Чтение онлайн

Девушка вспомнила, как Эрнеста заставляла ее носить на голове кипы книг, чтобы добиться прямой осанки, враз выпрямилась и грациозно спустилась по лестнице.

— Признайся, моя девочка, ты сбежавшая принцесса? — задала вопрос Сильвия, увидев изящную спускающуюся по лестнице Лили.

— Почти, — улыбнулась девушка, и присела в грациозном реверансе.

— Я не похожа на крестную фею, моя дорогая, но сегодня я вызвала тебе один из этих наемных автомобилей, принцесса должна прибывать соответствующим образом. Внучка баронессы Таттенбах просто не может ударить в грязь лицом. А эти автомобили, они ужасно ревут и слишком быстро носятся, — все бормотала Сильвия.

Лили обняла пожилую женщину, и отправилась навстречу своей судьбе.

У входа в Гранд — отель, где проходил прием, Лили показала приглашение важному дворецкому, снисходительно улыбнулась, так, как когда — то учила Эрнеста. Девушка поморщилась от звуков новомодного джаза, сегодняшний музыкант играл слишком резко, а актрисы, которые изображали пантомиму за полотном, никак не могли попасть в такт. Девушка взяла с серебряного подноса официанта бокал шампанского и растворилась в толпе.

Лили оглядывала толпу, надеясь встретить мужчину, который сможет растопить ее сердце и стать отцом ее дочки. Внезапно кто — то больно толкнул девушку в спину, Лили обернулась — на нее надменно смотрела молодая элегантная женщина, неуловимо напоминающая… Каролину. Только эта юная версия Каролины отличалась какой — то надменностью.

— Милочка, глаза разуйте!

— Фи, как невежливо! Кенигсфройляйн фон Изенберг?

— Мы разве знакомы? Может, встречались в модных салонах? На коктейльных вечеринках в Эспланаде? Я Вас не знаю, хотя, судя по вашему простецкому наряду, наверняка вы из тех, кто толпится у входа, ожидая, что кто — нибудь над вами сжалится и допустит к сильным мира сего. В этот раз Вам повезло, верно?

— Я имела честь быть знакомой с Вашей матушкой, фройляйн. Каролина фон Изенберг, знаменитая светская львица, за которой ухаживал сам русский князь…

— Быть того не может, матушка скончалась в начале войны! Так папенька сказал!

— Со светской львицы внезапно слетели весь лоск и надменность.

— Умоляю Вас, скажите, где она?

— Ваша матушка влачит жалкое существование в заброшенной трехсотлетней церкви в городишке Вайсенбах, питается протухшими просвирами, запивая их колодезной водой. Так удобно верить в смерть близкого человека! Главное, во время отпраздновать Новый год, слушать модный джаз и поедать тарталетки с черной икрой!

Лили видела, как ее собеседница изменилась в лице и выбежала из залы. Девушка от всей души пожелала ей найти Каролину, и понадеялась, что старая женщина хотя бы в конце жизни найдет немного покоя.

Лили почувствовала на себе чей — то взгляд. Внимательный, изучающий.

Девушка обернулась — на нее смотрел мужчина, о котором можно было только мечтать. От незнакомца так и веяло внутренней силой, Лили не смогла не отметить строгое правильное лицо, римский нос, смоляные кудри, коньячного цвета глаза, узкие губы, изогнувшиеся в полуулыбке.

Лили улыбнулась, заметив пушистые ресницы, придававшие этому хищнику выражение незащищенности. Лили вспомнила, как часто рассматривала с Одеттой гравюры в старинной книге сказок — незнакомец напоминал прекрасного принца из датской сказки. Лили хихикнула, заметив, как мужчина, которого она выбрала, под ее взглядом едва не облился шампанским.

В крови Лили бурлило предвкушение неизвестного, ощущение чуда и своей внезапной власти над мужчиной. Девушка пошла на выход из бальной залы, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину. Если ощущения обманули ее, что ж — Лили обязательно встретит того, кто также заставить биться ее сердце.

Кажется, незнакомец принял Лили за прожигательниц жизни, подобных Монике, но такое отношение оказалось девушке только на руку. Утром он ее забудет, а Лили станет ведьмой, и уйдет, с новой жизнью во чреве. Мужчина остановил ее, в его глазах застыл вопрос: согласна ли Лили подарить ему себя?

В ответ девушка прильнула с поцелуем к его сухим губам. Мужчина, нежно и бережно держа ее за руку, вел ее по мраморной лестнице, привел к дубовой двери — Лили отметила роскошное убранство номера, кипенно — белые простыни на кровати… и пропала, оглушенная поцелуями.

Франц, а именно так звали ее избранника, оказался ласковым, трепетным и внимательным. Сильные руки нежно обнимали Лили, трепетные сухие губы исследовали каждую клеточку ее тела. Под ладонями Франца тело Лили пело и наполнялось силой.

А когда они наконец соединились, Лили почувствовала, как в ней зарождается искорка новой жизни. Франц поцеловал Лили долгим поцелуем и забылся беспробудным сном. Лили тихонько погладила его по лицу и выскользнула из номера. Тогда девушке даже и в голову не пришло, что она могла бы остаться, могла бы предложить Францу целый мир и получить мир в подарок от него. Лили ласково посмотрела на спящего мужчину, вздохнула о несложившейся любви и исчезла.

Ее тело пело. Мир, прежде грустный, жестокий и серый, ожил, и расцвел тысячей красок.

Лили оглушило пение птиц, голоса, слышимые в отдалении, ночной ветерок весело танцевал вокруг Лили. А еще девушке ясно представились линии судьбы, жаль, что свою судьбу Лили так и не могла разглядеть.

Когда Лили вернулась домой, Сильвия, ранняя пташка, все поняла.

— Девочка моя, я знаю, что ты от нас уйдешь. Я чувствовала это. Я даже не буду просить тебя остаться.

Лили закружила Сильвию в объятиях.

— Сильвия, продолжай писать солдатам, так ты сможешь спасти кого — то из них от отчаяния и беспомощности. И не переживай за Монику, совсем скоро она встретит дантиста, который окажется ею настолько покорен, что выйдет за него замуж. Цецилия отвечает на письма моряка, они усыновят Одетту и уедут в южную страну, будут собирать устриц и угрей, а Брунгильда починит автомобиль владельцу автомастерской и он заберет ее в горы, там хоть и холодно зимой и даже осенью, но вполне спокойно и можно укрыться.

Знаешь, сколько девушек из — за безвыходности живут так, как Моника? Многие красавицы остались неприспособленными к жизни, они даже иголки не видели. А монастырь часто берет заказы на приданое.

Лили вспомнила свой неудачный опыт обучения шитью у монахинь.

— Те, кто не умеет трудиться — научите их шить и вести домашнее хозяйство, так, чтобы можно было обойтись малым и не продавать себя, не все это знают, куда легче идти по проторенной горькой дорожке. Научите их ремеслу, так, чтобы они не остались без куска хлеба. Так и вы обогреетесь, и спасете заблудшие души. А мне нужно собираться.