоритъ: Азъ есмь хлебъ животный (Іоан. 6, 35). Однако все это они, какъ бы не слыша, более же притворяясь глухими, опускаютъ; последующее же изреченіе, говорящее: Ныне же ищете Мене убити, человеека, иже истину вамъ глаголахъ (Іоан. 8, 40), — они всюду произносятъ, чтобы смутить умы неповрежденныхъ. Если бы они были безпристрастны, то должны были бы разсудить о томъ, что именно Сказавшій выше изложенное Самъ произнесъ и последнее изреченіе, и не соблазняться этимъ, какъ бы забывая о томъ. Ибо и те (іудеи), видя человека и не вмещая слышанія богоприличныхъ речей, говорили: Не сей ли есть сынъ Іосифовъ, егоже мы знаемъ отца? (Іоан. 6, 42). И опять они приступили къ Нему, говоря: кого Себе Самь Ты твориши? (Іоан. 8, 53). И опять: Пятидесятъ летъ не у имаши, и Авраама ли еси виделъ? (Іоан. 8, 57). Нужно бытъ довольнымъ и уже сказаннымъ и ничего более не изследовать; такъ какъ те, которые стремятся иметь безпристрастное сужденіе о предмете Божественныхъ Писаній, благоразумно скажутъ, что ничего нелепаго не можетъ быть въ томъ, что Онъ есть Богъ и вместе человекъ, когда говорилъ такъ, что иногда назывался Богомъ, иногда же человекомъ, такъ какъ ни одно изъ двухъ наименованій не уничтожаетъ другого.
17. Далее, что Онъ долженъ мыслиться поэтому не человекомъ, какъ они предполагаютъ, можно изследовать и съ другой стороны. После совершенія Іудеями того, за что здесь осуждалъ ихъ Господь, разумею именно спасительную страсть, если бы они были осуждены, какъ убійцы человека, тогда бы могло иметь смыслъ утверждаемое ими; если же они осуждены, какъ дерзнувшіе противъ Владыки и Господа, то очевидно, что сіи впали въ безумное предположеніе, решивъ, что Онъ — человекъ, хотя бы и говорили, что Слово обитало въ Немъ. Поэтому блаженный Павелъ, разсуждя о распявшихъ, ясно представляетъ ихъ убійцами Господа, говоря въ такихъ выраженіяхъ: Аще бо быша разумели, не быша Господа славы распяли (1 Кор. 2, 8). И Самъ Господь въ притче о винограднике говоритъ, что Домовладыка послалъ рабовъ своихъ къ делателямъ: И оваго биша, говоритъ, оваго же убиша, оваго же каменіемъ побиша (Матф. 21, 35) — делатели, разумеется; впоследствіи же послалъ, говоритъ, Сына Своего, увидевъ Котораго, делатели сказали другъ къ другу: Сей есть наследникъ: пріидите убіемъ Его, и удержимъ достояніе Его. И емше Его, изведоша вонъ изъ винограда, и убиша (Матф. 21, 38–39). Итакъ, если Апостолъ исповедуетъ Распятаго Господомъ славы, Самъ же Спаситель представляетъ пророковъ посланными рабами, а Себя — Сыномъ Владыки рабовъ, то кто еще дерзнетъ утверждать, что Говорящій — ныне же ищете Мене убити — былъ человекомъ, а не вочеловечившимся Богомъ? И особенно, когда услышитъ, что и богоприличныя дела, имеющія произойти, относятся къ имени человека: грядетъ бо часъ, и ныне есть, егда мертвіи услышатъ гласъ Сына человеческаго, и услышавше оживутъ (Іоан. 5, 25). И: Егда же пріидетъ Сынъ человеческій въ славе Своей, и вси ангели съ Нимъ; тогда сядетъ на престоле славы Своея, праведный судъ всемъ творя (послед. словъ нетъ въ нын. тексте — (Матф. 25, 31). И: Никтоже взыде на небо, токмо сшедый съ небесе, Сынъ человеческій (Іоан. 3, 13).