Чтение онлайн

— Мы ехали в три раза дольше, чем планировали, — напирал он. — Вы знаете, сколько сейчас стоит бензин?

На кремацию и похороны в Индии нужны тысячи рупий. После уплаты водителю денег оставалось мало, однако отец решил попробовать договориться. Я ждал его у гхата [12] и смотрел на Ганг. Помню, как глядел на воду и думал: если бы я тогда отвел маму к врачу, это спасло бы ей жизнь? Справа от меня прошаркала старушка, медленно спустилась по лестнице гхата и прямо в сари вошла в реку по пояс. Она начала бормотать под нос мантры и плескать воду себе на голову, плечи и спину, чтобы смыть грехи; неподалеку от нее на нижней ступени сидел юноша, он стирал джинсы и нижнее белье, создавая целые облака мыльной пены; туда же прибежал мужчина с маленькой девочкой на руках, поставил ее на ступеньку и стал уговаривать помочиться в Ганг. Через некоторое время вернулся отец.

— Я не смог оплатить дрова, — проговорил он.

Ему отказали. Не оставалось другого выхода, кроме как отпустить тело матери плыть по реке. У отца подкосились колени, и он сел на корточки рядом со мной. Несколько лет назад он позволил отдать моего младшего брата или сестру на усыновление, отчасти потому, что чувствовал вину за постоянное отсутствие дома, а еще за свои интрижки на стороне, однако прежде всего — потому что любил мою мать, и я понимал это, как никто другой.

— Ты ведь хочешь кремировать тело матери? — спросил отец, глядя мне в глаза.

Я кивнул, он подался вперед и, понизив голос, сказал:

— Здесь много иностранных туристов. А у них много денег. Например, вон тот… — Отец качнул головой, указывая на мужчину у дерева. Тот стоял, вытирая пот со лба и читая путеводитель, а у его ног лежала сумка. — Принеси вещи этого олуха. Если он тебя заметит, громко кричи: „Простите, дяденька, я голодный!“ Понял? На бедного маленького мальчика у него рука не поднимется.

Я коснулся подвески на груди. Туриста ждет та же участь, что и владельца монеты. Однако я решил, что ради матери готов на все.

В городе Варанаси, одном из главных центров паломничества в Индии, вдоль западного берега Ганга построены восемьдесят четыре гхата: от гхата Асси на юге до гхата Ади-Кешав на севере они тянулись более шести километров. Строения вокруг гхатов практически одинаковы: храмы, кафе, сувенирные магазины и другие заведения ступенями поднимаются от реки, за ними прячется похожий на лабиринт жилой район, а еще дальше — базар, где местные жители делают покупки.

Мы с отцом были у Асси, на ступенях группками сидели, глядя на реку, туристы. Сначала я спокойно, не привлекая внимания, поднялся по лестнице и огляделся сверху в поисках жертвы. Остановился на мужчине в зеленой клетчатой рубашке, который был поглощен чтением путеводителя. Я тихо спустился и подошел к нему сзади. Однако стоило мне протянуть руку к сумке у его ног, как откуда-то появилась маленькая ловкая ладошка и увела добычу у меня из-под носа. Мне оставалось лишь смотреть на убегающего мальчишку — маленького, с виду лет четырех, и юркого, как детеныш обезьяны.

— Эй, стой! — переполошился турист.

Я стоял совсем рядом, так что смог за пару прыжков догнать мальчишку, но тот извернулся и укусил меня за руку. Я завопил от боли, воришка припустил дальше по улице, однако у гхата Тулси я снова его настиг, схватил за шиворот и вырвал сумку из цепких пальцев.

— Пусти! — крикнул он.

Одно из немногих слов на хинди, которые я знал. Мгновение спустя обезьяний детеныш уже мчался к лестнице слева. Позади меня послышалось тяжелое дыхание.

