Чтение онлайн

Слезы делают человека беззащитным.

– Я хочу второго ребенка, – сказала Вера. – И еще хочу пожить для себя, хочу быть интересной, сексуальной, желанной…

Она шмыгнула носом. Я уже готов был обнять ее, но уже в следующую секунду она допустила серьезную ошибку:

– Почему ты не можешь мне этого дать?!!

Укол! Новый укол в сердце. Снова лишь я отвечаю за наши общие неудачи. Если бы в тот раз она воздержалась от обвинений и просто посетовала, что плохо у нас получается быть счастливыми, клянусь, я бы действительно остановил машину на обочине, прижал бы Верку к себе и покрыл лицо поцелуями. Пусть на короткое время, но между нами установился бы мир, потому что я знаю: несмотря ни на что, эта женщина отдаст за меня все, что у нее есть, в том числе и жизнь… Но, увы, она вновь выступила в роли прокурора, а я по-прежнему сижу в клетке, как опасный для общества рецидивист. И так было всегда. И так будет…

– А мне кто-нибудь дает?! – рявкнул я, вдавив педаль газа до упора. Двигатель взревел. – Мне кому плакаться?! Почему я должен каяться все время?! Каяться, каяться, каяться… Я устал носить этот кирпич на шее!

– Не гони…

– Почему, я тебя спрашиваю?!

Я пытался перекричать двигатель, но машина ревела так страстно и разгонялась так быстро, что голос мой терялся. И я заводился еще сильнее и кричал еще громче. Я даже не замечал, что глаза у Веры, глядящей на дорогу, становились большими.

– Не гони так! – крикнула она, но смысл фразы я понял лишь по губам и мимике.

Вскоре я и сам увидел, насколько опасной стала наша скорость. Мир по обеим сторонам шоссе превратился в две серые полоски с мелькающими белыми и черными пятнами, а асфальтовая лента дороги перед нами, наоборот, словно застыла. Мои конечности заледенели.

Собака… я увидел впереди пса. Он пересекал дорогу примерно в двухстах метрах от моей машины. Несчастная глупая псина, потерявшая хозяина и в испуге мечущаяся по окрестности в поисках живой души.

Вот тут я реально испугался и отпустил ногу с педали газа, чтобы поставить ее на тормоз…

– Я не знаю, что с нами произошло, – сказал я в темноту. В ответ не услышал ни звука. Только холодильник на кухне вздрогнул, очнувшись ото сна.

Я посмотрел на свою возлюбленную. Она уже сопела, уткнувшись носом мне в плечо и обнимая одной рукой. Я ощущал бедром ее нежный пушок внизу живота. Она не надела трусики… моя маленькая прелесть.

Утром я проснулся в одиночестве. Точнее, проснулся раньше рассвета, но одиночество осознал лишь утром, когда окончательно разомкнул глаза (я уже привык спать один и теперь всю ночь ворочался, ощущая рядом еще одно тело, пусть и столь прекрасное, но все же постороннее).

Я сразу почувствовал, что нахожусь в квартире совсем один. Ее не было в кухне, где она могла бы готовить мне завтрак, она не плескалась в душе и не выносила мусор. Ее точно не было со мной.

Впрочем, не стоило паниковать. Она ведь могла выйти в магазин за свежим сыром, например, или молоком. Она девочка вроде хозяйственная, деловитая, организованная.

Я потянулся, развел руки в разные стороны, зевнул. Тут же заметил на прикроватной тумбочке записку – прямоугольный клочок бумаги, вырванный из моего кухонного блокнота.

В записке красовалось всего одно слово:

«Прости».

…Я снова на вокзале. Нет никакого ангела и быть не могло. Вокруг снуют пассажиры с сумками, ребята из охранного агентства и менты. Монотонный женский голос по радио объявляет о посадке на поезд, следующий из Новосибирска в Адлер. Все тот же вечный Адлер, как единственно возможный город счастья на земле. В общем, все как всегда… просто я задремал в зале ожидания на втором этаже.

Пробуждение не принесло мне хорошего настроения. Возле киоска с периодикой стоял высокий темный человек. Он смотрел на меня. Смотрел с мрачным интересом, будто на диковинное, но опасное животное.

