Чтение онлайн

Альфред Эшби восторженно прижал любимую к своей груди. Мейбелл, как всегда, отнеслась к нему с пониманием, добротой и великодушием, которых он мало заслуживал. Трудно было определить, кто в этот момент был более счастлив — он или она. Их сердца бились в унисон, и, ему казалось, — все беды, его и Мейбелл, остались позади.

Дверь открылась, и в гостиную поспешно вошла горничная Мейбелл. Она явно собиралась что-то сказать, но, увидев свою госпожу в объятиях графа Кэррингтона, запнулась и растерянно проговорила:

— Миледи, милорд, простите… Приехал доктор Харви, и он хочет поговорить с вами, миледи.

— Он смотрел Карла? — обеспокоенно спросила ее Мейбелл. Она продолжала трепетать за некрепкое здоровье своего маленького сына, и каждый визит добросердечного доктора был для нее источником неиссякаемого волнения.

— Да, — утвердительно кивнула головой девушка. — Доктор желает дать некоторые рекомендации, которые должны укрепить здоровье маленького господина.

— Фред, я должна выслушать, что скажет доктор, — торопливо произнесла Мейбелл. — Надеюсь, на этот раз он обнадежит меня и скажет, что здоровью моего мальчика ничего не угрожает.

Она поспешно встала, собираясь идти в детскую, но внезапно ее голова сильно закружилась и Мейбелл бессильно стала клониться назад в кресло. Потрясение от приезда любимого, хотя и являлось радостным, однако было слишком сильным и подействовало как резкий удар на ее ослабевший от многих переживаний организм.

Испуганный бледностью лица девушки Альфред успел подхватить ее на руки, и быстро сказал горничной:

— Летти, покажи мне, где находится спальня твоей госпожи. И пригласи туда доктора, он нужен леди Мейбелл больше, чем ребенку.

Летти с готовностью открыла перед графом Кэррингтоном дверь, и стала показывать ему дорогу. Пройдя через две комнаты, она привела его в спальню, обшитую панелями из розового дамассе, и Альфред осторожно положил свою бесчувственную возлюбленную на кровать под малиновым балдахином.

Доктор не заставил себя долго ждать, и скоро появился возле постели больной. Он сказал Летти принести вина, апельсинов и лимонов, и, получив требуемые продукты, изготовил из них эликсир Даффи с добавлением ревеня. Альфред следил за его действиями, в нетерпении кусая себе губы. Движения врача ему казались слишком неспешными, а бледность Мейбелл все более угрожающей. Однако он не вмешивался в приготовления доктора Харви, сознавая, что ни к чему хорошему его вмешательство не приведет.

Изготовив лекарство, Саймон Харви дал Мейбелл вздохнуть нашатыря и, когда она открыла глаза, заставил ее выпить укрепляющее снадобье. Девушка окончательно пришла в себя, и обвела комнату испуганным взглядом. Ей показалось, что приезд ее любимого только почудился ей, а на самом деле она по-прежнему осталась одна во власти внутренних демонов своего страха, без всякой надежды на спасение от надвигающейся нищеты и грозящего ей позора.

— Альфред, — неуверенно позвала она дрожащим голосом. Граф Кэррингтон бросился к ней, оттолкнув в сторону врача.

— Я здесь, любовь моя, — прошептал он.

Мейбелл успокоилась, выражение счастья снова появилось на ее лице. Доктор Харви позволил им поговорить по душам, потом он заявил Альфреду Эшби, что тому следует воздерживаться от встреч с леди Уинтворт ради сохранения ее душевного равновесия.

— Я не желаю снова выносить разлуку со своим женихом, — попробовала было протестовать Мейбелл.

— Миледи, вам следует воздерживаться хотя бы неделю. Ваши нервы слишком расшатаны, и даже радостное волнение действует на них губительно, — объяснил ей Саймон Харви, и прибавил: — В противном случае я не ручаюсь за ваше здоровье.