— Ох, спасибо! — Это был тот самый турист в зеленой клетчатой рубашке, мужчина лет сорока.

Я отдал ему сумку.

— Огромное спасибо! В сумке все мои деньги, без нее мне пришлось бы туго. Ты понимаешь по-английски?

— Да, — ответил я.

Он уставился на подвеску на моей груди, глаза у него округлились.

— Не может быть… — пробормотал он, трогая монету и качая головой. — Она же со всемирной выставки в Осаке, да? Невероятно… Откуда она у тебя?

— Подарил один японец, в благодарность за то, что я его проводил, — с улыбкой объяснил я.

— Ясно… Я тоже был на той выставке. Наверное, как раз в твоем возрасте. — Мужчина вытер пот со лба и тоже улыбнулся.

— Извините, вы из Японии? — спросил я.

— Да. — Он кивнул. — А сколько тебе лет? Ты удивительно хорошо говоришь по-английски.

Я впервые встретил японца и даже разволновался.

— Мне пять. Я присматриваю за соседскими детьми. Мы с ними часто ходим к ближайшей школе и сидим у стены. Потому что там прохладно. Мы сидим под окнами кабинета английского, я слушаю разные слова и фразы, вот и научился. Повторяю английские предложения каждый день. Я под окном запоминаю все быстрее, чем ученики в классе.

— А, вот оно как… — удивленно протянул мужчина.

Он вдруг перевел взгляд на что-то позади меня, я обернулся и увидел столб черного дыма, поднимающийся от гхата впереди.

— Это у гхата Харишчандра. Дым от кремации, — пояснил я.

— Разве кремации проводят не у гхата Маникарника? Я слышал только про него.

— У Ганга есть два места кремации: гхат Маникарника и гхат Харишчандра. Маникарника больше и известнее, он расположен ближе к главному гхату, поэтому большинство туристов едут туда.

— Значит, обычно в Индии тело покойного сжигают, а пепел развеивают над Гангом?

— Верно. Во время сжигания душа поднимается на небеса вместе с дымом. В воду высыпают только кости. Воды Ганга очищают человека от грязи прошлого.

Пока я как мог объяснял, мужчина пристально смотрел на меня, как будто сопереживая, поэтому я вдруг выпалил:

— Послушайте… Я хочу устроить похороны матери! — В красках рассказав мужчине нашу историю, я добавил: — Если не найдем деньги, придется бросить тело матери в реку. Я хочу, чтобы ее кремировали. Прошу, дайте нам немного денег в долг, а я верну их, даже если на это уйдет вся жизнь!

Он задумался и после минутного молчания ответил:

— В долг я тебе не дам. Потому что тогда я рано или поздно начну на тебя сердиться. Лучше я их тебе подарю. На самом деле я тоже потерял маму… в том же возрасте, что и ты. А монета, — он указал на мою подвеску, — напоминает о ней. Мы с мамой вместе поехали на выставку „Осака Экспо“. Она уже долгое время лежала в больнице, и отец лишь иногда забирал ее домой. Выставка — мое последнее воспоминание о маме. К осколку Луны выстроилась длинная очередь, и я его не увидел, но папа купил мне памятную монету, такую же, как у тебя. Вскоре мама умерла, и я был просто… убит горем. Тебе, наверное, тоже тяжело.

Переполненный эмоциями, мужчина снова замолчал, лишь глядел на Ганг и подставлял ветру лицо. Затем он тихо произнес:

— Когда увидел твою монету, я не поверил своим глазам. Свою монету я берегу как самую большую драгоценность. В годовщину смерти матери я кладу ее на поминальный алтарь. Поэтому я уверен: наша с тобой встреча — не совпадение. Пусть твою мать похоронят как положено — в память о моей маме.

Я рухнул перед ним на колени и стал в знак глубочайшего почтения кланяться, касаясь лбом его ботинка. Мужчина смотрел с удивлением, а когда я наконец поднялся, сказал: