Чтение онлайн

Подобный вастакам и оркам.

Чтоб сонмы народов верней поразить,

Чтоб юным понравиться тёлкам.

Голос у него оказался сиплый и неожиданно тонкий.

– Не надо! – синхронно вскрикнули вампир и эльф. – Мы оценили и верим. Карта при тебе?

– Да нет, я её, по-вашему, на танцульки таскаю? Это ж раритет, памятник средневековья практически. Если вы в доле – принесу.

– А что, собственно, нам терять? – пожал плечами Фингерборд. – Мы же – как ты сформулировал – лузеры. Так, значит, когда пойдём?

Кого-то отпустили в поход за славой легко, у кого-то (у Графа) дома были слёзы и уговоры, но в назначенный час троица собралась у ворот замка Двакул. Помимо дорожной одежды, смены дорожной одежды, смены белья, ещё двух смен белья (путешествие могло оказаться опасным), аптечки и еды на дорогу, вампир захватил с собой семейную реликвию – шпагу, эльф вооружился заговорённым от нечисти мечом (ввиду близости Графа он истерически испускал алое сияние), а также луком и колчаном со стрелами, гном повесил за спину щит и топор, а на голову водрузил шлем. Возможно, наши герои и не смогли бы обратить в бегство вражеский отряд, но одинокую девушку – наверняка.

Идти, естественно, предстояло через пресловутый Тёмный Лес. На опушке эльф повелительным мановением руки остановил спутников.

– Постойте! – воскликнул он. – Я припомнил старинный ритуал, каковой надлежит исполнять пред рискованным деянием. Наше ведь рискованное, не правда ли?

– Ясен пень, – заявил Мезимов сын.

– Это было риторическое высказывание. Фигура речи. Реакция не требовалась. Значит так, о други: сколько нас?

– Ты чего, считать разучился? – осведомился гном.

– Просто отвечайте на вопросы, – прошипел представитель дивного народа. – Так сколько же нас?

– Трое, ежу понятно.

– Сколько у нас шпаг?

– Одна, не видишь, что ли – вон у Графа на перевязи болтается.

– Сколько у нас коней? – не давал себя сбить эльф.

– Ни одной клячи нет! И ежели ты продолжишь свою трепотню в том же темпе, то нам в темнотище предстоит сбивать о всякие коряги свои любимые ноги. Мне это чтой-то не климатит. Двинул я, короче. Граф, за мной! А ты, как закончишь цирк – догоняй.

И гном тяжёлым шагом затопал по тропинке. Носферату пошёл следом.

– Постойте, – закричал Фингерборд, – тут уже немного осталось В общем, один за всех, и все за одного. Но вторую часть нам, между прочим, полагалось произносить хором.

И он последним пересёк границу Тёмного Леса.

На ближайшей поляне путешественников ждал первый сюрприз. На камне у внушительной дыры в земле восседал, положив правую заднюю лапу на левую, бурый зверёк размером с крупную кошку; судя по патетическим передним резцам – грызун.

– Приветствую вас! – воскликнул обитатель поляны. – Я – знаменитый сурок-предсказатель. Прорицаю будущее.

– Открой же нам тайны грядущего, о великий пророк! – попросил эльф. – Ждёт ли нас впереди беда?

– Ну, что вам сказать. В назначенный день, когда назойливые люди грубо прервали мой сон, я видел… Я наблюдал свою тень, и могу ответственно заявить: лето будет ранним и солнечным.

– Да оно уж началось, – пробурчал гном. – Ты дело говори.

– Ну, зима будет снежной. Мне лично так кажется, хотя спорить на деньги я бы не стал, – задумчиво проговорил чудесный грызун.

– А как насчёт нас?

– Что значит «насчёт вас»?! Вас зима, что ли, не касается?! Хотя вы, может, до неё и не доживёте. С героями такое случается. Вас ждут всяческие опасности. И неприятности в ассортименте.

– Ну, это и к гадалке не ходи, – отмахнулся Ретаболил и покинул поляну.

Двое остальных последовали за ним. Сзади рассерженный сурок требовал плату за прорицания, угрожая разнообразными карами, но вскоре его не стало слышно.

Высоко-высоко, заслонённое кронами вековых и прочих деревьев, сияло солнце. Вокруг стрекотали дятлы, зудели и кусались комары, кто-то мерно ухал – вряд ли филин, рановато ему было, скорее уж лесоруб. Тропинка вилась, как обкурившаяся, где-то впереди притаилась первая опасность.

И она не замедлила явить себя в образе краснорожего дяди метров трёх в холке.

– Ему бы в баскетбол играть, – присвистнул гном.

– Вынужден возразить, – сказал Граф. – В данной игре с мячом ему пришлось бы тяжко – кольцо слишком низко. Скорее уж борьба или прыжки в высоту. Через планку он мог бы просто перешагивать. Кажется, этот способ называется «ножницы».

Мужик ощерился и зарычал – впрочем, неожиданно членораздельно и даже литературно:

– Я – ужас сего места! Я – здешний людо- и всеед! Я – кошмар ваших сновидений! Требую выкупа за право прохода через мою территорию!

– И какова же будет дань? – вежливо поинтересовался эльф.

– Ваши презренные жизни! – логично ответствовал великан и изготовился к нападению.

– По-моему, это местный хулиган, – задумчиво сказал Граф.

– Да сволочь просто, и всё! – возмущённый размерами платы за проход, рявкнул Ретаболил.

– Собственно, он не представляет особенной проблемы, – заключил вампир и, набычившись, часто задышал.

Контуры его фигуры затуманились, через несколько мгновений весь он исчез в сером облаке, и из этого дыма вынырнула чудовищная – повыше людоеда – оскалившаяся в сатанинской усмешке летучая мышь. Она подпрыгивала и явно намеревалась напасть. Крылья твари взмахивали мощно и целенаправленно. Воплощённый нетопырь издал тонкий алчущий крик.

И дядя-всеед не решился дожидаться неизбежной развязки. Развернувшись на месте, он, проламывая кусты, исчез в чаще. Тут же пропал и жуткий монстр, на месте которого вновь оказался юный Двакула.

– Ну, здорово! – восхитился гном. – Я так не умею.

– Собственно, – скромно сказал Граф, – это была фруктовая мышь. Если бы он не испугался, могли случиться неприятности.

– Но он же струсил, – логично возразил Ретаболил. – Так что ты – молодец!

Несколько часов ничего интересного не происходило, и наши герои стали задумываться о привале. А тут и тропа упёрлась в крыльцо занюханного одноэтажного домишки, потемневшие стены которого обличали его почтенный возраст. Под крышей был приколочен череп редкого существа с тремя глазными отверстиями и четырьмя мощными рогами. В ответ на стук дверь с противным скрипом распахнулась, и на покосившееся крыльцо выбралась – нет, скорее прошкандыбала… да, именно так! – древняя старуха, одетая в ветхие лохмотья не вполне определённых цветов. Увидев странников, малопочтенная дама нехорошо обрадовалась.

– Да кого ж я вижу! – приседая, подпрыгивая и пытаясь – безуспешно – изобразить умиление на сморщенном лице, заголосила она. – Раньше гостей зазывать надо было, а нынеча гости сами идут! И кого ж я вижу, кого лицезрю, кого пока не слышу, ась? Как имена ваши славные, молодёжь? А то ведь и не узнаю после, сердешная…

И она рефлекторно облизнулась. Изо рта у старухи отчётливо попахивало. Настолько отчётливо, что запах, преодолев несколько метров и не утратив по дороге природной силы, в первозданной свирепости достигал ноздрей нашей троицы.