Вековая грязь
Шрифт:
— Хочу тебя кое о чем попросить… Запомни одно японское слово — „куё“.
— Что оно значит?
— Дань памяти Будде, подношение умершему, которое делается от всего сердца, с искренними молитвами. Думаю, „куё“ для твоей матери станет подношением и для моей.
Затем он вручил мне деньги, которых с лихвой хватило на кремацию, и ушел, не оставив мне ни номера телефона, ни своего имени и адреса. Я по сей день благодарен тому японцу. Мама попала на небеса. И мне не пришлось становиться вором. Если бы мужчина не дал мне денег, я бы стал искать другую жертву. А украв одну сумку, пошел бы за следующей».
Вдруг раздался оглушительный звук тормозов, словно дребезжали петли на воротах старого амбара; обернувшись, я увидела, как желтый мотороллер рикши резко остановился на проезжей части моста. Полная старушка в сари, едва помещавшаяся в тесной кабине, протянула водителю сложенные купюры и вышла на тротуар; косы, украшенные заколками в виде белых цветов жасмина, подпрыгивали на ее широкой спине. Она добежала до обочины и начала копаться в вековой грязи пухлыми руками.
Когда я снова повернулась к Девараджу, его уже и след простыл. Мне стало немного не по себе: оказывается, я преподаю японский язык человеку, чья история достойна публикации в серии захватывающих романов. Тем не менее, если бы жители города Суйта префектуры Осака услышали, что памятная монета с выставки, проводившейся в их городе, долгие годы была сокровищем для индийского вора, они бы наверняка прослезились.
Толпа на мосту тем временем не редела. Как же все эти люди вообще сюда добрались, несмотря на пробки? Мотороллер старушки так и стоял на месте, а мотоциклы, автомобили и тук-туки продолжали прибывать один за другим. Словно все жители Ченнай, увидев новости по телевизору, устремились к этому мосту. Те, кто никуда не торопился, первым делом вставали у парапета и удивленно вскрикивали или удовлетворенно крякали, наблюдая за бурлящим мутным потоком, поднявшимся на несколько метров выше обычного и вгрызающимся в опоры моста, а потом, насладившись зрелищем, принимались осматривать вековую грязь; те, кто не хотел тратить время попусту, сразу же начинали копаться в кучах на обочинах. Стоило мне подумать, что таким наглецам не удастся найти ничего интересного, как я услышала голос старушки:
— Прости, прости меня… Мы хотели сбежать в Андхра-Прадеш, ведь там у тебя знакомые… Я обещала, а сама…
Нежно воркуя, она большим пальцем оттирала пятно на щеке юноши, с виду лет двадцати, которого только что откопала в куче вековой грязи, а белые цветы жасмина лежали на ее широких плечах, дрожащих от наплыва чувств и воспоминаний, так долго терзавших сердце. Юноша, весь перепачканный, поначалу выглядел сбитым с толку, но потом узнал старушку, и они, сидя в зловонной куче, стали плакать и смеяться вместе.
— Не вини себя, Ираккия. У тебя болела мать, а сестра и брат были еще совсем маленькие. Я все понимаю…
— Я очень хотела убежать с тобой! Даже купила новое сари, собрала вещи и спрятала на чердаке. Но в ту ночь, наверное, я вела себя странно, отец почуял неладное и сказал: «Ираккия, если ты сбежишь из дому, нам с твоей матерью не жить. Если хочешь убить нас — беги, конечно».
Со всех сторон вековая грязь с чавканьем и хлюпаньем вскапывалась, разминалась, взрыхлялась, и вокруг раздавались голоса:
— Локеш, а помнишь, как весело было, когда мы ездили в Кашмир на соревнования по крикету? Две ночи спали в машине, а когда приехали, выяснилось, что турнир отменили из-за сильных ливней. Расстроились, конечно, зато впервые в жизни увидели снег с дождем…
— Муругеш, ты прости меня. Это я съел все сладости на праздник Дивали, когда нам было по пять лет, а свалил вину на тебя. Ты подрабатывал в нашем доме, и мать постоянно ставила тебя в пример, мол, и оценки у него лучше, и работы не боится… А из-за моего вранья тебя выгнали, и ты даже в школу ходить перестал. Умоляю, прости…
— Свекровь, это я подслушала ваш разговор с подругой и выдала соседям ваши секреты. Я знала, что ваш отец живет неподалеку, и выболтала все слугам — вот по деревне и пошли слухи… Я так давно хотела перед вами покаяться!
Неподалеку обливалась слезами пожилая женщина, которой помогала стоять на ногах девушка — наверное, дочь. Женщина держала за руки красивого юношу, только что извлеченного из грязи и, очевидно, вызвавшего поток рыданий.
