Чтение онлайн

Я сел за свой стол. Пока они по меньшей мере слушали, действительно слушали меня. Может, всего и не поняли, но общий смысл сказанного до них безусловно дошел.

— Следующий пункт касается вашего поведения в целом. Сначала девушки. Вам следует понять, что вы должны стать достойными внимания и уважения, которое будем проявлять к вам мы, мужчины. Как сказал Поттер, мы знаем вас. Мы хотим гордиться этим знакомством, а вот сможем ли — это полностью зависит от вас. Кое-что вам нужно подсказать, и я попросил миссис Дейл-Эванс побеседовать с вами сегодня же на уроке домоводства. — Это, разумеется, была импровизация. Надо будет сказать об этом Грейс во время перемены, она не откажется помочь. — Теперь что касается мальчиков. Я видел портовых рабочих и грузчиков, которые выглядели куда чище и опрятнее, чем многие из вас. Если у человека чистое лицо и руки, начищенные ботинки, это вовсе не значит, что он — слюнтяй и тряпка. По-настоящему сильный и мужественный человек никогда не подчеркивает эти качества одеждой или прической. Мужественность — это внутренняя характеристика человека, как храбрость, честность, честолюбие. Она не имеет ничего общего с физической силой. Примерно через год некоторые из вас начнут подумывать о подругах. Поверьте, вы покажетесь им гораздо более привлекательными, если у вас будут чистые зубы, руки и лицо.

Я сделал паузу, чтобы они смогли переварить сказанное.

— Вы — старший класс. Обратите внимание на слово «старший». Это значит, что на вас равняется вся школа, хотите вы этого или нет, а мальчишки и девчонки из младших классов повторяют все, что вы говорите и делаете. Они копируют вашу походку, говорят вашим языком, перенимают манеру одеваться, значит, пока вы здесь, ответственность за их поведение во многом лежит на ваших плечах. Как старший класс, вы должны быть лучшими, что касается чистоты, поведения, вежливости и работы в классе, я буду всячески помогать вам и личным примером, и другими способами. Я верю, у вас есть все, чтобы стать прекрасным классом, каких еще не было в этой школе, но я могу и ошибаться. Все зависит только от вас. Есть ли вопросы?

Взметнулась одна рука.

— Да, мисс Джозеф?

— А как же мистер Уэстон, учитель? Он всегда неопрятный и ходит в грязных ботинках.

Похоже, дело двигалось. «Учитель» она произнесла без всякой паузы.

— Мистер Уэстон не ученик, мисс Джозеф, и обсуждать его здесь мы не будем.

По классу прокатился неодобрительный шумок.

— С вами работаю я, и если я не выполню требований, которые предъявляю к вам, критикуйте меня.

Вчерашней молчаливой враждебности не чувствовалось. Похоже, мне удалось отвоевать в этом классе хоть какое-то жизненное пространство. Вопросов больше не было, и я сказал, что за оставшиеся до звонка несколько минут они могут обдумать и обсудить сказанное мною, только тихо. Потом сел и принялся наблюдать за ними.

На перемене я пошел в учительскую и сказал Грейс, что на свой страх и риск взвалил на нее разговор с девочками. Она была очень довольна и обещала «задать им перцу».

В общем и целом день прошел хорошо. Я чувствовал себя с ними гораздо свободнее и провел все уроки с энтузиазмом, стараясь избегать формального подхода к теме, но тщательно подбирая выражения, потому что надеялся — это поможет улучшить их речь. Я никогда не сбивался с ними на ограниченный, упрощенный язык. Если употреблял явно трудное для них слово, значение его было ясно из контекста, к тому же я призывал их задавать вопросы в случае малейшей неясности. Сам я тем временем исподволь пытался выявить в классе лидеров. Среди ребят на роль заводилы претендовал Денэм. Здоровенный Поттер уступал Денэму пальму первенства, кажется, просто из-за лени. Фернман и Силс являли собой тип «одиночек», хотя на уроках оба работали очень неплохо, а на площадке для игр ничем не отличались от одноклассников. У девочек я поначалу принял за лидера Памелу Дэр, но, похоже, ошибся. У нее было две-три подруги, но держалась она особняком, с какой-то странной и интригующей замкнутостью. Она явно была лучшей ученицей в классе, ее письменные работы были четкими и аккуратными, и это соответствовало ее внешнему облику. Стержнем в компании девочек была Мойра Джозеф, высокая стройная хохотушка, словно созданная природой для того, чтобы разбивать сердца мужчин. Почти все ребята в классе находились под воздействием ее чар. Если удастся привлечь на свою сторону этих «сильных класса сего», за ними потянутся и остальные.

До автобусной остановки мы шли вместе с мисс Бланшар, и я рассказал ей о своем эксперименте. Она усомнилась: следует ли навязывать неизвестные им нормы общественного поведения? Но я уже отрезал себе путь к отступлению, и она пожелала мне удачи. Мне было приятно видеть в ее больших глазах неподдельный интерес, и я вновь преисполнился решимости победить в борьбе за класс.