— Неделю мы можем потерпеть, моя дорогая Мейбелл, — неохотно сказал Альфред. Как и его любимая, он был огорчен словами доктора, предписывающего им временную разлуку. Но вместе с тем у графа Кэррингтона было слишком сильно опасение за ее здоровье, и он решил покориться указанию врача.

— Отдыхай, любовь моя, я позабочусь о тебе и Карле, — прибавил лорд Эшби, и попрощался со своей невестой нежным поцелуем.

Когда он вслед за врачом вышел в коридор, то тут же спросил у него:

— Что с ребенком? С ним все в порядке?

— Да, я хотел сказать леди Мейбелл, что здоровье мальчика окрепло и можно перевести его на молочную похлебку, а также жидкую кашу на воде, — ответил доктор. — Желательно также для поддержания хорошего самочувствия ребенка приобрести ему амулет — свежую заячью лапку.

— Я обращусь за амулетом к здешним охотникам, — согласно кивнул головой граф Кэррингтон, и снова спросил: — Сколько вам задолжала моя невеста за ваши визиты?

— Около тридцати шиллингов, милорд, — ответил его собеседник.

— Ваш гонорар увеличится вдвое, если вы останетесь в доме до полного выздоровления леди Уинтворт, — сделал предложение граф Кэррингтон, окидывая взглядом потертый сюртук и старый парик доктора. По всей видимости, провинциальная врачебная практика не приносила больших доходов.

Саймон Харви с радостью согласился на это предложение, сулящее ему двойной заработок, и Альфред с помощью Дженни, которая часто играла роль домоправительницы, нашел ему и своим слугам комнаты для проживания.

Сам граф Кэррингтон обосновался в кабинете покойного лорда Уинтворта. Несколько дней он посвятил тому, чтобы разобраться в запутанном состоянии финансов Мейбелл. Когда Альфред по многочисленным счетам понял кому и сколько должна его невеста, он выписал чек Английского банка, в котором хранились его деньги. Долги Мейбелл были уплачены до последнего пенса, и заодно Альфред позаботился о том, чтобы обеспечить будущее своей любимой. Он составил брачный контракт, по которому на содержание Мейбелл выделялось тридцать тысяч фунтов, проценты с которых она могла тратить по своему усмотрению. В случае его смерти ей дополнительно отходила треть его состояния.

Все документы граф Кэррингтон написал в обществе слепого кота. С первого вечера Моул, несмотря на свою слепоту, точно определил его местонахождение и с легкостью акробата залез к нему на колени. Альфред даже поразился такой привязанности к нему животного, ведь он ни разу не приласкал пушистика. Должно быть, валлийка Гвинет была права, утверждая, что от него исходит хорошая энергетика, и поэтому к нему тянутся все живые существа. Тем не менее, Альфреду было приятно, что кот Мейбелл признал в нем своего хозяина, и Моул получил разрешение нежиться на его коленях, сколько ему захочется.

Покончив с денежными делами, Альфред приступил к более приятному и желанному занятию — к подготовке своего бракосочетания с любимой девушкой. Он отправился к священнику здешней приходской церкви Герберту Доу с просьбой сделать оглашение о предстоящем венчании. Священник с готовностью согласился выполнить просьбу столь знатного лица, и заодно сделал несколько наставлений своему новому прихожанину.

Был полдень, но граф Кэррингтон проявил необходимую осторожность и съездил к отцу Доу в сопровождении нескольких слуг с заряженными ружьями. Даже днем расплодившиеся за последний год волки представляли собой нешуточную опасность для путников, которые рисковали ходить мимо леса. Их мучил отчаянный голод, и сильный в стае пожирал слабого. Ночные ветры пели им о сильных холодах, идущих с севера, и оголодавшие волки сутками бегали зимой по лесам в поисках пищи, пока не приблизились вплотную к жилищу человека. Ни капканы, ни отрава не помогали справиться с нашествием серых хищников, и вечером никто не рисковал покидать свои дома. Люди плотно закрывали двери своего жилья и спускали во двор бойцовых собак. Только так можно было жить в относительной безопасности ранней весной 1689 года.