Вокзальная мафия готовила покушение.

День второй – 30 декабря

ТЕНИ

С каждым днем их становилось все больше, этих высоких темных людей. Не подумайте, что у меня едет крыша по Кингу, но иначе как «темными людьми» я их назвать не могу. Они выделялись из общей пестрой массы пассажиров. У них обязательно серая или черная не по сезону одежда, такого же оттенка головной убор, обязательно высокий рост, мутный цвет лица и пристальный взгляд. Темный пристальный взгляд. Так смотрят из подворотни карманники или маньяки-убийцы, прицеливаясь к жертве.

Впрочем, мои «маньяки» как будто и не прятались от меня, толкались возле кофейных автоматов и платежных терминалов, сидели в креслах возле фонтанов на первом этаже, разговаривали с девушками, покупали что-нибудь в продуктовых магазинах (один из них вышел из стеклянного павильона с большим пакетом попкорна, совершенно счастливый). Но я спинным мозгом и мурашками по всему телу чувствовал, что они ищут меня в толпе, высматривают и выжидают момента, когда смогут схватить. Интересно, где они будут меня убивать? В туалете?

Вырасти глаза на заднице, приятель, или вообще вали отсюда, сказал мне капитан Самохвалов.

Прости, друг, ни того, ни другого я сделать не могу. Мне еще надо дождаться мою Любовь.

Пообедал скромно. Попросил Ирину нарезать мне свежих бутербродов. Те, что лежали у нее на прилавке, выглядели так, будто их уже кто-то поел. Ирина смешно надула губки, демонстрируя одновременно и обиду, и признание собственной вины, но просьбу выполнила. Парочку длинных бутериков с листьями салата, ветчиной и сыром дополнила чашка прекрасного свежесваренного кофе. Ирочка умница, но поговорить с ней мне снова не удалось. Она суетилась под прилавком, производила какие-то сложные манипуляции с бутылками, и ее конский хвостик волос то и дело подпрыгивал над стойкой. Чертовски интересная девушка, подозреваю, что не только внешне, но и внутренне. Иногда она смотрит долго и вдумчиво, и я ожидаю, будто раскроет сейчас рот и в два приема сцапает меня, как кошка неприкаянного голубя, затащит в постель, а потом и в загс.

Но ничего подобного, конечно, не произошло. Не может мой организм, и уж тем более моя психика, осваивать две любви одновременно. Слишком хлопотно и глупо, отдает шизофренией… хотя мой первый в жизни психолог, которого я повстречал в институте, уверял меня, что человеческое сердце способно вместить большое количество Любовей самого разного свойства.

Случилось это на втором курсе. Я был околдован однокурсницей – милой сексуальной брюнеткой с круглой попой, похожей на кунцевскую булочку. Я запал на внешность, а уж потом разглядел и все остальное. С мужчинами такое случается сплошь и рядом, если это вообще не единственный у мужиков способ выбирать спутниц. В общем, влюбился до беспамятства – только о ней и думал с утра до вечера. На лекциях сидели вместе, домой шли взявшись за руки, даже пытались снимать вдвоем квартиру (девушка приехала учиться из областного машиностроительного городка). Она называла меня «любимым», «единственным», «неповторимым», но через полгода охладела. Я-то отдавался чувству всерьез, по юношеской неопытности своей, а она уже двоих таких оприходовала, причем оба были «любимыми» и «единственными». Не знал я, дурачок.

Горевал долго. Паршиво было на душе так, что хоть волком вой, хоть кошек вешай. Выбор небогатый, как видите. Лекции пропускал, пил горькую, с однокашниками ругался, преподавателей игнорировал. Выныривал на поверхность бытия из похмельной пучины, как ловец жемчуга, – хватануть воздуха и исчезнуть снова. Насобирал «хвостов» по самым разным предметам столько, что даже половина из них могла навеки похоронить меня на дне.

Не знаю, сколько бы это все продолжалось, но точно могло закончиться отчислением и белой горячкой, кабы не поймал меня однажды в кафе напротив института наш преподаватель по психологии Виталий Дрягин, средних лет дядечка с аккуратной бородкой и элегантными очками. Прямо там, за стойкой бара, он и прихватил меня за грудки, не дав возможности сбежать.