Чтение онлайн

Барон Де Шаррак тяжело вздохнул:

— Как жаль, что ты так скоро покидаешь меня, баронесса.

Леди Одиль усмехнулась и покачала головой:

— Мигуэль.

— Ах, да, — скрипнул зубами барон и позвонил в колокольчик.

В кабинет тут же вошел мальчик лет девяти, худой и взъерошенный, чем-то напоминающий вымокшего под дождем воробья. Вид у ребенка был испуганный. Мигуэль низко поклонился барону и его гостье и замер с опущенной головой в ожидании приказаний.

— Вот он, твой Мигуэль, — поморщился барон и поманил слугу пальцем. — Иди сюда.

Мальчик подошел, все еще не решаясь поднять голову.

— Посмотри на эту даму, Мигуэль, — приказал барон. — Она забирает тебя. Ты больше не принадлежишь мне.

Маленький слуга робко поднял голову. Одиль потрепала мальчика по волосам и ободряюще улыбнулась:

— Попрощайся с бароном, малыш. Мы уезжаем.

Мальчик снова низко поклонился и очень тихо, почти шепотом, сказал:

— Прощай, господин.

Движения ребенка были скованными от парализовавшего его страха. Баронесса снова ласково погладила Мигуэля по голове:

— Дай мне руку.

Мальчик послушался. Его ледяная рука оказалась в теплой ладони баронессы. Одиль Де Верлей улыбнулась:

— Вот теперь мне действительно пора. Благодарю, что ты уделил мне время, мой лорд барон.

Дени Де Шаррак саркастически поклонился:

— Буду скучать, моя леди баронесса.

— Не сомневаюсь, — леди Одиль рассмеялась и вышла из кабинета, ведя за руку мальчика.

Какое-то время они шли молча. Наконец, Мигуэль рискнул нарушить тишину:

— Я буду хорошо тебе служить, госпожа. Обещаю.

Леди Одиль улыбнулась:

— Ко мне надо обращаться «моя леди баронесса», или просто «леди Одиль». Ты, дружок, скоро станешь свободным человеком. Я отправлю тебя к ювелиру, которому нужен подмастерье. Мастер Гвидо очень хороший и добрый. Он научит тебя всему, что умеет сам, а когда тебе исполнится шестнадцать, отпустит на свободу.

От неожиданности Мигуэль потерял дар речи.

Они вышли из Пале-Де-Фреллон. У ворот ограды их ждала небесно-голубая, отделанная золотом карета. Около нее, готовый распахнуть перед дамой дверцы, прогуливался молодой парень.

— Узнаешь его? — улыбнулась Одиль и показала Мигуэлю на юношу.

— Это же Матеос! — закричал мальчик. Он уже не мог сдерживать эмоции.

— Ну, беги к нему скорее, — баронесса отпустила руку ребенка.

Мигуэль всхлипнул и, плача и смеясь одновременно, побежал к брату. Гладиатор тоже заметил их и бросился навстречу мальчику.

Леди Одиль на пару мгновений остановилась, чтобы насладиться видом обнимающихся братьев. Из окна кареты выглядывала ликующая Кларис.

— Что ж, ты легко отделался, Дени Де Шаррак, — прошептала баронесса, удовлетворенно кивая. — Но тебе воздалось по вине твоей. Великому Герцогу придется куда хуже. Никто не может безнаказанно задеть Д’Аланри.

Барон Де Шаррак отошел от окна. Одиль Де Верлей приехала к нему с визитом в карете его кузины. Так он и знал, здесь не обошлось без проклятой Кларис с ее безумными причудами! Рядом с каретой стоял… его бывший слуга, телохранитель, Матеос, которого он полгода назад продал офрейнскому купцу. Теперь барон Де Шаррак понял, кто такой этот гладиатор по кличке «Эньесская руть»: на левой руке Матеоса, чуть выше локтя, красовалась голубая шелковая повязка.

Похоже, этому мерзавцу удалось сбежать. Сбежать и вернуться.

Барон зарычал от бессильной ярости и ударил кулаком в стену. Его обвели вокруг пальца, как мальчишку. Больше того, они были настолько самоуверенны, что явились к нему все вместе, в карете, которую нельзя было не узнать. Но барон им покажет, что еще рано сбрасывать его со счетов. Кто-то обязательно за это заплатит.

До рокового праздника оставались вечер и ночь. А потом для тех, кто сможет выжить в этой заварушке, которую затеяли сильные мира сего, уже ничего не будет прежним. Король Серого двора предпочел бы, чтобы его собственный «народ» держался подальше от знати, выясняющей отношения, но здесь была другая ситуация.

Во-первых, Его Величество, король Максимиллиан Третий, да пошлет Единый ему здоровья, предпочитал не ссориться с соседями. В этом миролюбии Король Серого двора его полностью поддерживал.

Во-вторых, правящий монарх Трезеньеля, хоть и не стремился помочь обездоленным, не мешал им жить. Если не считать, конечно, периодические облавы и заключение в работные дома, но о таком Король Нищих уже наловчился узнавать заранее. Этот порядок вполне устраивал и его самого, и остальных обитателей Серого двора.

В-третьих, Рауль Дегремон был приятно удивлен тем, сколько его подопечных любит и поддерживает Андри. Сам Король Нищих за свою жизнь успел повидать всякого, и к магам относился вполне спокойно, но считал себя скорее, исключением, чем правилом. Но за те два года, что Андри у них прятался, жители Серого двора успели не только полюбить его самого, но и начать гораздо дружелюбнее относиться к магам в целом. Они приняли в свои ряды Секретный Ковен, не без страха и настороженности, но приняли. В школу, устроенную магами, теперь ходили не только дети, но и взрослые. А к мэтру Орсэлю обращались за советом едва ли не чаще, чем к самому Раулю.

Так что Андри мог бы волне гордиться собой: он начал выполнять свою клятву, еще не успев дать ее. Возможно, именно так и было бы проще изменить положение вещей для людей с магическими способностями: убедить народ в том, что чародеи вовсе не так опасны, как их рисуют. А там и сильным мира сего пришлось бы это признать. Но Рауль Дегремон всерьез боялся, что всей жизни его друга Андри на это не хватит.

За такими мыслями Короля нищих и застал целитель. Андри совершал свой привычный вечерний обход Серого двора, навещая тех, кто болел дома.

— Уютного вечера, твое величество! — с улыбкой поздоровался маг. Он был в своем обычном расположении духа.

— И тебе того же, мой придворный чародей! — в тон ответил Король Нищих и показал на стул напротив. — По кружечке?

— Нет, — покачал головой Андри, усаживаясь. — У меня свидание, не хочу, чтобы от меня пахло спиртным.

Рауль усмехнулся:

— Вот оно что… — взгляд Короля стал серьезным, когда он поднял свои карие глаза на мага. — Позволь мне кое-что тебе сказать.