Чтение онлайн

Вера помолчала. Передо мной по темной ленте дороги перелетали тонкие покрывала снежной поземки. Красивое зрелище. Я уже забыл свой вопрос, когда услышал отзыв:

– А зачем мы с тобой живем?

– В смысле?

– Разве у нас гармония?

Я начал нервничать, теребить руль, стучать по нему пальчиками. Стрелка спидометра медленно поползла дальше по шкале, минуя метку «110» и приближаясь к «120». Обычно я не превышаю скорость настолько безответственно. Поговорка о русском, достигающем оргазма от быстрой езды, ко мне не относится никоим образом, потому что я предпочитаю увидеть, как женится и стругает мне внуков мой сын. Но иногда я не в силах сопротивляться порыву, и виной тому – моя супруга. У Верки было много недостатков разной степени тяжести, но самый чудовищный, на мой субъективный взгляд, заключался в ее способности выносить мой мозг, занятый слежением за дорогой.

– Давай сейчас не будем, – мягко отстранился я от неприятного разговора.

Вера меня не услышала.

– Не хочешь признать, что у нас есть проблемы, которые нужно решать?

– Милая моя… я признаю существование марсиан и даже наличие честного человека в правительстве, но не сейчас.

– Конечно…

Она надула губы, отвернулась к окну. Я надеялся, что на этом закончится, но ошибся.

– Маринка тоже хочет от него уйти.

– Что значит – тоже?

– То и значит. Какой смысл тратить жизнь на человека, который тебя не ценит.

– Считаешь, я тебя не ценю?

– А разве ценишь?

– Я очень тебя ценю. Особенно сейчас, когда достаточно одного неуверенного движения рук, чтобы мы продолжили дискуссию в офисе архангела Гавриила.

– Я не знаю никакого архангела.

– Сочувствую.

Еще один чудовищный недостаток Веры заключался в том, что свое невежество она пыталась скрыть высокомерным равнодушием. Она не спросила: «А кто такой архангел Гавриил?», – но предпочла отметить, что чихать на него хотела.

Я сжимал руль все сильнее. Перевел взгляд на панель управления приборами. В последний раз наша перепалка в автомобиле на большой скорости закончилась разбитыми кнопками включения отопления и подогрева сидений. Что мы сломаем на этот раз?

– Да будет тебе известно, – начал я свой просветительский монолог, – что архангел Гавриил открывает тайные знаки Бога. Например, деве Марии он сообщил благую весть о рождении у нее сына. Он же, кстати, предсказал и ее кончину. А у иудеев, например, Гавриил вообще является ангелом смерти. Он приходит к жертве с длинным заточенным тесаком и забирает невинную душу.

– В Википедии вычитал?

– Ага.

– Очень интересно. Хочешь подчеркнуть свое интеллектуальное превосходство?

– Я хочу подчеркнуть, что не хочу говорить глупости.

– Разговор о нашей совместной жизни ты считаешь глупостью?

Я промолчал. Стрелка спидометра давно миновала экватор.

Что, черт побери, происходит?! Почему я не могу ответить ей адекватно, хотя ясно осознаю нелепость ее аргументов? Ведь неуместность этого разговора была очевидна. Почему я молчал, хоть и чувствовал, что она меня разоружает? Да, она права, нам нужно говорить и говорить о том, как мы живем и почему так живем, но разговор этот (точнее, с некоторых пор – лишь попытки разговора) всегда заканчивается одинаково: я несу на себе груз вины за ее бездарно прожитые годы. Она не несет, я – несу. Может, я святой?

Я затосковал по термосу со смородиновым чаем и бутербродам. Похоже, маленький праздник семейного дорожного чревоугодия накрылся медным тазом. Мы самым чудесным образом в сотый (тысячный?) раз уничтожили возможность радоваться простым и приятным вещам.

– Давно ты притворяешься, что испытываешь оргазм со мной? – спросил я, не отворачиваясь от дороги. Не услышав в ответ ни звука, осторожно повернулся. В глазах у Веры блестели слезы. Мне бы остановиться в тот момент, но нет – шанс был упущен. Руки жестко сжимали руль, стрелку спидометра лихорадило. Деревни, автозаправочные станции, придорожные кафе пролетали мимо нас, как черно-белые слайды на крутящемся барабане.

– Будем считать, что ты ответила. Хотя я и сам догадывался, что могу в постели хоть волчком вертеться, хоть на голове стоять – тебе один хрен. Меня только одно интересует: как давно? Сколько лет я выкладываюсь вхолостую?

– С тех самых пор…

– С каких?

– С того вечера, когда завис с этой сучкой.

– Господи боже, с какой еще сучкой?!

Машина взвыла, бросилась вперед, едва не соскочив в засыпанный снегом кювет.

– С рыжей.

– О, блин… да не зависал я с ней! Мы просто выпили по бокалу шампанского!

– После которого она висела у тебя на шее как шарфик.

– Она была пьяна и действительно мало отличалась от шарфика!

– Она прекрасно понимала, что делает, и мое присутствие ее не остановило. Не будь меня рядом, она спустила бы тебе штаны и отсосала…

Тут я не выдержал, заорал:

– И это было бы здорово, дорогая, потому что ты не отсасывала мне уже целую вечность!!! Куда мне идти, к шлюхам?! Я не хочу к шлюхам, я старомодный дурак, я хочу заниматься этим с человеком, которому как минимум симпатизирую… да что я, господи, объясняю тебе опять!

– Хочешь, чтобы я сделала это прямо сейчас?

Верка развернулась ко мне, протянула руку к ширинке. Кажется, она действительно собиралась расстегнуть молнию на брюках.

– Прекрати…

– Нет, почему, ты же об этом мечтаешь! Давай, доставай, я все сделаю как надо и проглочу, как ты любишь!!!

Она чуть не плакала, но дрожащие пальцы при этом проворно расстегнули пуговицу на штанах.

– Да что с тобой, Вера! Перестань!!!

Я перехватил ее руку, отбросил. Получилось довольно грубо, будто я оттолкнул ее. Вера отшатнулась к дверце. С минуту не говорила ничего, потом начала медленно приколачивать мои конечности ржавыми гвоздями к кресту:

– Да, я плохая любовница… наверно, гораздо хуже твоей рыжей. Меня никто этому не учил, у меня до тебя был лишь один мужчина, да и тот только прибегал вечером по пятницам и понедельникам, быстро кончал мне на живот и убегал к жене. Я была у него дыркой, понимаешь… дыркой!!! И для тебя я тоже – дырка! Ни души, ни сердца, ни желаний. Ничего не нужно – ни цветов, ни мороженого, ни кино, ни ресторанов, ни просто спросить, как прошел день, о чем я думаю и чего хочу, какая кофточка мне в магазине понравилась, кто мне улыбнулся на улице, сделал комплимент, нравлюсь ли я еще кому-нибудь, кроме собственного мужа…

Она протянула ко мне руки ладонями вверх.

– Посмотри.

Я бросил короткий взгляд.

– А теперь сюда посмотри. – Она указала двумя указательными пальцами на темные круги под глазами. – А мне всего тридцать…

Она взяла небольшую паузу. Я слушал ее всхлипывания, и сердце мое теперь раскалывалось на маленькие кусочки. Лишь одна вещь в этой жизни может тронуть меня – это искренние слезы. Не важно, плачут ли дети, женщины или взрослые мужчины, я всегда хватаюсь за горло, будто слезы эти душат заодно и меня самого.