В пятницу утром я сидел за своим столом и наблюдал за классом: они писали еженедельное сочинение. Все были поглощены работой. Интересно, что они напишут в свете последних событий? Вскоре после начала урока Джексон спросил: «А как правильно писать вашу фамилию, учитель?» Поскольку моя фамилия могла понадобиться и другим ученикам, я написал ее печатными буквами на доске, и после этого тишину в классе нарушал только шелест переворачиваемых страниц и стук случайно упавшего карандаша.

Несколько сочинений я успел прочитать во время перерыва на обед. Они были, как и говорил мистер Флориан, довольно объективными, но не более того. Никто не обошел молчанием новый способ обращения друг к другу, с другой стороны, ни слова не было написано о причинах, приведших к этому новшеству. Кое-кто из ребят считал, что это глупости — «называть в классе наших девок «мисс», и добавлял, что за пределами школы «мы их будем звать как положено». Кто-то из девочек написал, что с моей стороны это «чистая наглость» — заставлять миссис Дейл-Эванс учить их, как мыться и стирать одежду. Они ведь моются каждую пятницу, и этого вполне достаточно. Но одно было ясно: им нравится, что с ними обращаются как со взрослыми, разговаривают как с равными. Вот что написал Фернман: «Он делает вид, будто все слова, которые он говорит, нам известны, а мы делаем вид, будто так оно и есть». Эта откровенность вызвала у меня улыбку. Что ж, значит, моя политика начала приносить плоды.

Я забрал сочинения домой — хотелось послушать, что скажут о них Мама и Папа. После ужина мы принялись за обсуждение. Мама и Папа были очень довольны тем, как идут дела, но советовали не обольщаться. Потом Папа сказал:

— Не приучайся брать работу домой, Рик. Это говорит о неорганизованности, и в конце концов ты каждый вечер будешь сидеть дома, как на привязи. Преподавание я сравнил бы со счетом в банке. Есть на твой счет новые поступления — ты спокойно и счастливо ими пользуешься. Нет новых поступлений — плохи твои дела. Так и у каждого учителя должен быть фонд готовой информации, откуда можно брать необходимые для работы сведения. Этот фонд надо регулярно пополнять новым опытом, новыми мыслями и открытиями, прочитанными книгами и общением с людьми, у которых есть чему поучиться.

— Боюсь, для такого общения у меня мало возможностей.

— Пустое, Рик, сейчас у тебя есть работа, это тебя больше не терзает. Но нужны новые знакомства, встречи с людьми. Уверен, вокруг много чудесных людей, не ослепленных никакими предрассудками.

— Верно, Папа. И мне очень хорошо с вами и Мамой.

— Это приятно слышать, но мы ведь старики, варимся в собственном соку. Тебе нужно общество молодых людей, твоих ровесников. Неплохо бы ему и девушку завести, как ты считаешь, Джесс?

Мама улыбнулась мне понимающей улыбкой.

— Ну, что ты к нему пристал, Боб, с этим спешить не обязательно.

Мы поболтали о чем-то еще, но я на всю жизнь запомнил, что мне тогда сказал Папа Бельмонт, и никогда больше не приносил домой тетради для проверки. Я стал проверять письменные работы прямо во время их написания, ходил по классу и подсказывал одному, поправлял другого. Очень скоро я выяснил, что при такой проверке ребенок лучше запоминает свои ошибки.

Шли дни, и мои отношения с классом улучшались. Поначалу многие ребята не могли себя заставить называть девочек «мисс», но постепенно привыкли Заодно они стали больше следить за своим внешним видом, немножко присмирели.

Я беседовал с ними обо всем на свете, и часто звонок на перемену, обед или окончание учебного дня заставал нас в разгаре интересного разговора. Я пытался построить каждый урок так» чтобы они поняли: я хочу выработать у них умение рассуждать и думать самостоятельно, в этом и есть смысл их обучения Способных в классе оказалось немало: Памела Дэр, Поттер, Тич Джексон, Ларри Силс, Фернман. Другие часто выказывали природную смекалку, которая не очень помогала им в учебе, зато была просто необходима в безжалостной борьбе за выживание — многие уже знали, что это такое. Часто меня просили рассказать о себе: где родился, учился, как служил в армии — и слушали такие рассказы с неподдельным интересом.

Впрочем, не все. Денэм и несколько его дружков держались с настороженной враждебностью и не упускали случая воткнуть мне шпильку. Видно было, что меня они не приняли, хотя и держались в рамках правил. Подчеркивая свою независимость, они продолжали ходить нечесаными неряхами. Их было немного, и я решил не обращать на их выпады особого внимания, теша себя надеждой, что когда весь класс будет на моей стороне, перестанут упрямиться и они.

Увы, все оказалось сложнее. Как-то утром на уроке географии мы беседовали об одежде. Речь шла о том, какую одежду носят люди в разных климатических условиях: эскимосы из зоны вечной мерзлоты — платья-шкуры; жители жарких краев, например карибского бассейна, — тонкие одеяния из хлопка.