Так и не написанные письма, не увиденные города, не услышанные песни. Не сказанные слова, не пролившиеся дожди, не поцелованные губы — вот что такое столетняя грязь. Жизни, которые могли быть прожиты, стикеры, на которых можно написать послесловие, — вот что такое столетняя грязь. Я вдруг вспомнила, что недавно в учебнике встретилось слово «жизнь», а в японском языке как минимум пять самых расхожих вариантов этого слова, и мне бы стоило сразу объяснить студентам разницу между ними, однако я упустила подходящий момент. Чуть позже в книге появится второй вариант слова «жизнь», и, если я не подготовлюсь заранее, Деварадж засыплет меня вопросами и поставит в неловкое положение. Мрачно размышляя, я смотрела на полосу грязи, тянувшуюся через весь мост, и на гудящую толпу вокруг.
Затем я переключилась на мысли о том, оставались ли в нашем мире все эти люди, пролежавшие много лет в грязи, или они уже давно его покинули.
— На самом деле, — донесся вдруг женский голос, — ты хотел поступить в аспирантуру и изучать машиностроение, но устроился в «Хинду Текнолоджис», чтобы жениться на мне, а мой отец все равно был против, потому что ты из другой касты…
Услышав название компании, я обернулась — голос принадлежал женщине лет пятидесяти, с красивым профилем и статностью, выдающей благородное происхождение; она крепко обнимала красивого молодого человека вдвое моложе себя, и лицо его показалось мне смутно знакомым. Поразмыслив, я пришла к выводу, что он выглядит точь-в-точь как вице-президент Картикеян, за исключением возраста, и я внимательно разглядела обоих, решив использовать свое открытие как козырную карту на переговорах о повышении зарплаты, когда в следующем году подойдет время продлевать мой контракт. Надо же, и в жизни чопорного Картикеяна когда-то случился роман.
По запруженному мосту по-прежнему невозможно было пройти, а где-то справа начался жаркий спор:
— Это же мой племянник!
— Что ты несешь?! Он мой лучший друг, еще со средней школы!
— Нет, это мой двоюродный брат! Мы ж как две капли воды, на нос его посмотрите!
Рядом с кучей столетней грязи стоял мужчина лет сорока пяти, оказавшийся в центре перепалки и явно сбитый с толку. Я присмотрелась — кого-то он мне напоминал. Щетина, грязные длинные волосы, собранные в хвост, — я безуспешно силилась вспомнить. Когда уже хотела махнуть рукой, меня осенило: это же моя пятая попытка отношений. Мужчина, который заставил меня влезть в долги, угостил рамэном и исчез. Именно благодаря ему я оказалась в Южной Индии. Секунд на десять я замерла, глядя в его лицо, заляпанное грязью, пока не поняла, что моя ненависть иссякла.
Когда все вокруг покрыто слоем столетней грязи, как узнать, где твои воспоминания, а где чужие? Спорщики, очевидно, не хотели тратить время на выяснение. Сидя на обочине, они продолжали размахивать руками, и каждый настаивал, что знаком с моим номером пять.
— Эй, Сенгодан, помнишь, как мы выпивали в Пудучерри? — На плечо Номера Пять легла женская рука. — Откуда же приехали те японские студенты? То ли из столицы, то ли из Хиросимы, а может, из Нагасаки? С тех пор я ни капли вина не выпила. В прошлом году вообще ввели сухой закон, и теперь от Кералы до Бихара во всех штатах алкоголь под запретом. Эх, вот бы снова в Пудучерри… Там сколько угодно можно пить. Только на этот раз поедем с Пандьяном на машине. Ему же родители новенький «судзуки» подарили и даже заказали у монахов молитвы, чтобы с сыном на дороге ничего не случилось…
Монолог женщины прервали: сидевший рядом мужчина грубо убрал ее руку с плеча Номера Пять, похлопал по его грязной спине и закатал рукав своей футболки.
— Смотри, Шивакумар! Помнишь? Мы же себе одинаковые татуировки сделали, как у того актера из фильма, который нам сильно понравился. Как он назывался-то? «Панда» вроде бы? Я слышал, панда в тибетских горах самый сильный зверь. Может показаться, что панда дремлет, но, если присмотреться, видно, что она так и сверлит тебя грозным взглядом. Хочу быть таким же свирепым. Да, мы с тобой в кино частенько ходили, каждую неделю. Как же его звали, того актера? Он вроде женился на пакистанской актрисе, которая развелась с гонщиком «Формулы-3», а потом еще попал в аварию на машине, потому что гнал как ненормальный, подсел на наркотики и в клинике лежал. Ну-ка, покажи свою татуировку. В тот раз с нами еще Вайдия ходил…