Чтение онлайн

– Рассказывай.

Я тогда еще не успел набраться, вполне сносно владел языком. Рассказал все, как есть.

Дрягин думал минуту, перекатывая во рту зубочистку, потом взял у бармена целую тубу этих деревянных палочек и высыпал содержимое на стойку. Положил одну зубочистку передо мной горизонтально.

– Это твоя любовь к девушке, – сказал он.

Я хмыкнул, но промолчал.

– С ней все ясно, она ушла, оставив тебя в крайнем смятении… Но позволь мне спросить, что еще ты любишь, кроме нее? Что наполняло твою жизнь до того момента, как ты ее встретил?

Я сконфузился, ожидая скучной лекции о борьбе с алкогольной и любовной зависимостью, но профессор настаивал на ответе.

– Кино люблю, – сдался я.

– Кино… что ж, отлично. – Дрягин положил справа от первой зубочистки вторую, продолжив ровную линию. – Еще что?

– Ну, читать люблю, фантастику, триллеры, драмы.

– Здорово, кладем сюда фантастику и триллеры. – Цепочка зубочисток увеличилась еще на одно звено. – Дальше.

– Люблю сидеть на берегу озера и слушать, как шумят волны… люблю пельмени, первый глоток холодного пива, прогулку по проспекту Ленина летом после девяти вечера…

Я вспоминал все, что действительно доставляло мне удовольствие до того момента, как эта девчонка запудрила мне мозги. Вспомнилось колоссальное количество интересных вещей. Линия зубочисток оказалась очень длиной, едва ли не в метр. Я смотрел на нее обалдевшими глазами. Кажется, и бармен обратил на нас внимание.

– Видишь, – сказал Дрягин, отметив одной рукой правый конец цепи, а другой – левый. – Вот это все, что наполняет твое сердце счастьем. Точнее, почти все, потому что таких вещей наверняка больше, ты просто не все вспомнил. Длинная, правда?

– Угу.

– А теперь убираем центральное звено.

Он аккуратно выудил из цепочки первую зубочистку, которая символизировала мою сбежавшую невесту, переломил пополам и сунул обломки в задний карман джинсов.

– Стало твое счастье меньше?

Я покачал головой.

– Незначительно, – согласился психолог. – Все, что ты любил, по-прежнему с тобой. Нужно всего лишь заполнить образовавшийся пробел. Так, кладем твои роликовые коньки с левого края в центр – оп-ля, цепочка снова цела.

Он повернулся ко мне, положил руку на плечо.

– У тебя еще есть шансы сдать сессию и нагнать поезд. Запомни то, что я сейчас сказал, и продолжай функционировать как полноценный здоровый организм. А это оставь на память.

Он собрал зубочистки со стойки в горсть и отдал мне.

Клянусь, я хранил их, пока не использовал одну за другой по прямому назначению. Дрягин преподал мне хороший урок…

Но, увы, предложенная им антикризисная программа в моей нынешней ситуации почему-то не сработала. Ведь я продолжал сидеть на вокзале и горевать по своей любимой, уехавшей в ночь.

Разделавшись с обедом, я поблагодарил Ирину воздушным поцелуем и поднялся. На площадке у фонтана заметил суету и яркий свет. Телевизионщики что-то снимали, брали интервью. Очень интересно. Я стал подбираться поближе с явным намерением попасть в кадр, а если повезет, то и сказать в камеру несколько слов.

Вокруг фонтана стояли полукругом алюминиевые кресла. Я занял крайнее, закинул ногу на ногу, сделал вид, что скучаю. У фонтана девушка с микрофоном слушала, что говорит мужчина лет шестидесяти в зимнем пальто. Мужчина волновался, все время порывался забрать у девушки микрофон, она одергивала его, но дед снова пытался. Не знаю, о чем они говорили, но нить разговора в какой-то момент явно ускользнула от обоих – все их внимание поглотила борьба за право обладания микрофоном. Когда мужчина, наконец, закончил монолог, девушка с натянутой улыбкой поблагодарила его и отправила восвояси. Он нахлобучил на голову старомодную шапку из какого-то потрепанного черного меха и двинулся по своим делам. Оператор выключил лампу, опустил камеру. Девушка-интервьюер стала с жадностью оглядываться вокруг.

Моя жена всегда говорила, что я обладаю талантом останавливать на себе взгляд. Когда-то давно в советском молодежном журнале «Ровесник» так написали об Эдди Мерфи, пояснив, что подобными способностями обладают все гениальные актеры. Возможно, однажды это сыграло злую шутку и с самой Верой (если называть многолетний брак, закончившийся разводом и безотцовщиной, шуткой). Она увидела меня в толпе на шумной вечеринке в честь юбилея университета. Я не принимал участия в фуршете, сидел в стороне, читал книгу Юрия Козлова «Изобретение велосипеда» в старой, потрепанной и изогнувшейся от времени обложкой. Я купил ее еще в конце восьмидесятых и с тех пор перечитывал раз в пару лет, чтобы не терять цельности личности. Верка меня увидела, подошла, заговорила. К тому моменту она выпила пару шампанского и была весьма склонна к новым неожиданным знакомствам, к тому же и со своим непутевым бой-френдом только что рассталась.

– Вы знаете, что умеете останавливать на себе взгляд? – сказала пьяная Вера. – Весьма редкий дар в наших кругах. Я уже целый час за вами наблюдаю…

С тех пор я верю в это, но, увы, останавливаю на себе лишь взгляды ментов, карманников да старушек, которым нужно помочь перейти дорогу.

Но вот взгляд девушки с микрофоном останавливается на мне, примерно с пару секунд оценивает и становится теплым. Девушка шагает прямо на меня.

– Здравствуйте, телекомпания РТВ, у вас найдется для нас пара минут?

– Да, – говорю, – конечно.

– Мы хотим взять у вас небольшое интервью.

Я поднимаюсь с кресла, чувствуя, что поступил бы неправильно, позволив девушке разговаривать со мной свысока. Теперь мы с ней лицом к лицу. От нее пахнет туалетной водой «мандарина дак» – точно такими же пользуется моя любимая. Я схожу с ума от этого запаха, у меня совершенно едет крыша. Я не специалист в парфюмерии и могу ориентироваться лишь по мимолетным ассоциациям, но достаточно легкого дуновения, чтобы я вспомнил, где нахожусь и по какой причине. У меня сворачивает желудок.

Любимая, любимая… кто послал тебя, кто подарил и отнял, не поинтересовавшись, желаю ли я того, – Бог или Дьявол?

Ай, не все ли равно…

– С вами все в порядке? – спрашивает журналистка. На ее милом личике с ямочками на щеках написано беспокойство. Наверно, она уже отчаялась взять сегодня нормальное интервью у нормального гражданина.

– Да, конечно. Что вы хотели спросить?

Она суетливо поправляет свою милую голубую кофточку, заглядывает в блокнот.

– Мы делаем большой документальный фильм. О дороге…

– О железной?

– Нет, о дороге вообще… и о нашем гостеприимстве. О разных людях, которые оказались здесь по разным причинам, о гостях, о тех, кто здесь проездом. В общем, вы понимаете.

Она оглядывает просторный зал, задерживается на фонтане у себя за спиной. В центре композиции стоит древняя бронзовая воительница в шлеме и с мечом. Без воды. Оба фонтана почему-то безмолвствуют.

– Здесь комфортно, – говорит журналистка. – Вокзал – как перекресток дорог. Можно пересесть в другой поезд, который повезет тебя в обратную сторону, а можно застрять здесь навсегда, правда ведь?