Чтение онлайн

— Да, вы правы, матушка, пойду найду для них комнату, где они будут жить, и ещё надо найти кормилицу.

— Идите, сестра Катрин, вы всё сделаете в лучшем виде, я знаю. Позаботьтесь о малышах.

— Матушка, в письме говорится, что мальчиков зовут Марк и Твен. Но кто из них кто?

— Вы видели сестра, что они абсолютно одинаковы, два мальчика-близнеца похожи друг на друга как две капли утренней росы. Но всё-таки одно отличие я заметила. Это их глаза. У одного мальчика они глубокого серого цвета.

— Но глаза детей могут меняться с возрастом!

— Я это знаю, но сейчас они у него серые, а у другого мальчика — голубые, как у всех детей в их возрасте. Я надеюсь, что они у него не изменятся. Поэтому он будет Твен. Это хорошее имя, у мальчика с таким именем будет твёрдый характер, он будет достаточно упёртый и всё всегда будет перепроверять, будет стараться докопаться до истины. Именно он и раскроет тайну их матери, я в это верю.

— Дай-то бог!

— Идите, сестра, принимайтесь за работу. У вас теперь новая обязанность — забота об этих малышах. Я вверяю вам эту работу и знаю, что вы с ней справитесь. С богом!

Сестра Катрин взяла малышей на руки и направилась из кабинета в сторону другого крыла церкви. Здесь, в этой части церкви, и предстоит жить мальчикам несколько лет. Это будут самые лучшие и самые спокойные годы их жизни.

Находясь в тени деревьев, человек наблюдал за главным входом в церковь. Он сидел здесь уже достаточно долго, и мышцы затекли от усталости. Всю ночь он жутко мёрз и пытался согреться алкоголем из фляжки, которая была припрятана во внутреннем кармане куртки.

Человек вставал, потом садился, затем снова вставал. Так организм боролся со сном, ведь пропустить важное он не имел права.

Деревья скрывали его полностью, не давая увидеть случайным прохожим. Он видел всё, что происходило на пороге церкви. Вот вышла старая монашка, увидела детей и, недолго думая, схватила кулёк и побежала с ним внутрь.

— Всё нормально — теперь её дети находятся в церкви. Когда придёт время, останется только забрать их оттуда и передать заказчику, — человек поёжился и собрался было уходить со своего укромного места, но тут увидел одну странную вещь. Дверь церкви снова распахнулась, и оттуда выбежала та же самая монашка. Она наклонилась и схватила какую-то вещь, которая лежала на пороге и была не видна из его укрытия.

— Что, чёрт побери, она схватила? — он попытался разглядеть, что держит в руках монашка, но как ни напрягал глаза, так и не увидел.

— Вот я олух, надо было взять бинокль! — он ударил ладонью себя по лбу и смачно выругался.

Монашка скрылась за дверями церкви, не зная того, что в этот момент кто-то следил за каждым её шагом и что теперь мальчики были под тщательным наблюдением и находились в опасности. Как мать ни пыталась сохранить им жизнь, спрятав в церкви, кто-то был хитрее и умнее, раз разгадал её план так быстро.

Глава 11. Психиатрическая лечебница

2003 год, Новый Орлеан, штат Луизиана

 Твен лежал в палате и смотрел на белый потолок, представляя, что можно было бы на нём написать. С самого первого дня своего пребывания в больнице он хотел расписать его красками, чтобы тот не был таким белоснежным. Холст не должен быть белым, ему это не свойственно. На холсте обязательно должны быть отражены мысли художника. Вот и сейчас Твен никак не мог найти себе места — ему хотелось схватить краски и начать писать. Он слез с кровати и лёг на пол. Так потолок находился от него ещё дальше и выше, и ему уже не казалось, что он давит на него своей белизной и мощью.

Завтра он возвращается домой к брату. К человеку, который засунул его в эту психиатрическую лечебницу, потому что начал бояться, что Твен может что-то с собой сделать. Его выписывали, потому что он больше не был опасен для общества и для самого себя — так сказал главврач. Он не знал, радоваться или огорчаться этой новости, так как привык быть здесь с такими же, как он, и поэтому не мыслил себя в каком-то другом месте.

Здесь Твен пробыл два года, и теперь предстояло научиться жить без страхов и припадков. Они одолевали его постоянно, но он умел с ними справляться. Страх остаться одному без семьи. Страх, что его больше никто никогда не полюбит. Страх, что вернётся Уилл Браун и снова начнёт его избивать.

Бороться с этими фобиями ему помогала живопись. Твен переносил их на холст с помощью кисти и красок, и становилось легче. Он писал, сколько себя помнил. В голове постоянно крутились картины мира — прошлого, настоящего, будущего. Лица, события, пейзажи. Они перемещались, взаимодействовали, жили своей жизнью. Когда им не хватало места в голове, тогда Твен брал в руки кисть и пропадал вместе с очередным героем в его мире, стараясь как можно чётче перенести это на белоснежный холст.

За время пребывания здесь Твен написал двенадцать картин, точнее сказать, тринадцать. Последнюю он сжёг. Эта была плохая картина, потому что на ней был изображён один из его страхов. Он больше не мог сидеть в его голове, и тогда врач попросил Твена изобразить страх на холсте. Получилось очень правдоподобно. На картине был изображён Уилл Браун с ружьём — он стрелял в Красавчика. Твен стоял рядом со своим любимым конём — он пытался защитить животное от разъярённого человека и смертельной пули.

После того как лечащий врач увидел эту картину, ему стало ясно, что происходит с Твеном. Он предложил единственно правильный выход из сложившейся ситуации — уничтожить холст и, таким образом, попытаться избавиться от страха, сидящего в голове. Твен, недолго думая, принял это предложение: он решил, что сжечь картину будет лучше всего. Когда полотно горело, Твену доставляло особое удовольствие наблюдать, как кожа на лице Уилла начинает пузыриться и стекать вниз под воздействием огня, превращая этого мерзавца в пепел. После этого своеобразного ритуала ему стало легче — так сказал лечащий врач. Твен ему поверил.

Что стало с Уиллом Брауном на самом деле, он не знал. После того случая с конём, который произошёл несколько лет назад, Уилл, возможно, всё ещё находился в коме. А может, уже нет. В любом случае Уилл Браун ждал удобного момента, чтобы отомстить за себя. А для этого ему нужно было, чтобы братья вернулись. Поэтому они и сбежали, будучи ещё пацанами, чтобы их усыновитель не нашёл братьев и не совершил возмездие.

В дверь палаты постучались, она приоткрылась, и вошёл доктор. Под расстёгнутым медицинским халатом виднелись тёмные брюки и белая рубашка. Это был лечащий врач Твена, который вёл его с момента поступления в эту клинику.

Твен был хорошим пациентом: не буйным, не скандальным, не злым. Таких, как он, врачи называют идеальными пациентами. Яну нравилось общаться с ним, слушать его, подсказывать, как поступить в той или иной ситуации. Он помог Твену побороть его страхи, какие-то — кардинальным путём, например, тот страх, связанный с усыновителем. Другие исчезали быстрее и больше не возвращались — например, страх Твена остаться одному на земле, никем не любимым. С этим Ян боролся по-другому. Здесь хорошо помог брат пациента, Марк. Он часто навещал Твена.