Чтение онлайн

– Что? – переспросила Лера.

– «Кофейный роман», - рассмеялся Вересов. – Вот от тебя не ожидал. Ладно бы Хемингуэя!

– Ааа… Мне интересно. Все-таки Марина Николаевна…

– Марина Николаевна!

– Кофе будешь? – спросила Лера, отодвигая книгу.

– Буду. И тебя буду.

Лера хихикнула и вскочила на ноги. Он легонько ущипнул ее за зад. Она взвизгнула и умчалась в комнату.

– Сам себе делай кофе! – раздался оттуда ее голос.

К тому времени он уже не хотел никакого кофе. Не сейчас. Он взял со стола книжку и вместе с ней ломанулся за Лерой.

– Компромисс, - проговорил он, показавшись на пороге, - я главный в спальне, а ты – на кухне.

– Договорились!

– А в Зазимье со мной поедешь?

Лера набрала побольше воздуха и спросила:

– Когда?

– Когда закончим все наши дела в спальне и на кухне.

– Давай не сегодня, - попросила она.

– Черт! А я думал, ты сегодня покладистая!

– Кирилл…

– Двадцать пять лет Кирилл. Там кумирша твоя будет, - Кир продемонстрировал книжку.

Она жалобно посмотрела на него. Он выдохнул. Бросил книжку на полку и демонстративно уселся возле нее на кровать, подтягивая трусы.

– Автограф хоть привезти тебе? У меня там связи есть, все такое.

– Не надо, - замотала Лера головой.

– В следующий раз не отвертишься.

– Ну Кирилл, - прошептала она.

– Лер, - шепнул и он, скорчив умоляющую рожу.

– Потом как-нибудь.

– Ну-ну, - выдохнул он и, наконец, ее поцеловал.

Завершение дел в спальне, где главным был Кирилл, и на кухне, где заправляла Лера, заняло несколько больше времени, чем планировал Вересов-младший. Но хотел он того или нет, а в Зазимье ехать пришлось. Потому что четыре дня в одних и тех же брюках – все-таки перебор. И совершенно пофигу, что в них ходить ему особо не довелось. Разве только к входной двери, когда приезжал очередной курьер из доставки еды.

В конце концов, пора было выбираться в мир, к людям. Эта мысль не доставляла никакого удовольствия. И с подобной необходимостью он готов был мириться лишь при условии, что, вернувшись обратно, он найдет Леру там, где оставил. Вересов-младший превратился в отвратительного собственника. И не особенно переживал по этому поводу. Оно того стоило. Оно стоило всего на свете.

До дома в Зазимье он добрался уже сильно после полудня. Собственно, солнце медленно, но верно клонилось к закату. Все пространство двора занял огромный черный танк Закревского. Предвкушая продолжение вечной Санта-Барбары в святом семействе Вересова-старшего, Кирилл решительно вошел.

Предчувствие его не обмануло.

Из кухни, где, несомненно, вершилась история литературы, на весь дом голос Марины вещал:

– Я не ожидала, что будут такие продажи. Честно, не ожидала! В издательстве хотят дополнительный тираж выпускать… Я от этого всего разве что под стол не лезу! И знаешь, в чем самая жесть, а? Знаешь?

– Я не до конца уверена, что хочу знать, - ответил ей негромкий голос Вероники.

– Мозгунова! – трагичным голосом продолжила Вересова. – Фастфуд, говорит. Никчемное чтиво! Ник, я туда всю душу вложила, понимаешь?

– В творчестве я ничего не смыслю, Марин.

– Никто не смыслит, - раздался вдруг всхлип. – Теория литературы, критика – все это такая чушь! Тут только два варианта. Либо пишешь, либо не пишешь. И если можешь не писать, то нечего и пробовать… В общем, завязываю!

– Из-за Мозгуновой? Не сто?ит. Всегда и во всем найдется тот, кто будет критиковать.

Ненадолго повисло молчание. Кирилл напрягал уши, как мог. Встреча на Эльбе свершилась, а он ничего не слышит!

