Чтение онлайн

Семёныч поглядел на коллег.

– Скажите, Сергей, – спросил он, – вы когда-нибудь были в Японии?

– Я – военный человек, как вам прекрасно известно, – ответил я, – и не могу посещать страны, не одобренные Воентуром.

– Да, конечно, – кивнул учёный, – но… вы могли бывать там в детстве. Верно? Хотя, не важно. В Японии очень интересная национальная религия. Синтоизм называется. Её приверженцы считают, что буквально всё окружающее наполнено духами-ками. Реки. Озёра. Горы. Растения. Буквально всё, даже свалки.

– Очень рад за японцев, – ответил я, – но, пожалуйста, ближе к делу.

– Что ж. До недавнего времени эти воззрения, как и многие другие, казалось, не имели никакого отношения к реальности.

– А сейчас, что, имеют? – вмешался лейтенант, забыв о субординации. Я строго поглядел на него, но промолчал; он опустил взгляд.

– Современная математика и фундаментальная физика значительно продвинулись, – ответил учёный, – особенно Теория Информации и Теория Хаоса… вы ведь понимаете, о чём я?

– Все офицеры изучают высшую математику, – я пожал плечами, – к чему вы?

– Вы ведь слышали про бомбардировки Хиросимы и Нагасаки? – сказал учёный, – в то время никто ведь даже не задумывался о том, что происходит со сложными информационными структурами, вроде людей или животных, при практически мгновенной дезинтеграции. Какие интересные явления при этом возникают.

Мы с Ваней переглянулись.

– Просто понимаете, для японцев то, что случилось потом, не было странным. Это были просто ками, разгневанные и опечаленные трагедией. Которые вдруг захотели помочь родной земле, окружающим. Восстановить, так сказать, своё присутствие. Равновесие. Они даже смогли хранить это в секрете, довольно долгое время…

– …пока американцы не сообразили, что к чему, – вмешался Лев, хмыкнув, – впрочем, даже после этого они действовали очень осторожно!

– Не понимаю, – сказал я, – можно как-то ближе к делу? При чём тут ками?

– Мои коллеги стараются, – ответил Михаил, – но как в двух словах объяснить фундаментальнейшие проблемы современной физики? Только на примерах.

– Вы вряд ли это помните, и в школах это не проходят, – снова заговорил Лев, – но во второй половине прошлого века Япония вдруг показала невероятные темпы развития, сильно обогнав остальной мир. В основном за счёт развития самых передовых технологий. Они первыми открыли промышленную полупроводниковую литографию, и долгое время их компании, производящие оптику, Кэнон и Никон, занимали лидирующие позиции в производстве машин, которые делали полупроводники. Они даже были второй экономикой мира, можете себе такое представить? Потом, конечно, технологическое лидерство у них отняли. Поток новых технологий иссяк, страна пришла в упадок.

– Какое… – я хотел спросить: «Какое отношение это имеет к нашей ситуации». Но тут до меня начало доходить.

– Как… как это происходило? – спросил я, чувствуя, как вдруг пересохло во рту.

– Это знают только контактёры, – Лев пожал плечами, – а они предпочитают молчать.

– Но иногда бывают и прямые передачи, – добавил Михаил, – взять вездеход от пропавшей экспедиции. На борту были… скажем, технологические изделия, которые были не известны до этого случая. В официальном отчёте это не указано, конечно. Об этом знает только специальная группа нашего НИИ.

– Люди и животные гибли так близко, что грани между структурированными реальностями смещались. Информационные всплески не успевали абсорбироваться, – снова заговорил Лев.

– Кое-что прорывалось оттуда к нам, – добавил Михаил, – иногда это было очень полезно. Не всегда, но довольно часто. Новые технологические решения. Изделия. И даже готовая информация. Всё это обеспечило Японии технологический прорыв. Технологии из невозможных миров, если понимаете, о чём я.

– Они специально очень бережно подошли к сохранению наиболее пострадавшей части своих городов. Это, как они думали, обеспечит длительную сохранность конфигурации соприкосновения. Но сначала о происходящем догадались американские спецслужбы и учёные. Начали использовать это для собственного развития. И поток «откровений» начал иссякать. Пока не исчез полностью.

– До сих пор неизвестно, почему это произошло, – сказал задумчиво Семёныч, – японцы предпочитают думать, что это естественный процесс. Что соприкосновение затухает со временем. Но мы знаем, что ряд американских исследователей считают собственное вмешательство одной из причин деградации контакта.

– Я так понял, что-то подобное появилось на Новой Земле? На полигоне? – спросил я и тут же добавил: – но это ведь нелогично! Тут не было жертв. Тут вообще не было людей. Такие места ведь специально подбирались, чтобы минимизировать ущерб…

Учёные переглянулись. Потом Лев сказал:

– Верно, что людей тут не было… но вот насчёт животных…

– Тут было самое большое число погибших теплокровных за всё время ядерных испытаний, – добавил Михаил, – особенно птиц. Несколько десятков миллионов за раз… и не только они. Ещё белые медведи, тюлени. В общем, масштаб аномалии тут будет побольше!

– То есть, это не обязательно люди должны быть? – уточнил я.

– Любые сложные информационные структуры, – Михаил пожал плечами, – если вам интересно, птицы устроены не сильно проще нас…

– И что, строители должны были разведать, реально ли получить что-то полезное в предполагаемой точке… соприкосновения у нас? – предположил я.

Учёные снова переглянулись. Лев улыбнулся, и мне совершенно не понравилась его улыбка.

– Зона давно разведана, – сказал он, – более того, мы, наши контактёры, уже начали получать новые технологии. Вполне успешно.

Вот это было неожиданно. Офицеры моего профиля привыкли владеть всей полнотой информации. А тут, получается, меня использовали «в тёмную»! Не скрою – я немного растерялся.

– Гиперзвук, который вывел наши военные возможности на новый уровень. Лазерное оружие… Как вы понимаете, не предполагалось, что вы это узнаете. Всё, что требовалось – это поставить новые средства обнаружения на границе аномалии, создать заслон для диверсионно-разведывательных групп, которые, по нашим данным, активизировались в последнее время. Они проводят своих контактёров, надеются урвать кусок пирога. Мы предполагали, что гибель экспедиции – их рук дело, – признался Лев.

– А это не так? – уточил я.

– Нет, судя по всему, – Семёныч вздохнул, – они провалились в аномалию.

– Понимаете, у контактёра главная задача – это остаться на поверхности нашего мира. Не уйти туда, откуда приходят знания. И много чего ещё, кроме знаний. Нужно получить нужное – и тут же обратно. Внутрь – нельзя. Оттуда ещё никто не возвращался.

– Скажите, а тот снайпер, который убил Михалыча, – продолжал Семёныч, – вы… не разговаривали? Ну, может перед тем, как вы его…

– Это не я его, – я покачал головой, – он сам себя. Да, он сказал что-то вроде: «Ты крутой! Встретимся на другой стороне». Это что-то должно значить?