Чтение онлайн

Она практически видела, как разум Лиссы губкой впитывает эти слова, и девочка чуть погрустнела, осознав их.

– Кажется… Кажется, Эви улыбается, когда не хочет. Кажется, она постоянно так делает.

Вот оно, вот. Вот та причина, по которой Бекки не выносила Эви: та постоянно пыталась угодить окружающим, и Бекки всё это слишком уж сильно напоминало человека, которого она больше не знала.

– Миз Эрринг! Миз Эрринг! – В опустевший офис вбежал вспотевший, запыхавшийся Марвин, прервав их беседу. – Я. – Он набрал воздуха. – Простите… Лестница… – Он всё пытался отдышаться.

Лисса протянула ему воды, и привратник улыбнулся ей. Лисса помедлила, прикидывая что-то в уме, потом улыбнулась в ответ.

«Умничка».

– Что случилось, Марвин?

Бекки собрала бумаги и аккуратно выровняла их.

Марвин обхватил себя руками, и у Бекки кровь застыла в жилах, когда она осознала, что привратник не просто запыхался, он был вне себя от ужаса.

– Завеса, – начал он. – Завеса вокруг замка. Она сломалась!

– Что? – Бекки выронила бумаги, а время вокруг исказилось, и листочки закружились, почти как в замедленной съёмке.

– Маньяк-Мэнор… – мрачно произнёс Марвин, – его теперь видно.

«Я умерла. Точно, умерла».

Эви не замолкала. Она сорвала голос, пока летела, ожидая удара, но вместо этого упала на что-то мягкое и влажное. Тьма рассеялась, и когда Эви наконец заставила себя открыть глаза, вокруг разливалось море яркого голубого света и бесчисленных облачков.

Небо. Она оказалась на небе, хотя падала вниз. Как такое возможно?

Рядом упало второе тело, и Эви снова подпрыгнула, и на этот раз она, не сдержавшись, рассмеялась. Она сидела, господи боже, на облаке, как тут ещё полагается реагировать?

– Сэйдж, ты цела?

Она с облегчением выдохнула, услышав его хрипловатый голос, и на сердце стало чуточку легче: если это смерть, то, по крайней мере, они умерли вместе. Она посмотрела на него и снова рассмеялась: волосы у него торчали во все стороны. Она ещё не видела его таким растрёпанным.

– Я в порядке, а вот у вашей причёски бывали деньки получше, – буднично ответила Эви и закусила губу, глядя, как Тристан принялся лихорадочно приглаживать волосы. Свесилась вниз с края облака, чтобы посмотреть, что внизу, и ощутила, как закололо от тревоги лицо.

Луг одуванчиков.

Сглотнув, Эви отогнала воспоминания. Воспоминания о криках её брата Гидеона, об исчезновении матери, о дне, когда закончилось её детство – резко, болезненно, трагично. Это были те самые секунды, когда теряешь наивный взгляд на мир, когда волшебная завеса падает, и видишь ужасное и уродливое. Когда перестаёшь верить и смотришь на мир другими, усталыми глазами.

Это была естественная часть жизни, одно из правил взросления, но у Эви никогда не получалось придерживаться правил. Да, она выросла, но не потеряла веру в добро, в людей, в волшебство.

Мягкая травка внизу казалась ещё зеленее, чем лужок перед пещерой, – как подушка из мха. Поднявшись на дрожащие ноги, Эви заворожённо подошла к краю облака, не обращая внимания на предупреждения босса.

– Сэйдж, даже не думай…

Она спрыгнула.

До земли оказалось дальше, чем она думала. Испуганно завопив, она перекатилась, но земля оказалась мягкой, будто под травой была только ещё трава и никакой твёрдой поверхности. Эви очень не по-дамски ухнула.

Босс ловко приземлился в паре шагов от неё – ну разумеется, подумала она, закатывая глаза. У него всё получалось идеально. Поэтому-то ей и нравилось, когда он оказывался таким встрёпанным. А он был то ещё зрелище. Рубашка выбилась, волосы взлохмачены, штаны помялись, а на лицо набежала тучка, когда он с недоверием посмотрел на неё.

– Я вот думаю, – бросил он, стремительно подходя к Эви и поднимая её на ноги, – тебя вообще не волнует собственное благополучие? Или ты такая наивная, что думаешь, будто в мире ничто не причинит тебе вреда?

Эви дёрнулась, и босс отпустил её, в тёмных глазах зажглось раскаяние – но было поздно. Он обозвал её наивной, и она не вспыхнула бы сильнее, даже брось он её в костёр.

Слова вылетели изо рта, и она не успела их перехватить.

– Мне причинили достаточно вреда – мир, люди, мужчины. Пусть вы хороните свои неприятные воспоминания в планах мести и презрении ко всему, это ещё не значит, что мне нужно садиться рядом и тоже унывать. Цинизм – это ещё не мудрость. Это просто трусость.

Эви отпихнула Тристана от себя, и он попятился, потрясённый.

Его взгляд помрачнел, он разозлился не меньше Сэйдж.

«Умница, добилась своего».

«Не любуйся его смертельной яростью, Эви».

Он хищно бросился вперёд, а она попятилась от него и ударилась в стену из голубого неба. Там был гладкий на ощупь барьер. Времени разобраться получше не было – Тристан уже навис над ней.

– Это не цинизм, природная ты катастрофа, – рыкнул он. – Это реализм. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях и событиях, чтобы понимать, что они всегда против меня. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! Не хочу, чтобы ты умерла! И меня, блин, крайне расстраивает, когда ты ведёшь себя так, что с тобой запросто может произойти и то и другое!

«А… Так это не снисходительность… Это… защита? Как-то слишком уж драматично, боги милосердные, я просто спрыгнула с облака». В перестрелке скомканными салфетками она получила бы больше ранений.

Какой-то совсем глупый выходил спор.

– Очень мило с вашей стороны. Спасибо за заботу.

Эви хотела неловко похлопать Тристана по плечу, но сжалась, когда он склонился к ней. И слегка обрадовалась, если уж честно. Мда, Эви, жалкое зрелище.

– Никто не расстраивал меня так, как ты, а я работаю с закоренелыми преступниками. – Тристана передёрнуло. – И стажёрами!

Эви сомневалась, что эти две группы можно поставить рядом, но, судя по тому, как дрогнули у босса ноздри, лучше было не развивать эту тему.

И всё-таки ей слегка казалось, что это комплимент. Она облизнула губы и прямо заявила:

– Что ж, я не была бы такой, если б вы меня так не заводили.

Босс тяжело дышал, зрачки у него были большие и тёмные. Он гортанно спросил:

– Я – тебя? А ты со мной что делаешь, по-твоему?

Между ними внезапно повисло такое напряжение, что Эви охнула, приоткрыв губы. Воздух так загустел, что стало трудно сделать вдох; вообще дышать стало трудно.

– Бешу вас, – сказала она, отчаянно пытаясь развеять это напряжение.

Тристан покачал головой, на глаза ему упала густая чёлка, он медленно, очень медленно поднял руку, чтобы погладить Эви по щеке костяшками пальцев – легонько, едва касаясь. Это пробудило в ней воспоминание – смутное, расплывчатое – о том, что было после того, как она съела плод вечного сна. Как будто издалека доносился ласковый голос, а её пальцев касались вот так же нежно.

«Приказываю тебе как начальник, проснись».