– Ник, мне таааак стыдно, - наконец, протянула Марина.

«Пьяная», - констатировал Кир.

Ответа Ники он так и не дождался. Возможно, она кивнула. Зато по первому этажу пронесся тайфун из трех детей и Аллы Эдуардовны. Кто-то у кого-то отнял мяч. Кто-то требовал вернуть обратно. Кто-то просто весело орал. Среди всех Кирилл успел рассмотреть Машкину русую головку. Рыжая и черная, по всей видимости, принадлежали гордой фамилии Закревских. Алла Эдуардовна пыталась увещевать, соблазняя ужином.

Кирилл рассмеялся и поднялся на второй этаж, чтобы добраться до «своей» комнаты. И заодно напороться на отца и Ярослава Сергеевича. Они расположились в креслах посреди коридора и задумчиво курили. Оба. Окно, что примечательно, было открыто.

– Привет! Я за вещами! – сообщил Кир.

– Привет! – отозвался отец. – Квартира точно пригодна к проживанию?

– Не знаю, - пожал плечами сын. – Я пока у Леры живу.

– Где-где? – уточнил отец.

Закревский издал негромкий смешок и с любопытством осмотрел Кирилла с ног до головы. Тот снова пожал плечами.

– Лера Митрофаненко. Характеристики можешь у Марины спросить. Ее любимая ученица.

– Это многое объясняет, - кивнул Вересов-старший. – Привет своей Лере передавай.

– Передам. А у вас чего происходит?

– Да ничего особенного, собственно.

– Помирились?

– Говорят, что да.

– Закрепляют результат, - выдал Закревский.

– Вроде, даже успешно, - добавил Макс.

– Ну… удачи вам, - рассмеялся Вересов-младший и все-таки отправился собирать вещи.

Это заняло не так уж много времени. Улыбался от уха до уха, когда до него доносились крики детей или причитания Марины – он жил прямо над кухней. Если говорить громко, то слышно. И спешил. Очень-очень спешил домой. К своей Лере. Смахивал рубашки с вешалок в сумку, собирал мелочевку и гаджеты по углам. И думал о том, что это пятое воскресенье с тех пор, как она у него появилась. А казалось, была всю жизнь.

Возможно, и была. Только он об этом ничего не знал много лет.

Когда спустился обратно на первый этаж со своей сумкой, обнаружил, что Алла Эдуардовна все-таки согнала всех на кухню ужинать. Во всяком случае, оттуда теперь звучали все сразу голоса. И по всему дому разносился божественный запах выпечки. Кир усмехнулся: на следующей неделе он все равно притащит Леру сюда возобновлять знакомство. Теперь обязательно. Потому что это его семья.

Уже обуваясь, на тумбочке в прихожей обнаружил Маринкину книжку. Этот ее дурацкий «Кофейный роман», который наделал столько шуму. Вариантов было два. Либо сама авторша бросила, либо Алла Эдуардовна в неравной схватке с семействами Вересовых и Закревских посеяла. Ведомый странным порывом, Кир благополучно умыкнул томик в твердом переплете с глянцевой обложкой. И, устроившись в такси и продолжая посмеиваться с произошедшего, происходящего и того, что, возможно, вскоре произойдет, не выдержал. Не утерпел. Да и разве тут утерпишь?

Раскрыл роман. Посмотрел титулку. Улыбнулся. Перелистнул.

«- Смилуйся, хозяин. С утра маковой росинки во рту не держал.

– Твой желудок меня мало волнует. А вот финансовое положение конторы – даже очень. И либо ты сейчас включаешь свой мозг, либо отдам хорошее дело кому другому. А гонорар там будет приличный, поверь».

Кирилл негромко хохотнул. Пролистал чуть дальше. Пальцы и глаза его задержались на следующем:

«Снова наклонился и стал целовать голый живот, поднимаясь к груди в черном бюстгальтере. Пальцы, словно существуя отдельно от него, задрали юбку. И он с наслаждением провел ладонями по внутренней стороне ее бедер. Какое счастье, что она предпочитает чулки!»