Чтение онлайн

— Вот закончишь курсы, — твердила бабушка, — устрою тебя к портнихе, будешь работать как порядочная кенигсфройляйн.

Вот и сегодня Лили с неохотой собирается в школу. Девушка смотрит, как бабушка пьет сильно разбавленный кофе с цикорием и морщится. Женщина скучает по арабским зернам, которые нынче днём с огнём не сыщешь, а ячменный напиток лишь отдаленно похож на кофе.

— Лили, собирайся в школу, — говорит бабушка, видя, как внучка мнется и нарочито медленно расчесывает медные косы.

В холщовый мешок летит тетрадь из грубой бумаги, сухая полента, карандаш. Строгое суконное платье совсем не похоже на красивые наряды, которые носят одноклассницы Лили. Ни тебе рукавов фонариком, ни бархата, ни кружев, лишь грубая мешковатая ткань, которая бесформенно висит на девушке.

— Ба, пожалуйста, я не хочу! Давай я буду тебе помогать! Я самые грязные кастрюли перемою, даже чердак в порядок приведу, если нужно.

Девочки в школе обязательно будут над Лили смеяться.

— Детка, послушай меня. Я знаю, что тебе не нравится новая школа, но, чтобы выжить, нам нужно находиться среди людей, вести себя как люди. Ты помнишь, что произошло в деревне? Ты должна учиться, и не только читать и писать, но и мастерству шитья. Не забудь после школы, у тебя занятия у монахинь.

Внучка согласно кивает и уходит учиться. Жизни. Монахинь она ненавидит ещё больше школы.

В школе Лили еле высиживает историю — больше нет красивых повествований о том, как Боженька сотворил мир, нужно учить про скучных полководцев, про Македонского, который сумел обмануть греков. Совсем скоро класс доберется до римлян и учительница будет восторженно рассказывать, как кениг успешно строит третий Рим.

Лили терпеть не может и занятия гимнастикой, все ее одноклассницы лихо маршируют, славят кенига, а Лили бегает с трудом. Учительница вечно называет Лили неумехой, чем вызывает громкий смех соучениц Лили.

Перемена тоже не приносит девушке радости. Девочки ее дразнят дылдой, смеются над сухим куском кукурузной каши, который бабушка даёт ей с собой на обед.

— Хаха, нищенка, ты у какого пугала наряд украла!

— А поленту наверное, в свинарнике взяла!

— Чего с нее взять, она наверное из жёлтого дома сбежала, вон какая великовозрастная, — насмешничают девочки.

Лили гордо задирает нос и знает, что на них нельзя обращать внимания. Лили знает, что и заклятиями в людей кидаться тоже нельзя, даже чесоткой, даже несварением желудка. Так Лили провела ещё один мучительный день в школе для молодых волчиц, именно так кениг называл молодое поколение.

После школы Лили спешит на занятия рукоделием в монастыре, и эти занятия тоже не приносят ей радости.

Скажите на милость, что за удовольствие тыкать иголкой с ниткой в кусок ткани, натянутый на пяльцы? Монахини не учат почти ничему, вечно ругаются, хотя, казалось бы, сестрам Божиим следует быть воплощением смирения. У разновозрастных учениц на ткани почему — то получается то, что показывают монахини — и цветы из ниток, будто живые, и аккуратные швы, а кто — то даже вышивает, да так гладко и ровно, что диву даёшься.

Сегодня Лили не выдерживает, девушка, поддавшись грустным мыслям, в очередной раз путает нитки и у нее вообще не выходит ничего путного. Воспользовавшись моментом, когда сестры отвлеклись на вопросы более взрослых учениц, каким же должно быть приданое, Лили тихонько покидает курсы. Она обязательно туда вернётся, ради бабушки, но не сегодня.

На выходе из церкви Лили едва не сбивает благообразную пожилую женщину, которая, всплескивая руками, что — то говорит своей более молодой спутнице.

— Мария, да где же мы для девочки нового дохтура найдем? Наш дохтур нас прямо выставил, мол, мы не можем подтвердить чистоту крови! А Сюзанночка глухая…

— Может, к травнице какой обратиться? — спрашивает спутница, и Лили, ставшей невольной свидетельницей разговора, хочется вмешаться: "Моя, моя ба травница!", но перед ней, как живое, возникает укоризненное бабушкино лицо.

"Лили, помни, тише воды, ниже травы". И девушка оставляет прохожих наедине с их бедой.

Взгляд Лили упал на ближайшую лавчонку, где у черного входа молодая беременная женщина пыталась мыть огромный алюминиевый бидон. В таких бидонах фермеры привозили молоко.

— Давайте я Вам помогу, — молочница явно устала.

Бидоны приходилось долго отскребать песком, и не менее долго мыть, прежде чем они приобретут блеск. Лили со рвением терла, мыла и скребла бидон, пока он не засиял. Девушка слышала, как молочница встала на кассу, отпускала бутылки молока многочисленным посетителям.

Лили в который раз осмотрела посудину и осталась довольна результатом. Девушка оставила бидон и собиралась вернуться домой, дождаться бабушку, признаться ей, что прогуляла курсы, как ее остановил голос молочницы. Женщина протягивала Лили две бутылки молока и кусок сыра, роскошь по нынешним временам.

— Спасибо тебе, ты меня очень выручила. Если хочешь, приходи завтра.

Лили благодарно кивнула и побежала домой. На плите девушку встречал чугунок с ромашковым отваром. Лили протягивает бабушке свои честно заработанные сокровища и признается в том, что прогуляла курсы у монахинь. Бабушка выслушивает рассказ девушки и говорит, что может и правда, будет лучше, если Лили отправится помогать молочнице, раз у нее с шитьем не выходит ничего.

Ночью опять выли сирены.

Сегодня Лили не попала в школу. Услышав вой сирен, девушка побежала в ближайшее бомбоубежище, где плотно набились такие же, как она, случайные прохожие. Бомбоубежище представляло собой наспех вырытый подвал, воздуха в котором должно было хватить всего на несколько часов. Лили старалась дышать через раз, а ещё гнетущее чувство тревоги все не давало ей покоя. Лили попыталась отвлечься, слушая рассказ соседа, пережившего предыдущую войну.

— Когда бомбы падают рядом с тобой, на мгновение тебя оглушает тьма и тишина. Уши не слышат, глаза не видят, легкие наполняет темная пыль и тебе кажется, что ты дышишь песком, — рассказывал Томас, выживший после бомбежки.

Его слушали женщины, которые переживали за своих детей, слушали мальчишки, не успевшие найти родных и прибежавшие в этот подвал при первых звуках сирены, его слушали отцы семейства, слишком старые или нездоровые, чтобы отправиться воевать во славу кениграйха.

А Лили казалось, что ее обернули колючей ватой и слова Томаса доносились будто издалека. Девушку не отпускала ледяная ядовитая тревога. Так бывает, когда умирает или заболевает кто — то близкий, ты чувствуешь, что тебя оторвали от земли и кто — то невидимый больно сжимает тебе сердце. Ты не можешь думать, ты не можешь дышать, тебе не хочется ни есть, ни пить. А потом ты понимаешь, все. Оборвалась связующая ниточка, которой связано твое сердце и сердце родного человека.