Чтение онлайн

Тот упал на колени, сильно закатывая глаза, бился в судорогах, а потом упал рядом со своими товарищами.

– Надо вытащить его, – сказала я, кивая на нож, оценивая, как глубоко тот вошел. – Он не глубоко вошел.

– Урод знал, куда целился, там уже было ранение, я не успел до конца исцелиться. Если вытащим, будет море крови, – бормотал он.

Кровь быстро пропитала край его футболки и начала капать на асфальт. Подхватив его за бока, стараясь вести так, чтобы он не напрягал раненую сторону, помогла ему дойти до машины, где уложила Тима на заднее сиденье. Быстро сев машину, я резко тронулась с места и поехала по направлению в город, иногда оборачиваясь посмотреть, в каком состоянии Тим, и каждый мой поворот назад крови было все больше и больше. На ходу я позвонила Свете, поблагодарила ее за помощь и сказала, что можно пускать людей, но сначала надо убрать этих с дороги и провести профилактическую беседу.

– Проведем, не волнуйся. Все получилось? – Света, наверное, единственный человек, который когда интересуется чем-то, то искренне переживает, сочувствует, радуется и правда ждет ответа, а не просто спрашивает, чтобы спросить.

– Да, все получилось, спасибо большое за помощь, – сказала я, снова оборачиваясь назад, теперь вся его футболка была в крови, я нахмурилась, понимая, что такая рана не может так сильно кровоточить.

– Кстати, насчет квартиры. У меня есть ключ только от однокомнатной квартиры в том же доме. Это их же квартира. Подойдет?

– Это будет отлично, еще раз спасибо, – я поблагодарила ее снова, и когда связь прервалась, убрала телефон в карман, снова оборачиваясь назад. Тимур очень стремительно терял ценную жидкость, он начал сильно терять цвет, и теперь его лицо было почти белым, и от этого вида у меня засосало под ложечкой, ведь если я знала хранителей, кому могла доверять, то из знакомых ведьм, колдунов и магов я никому не могла доверять, а Алина с Матвеем улетели. Так, Тим сказал, что не успел до конца исцелиться, значит, он пытался?

– Он ведь не просто так туда целился, да, исцеляющая метка?

– Да, на заклинание не было сил, – пробормотал он с заднего сиденья. Я вздрогнула, когда его рука упала совсем рядом с характерным шлепком о кожу. – Мне нужно немного поспать, тогда все получится.

– Эй, только не спать, иначе потом не проснешься, – затараторила я, испуганная этим заявлением, и правой рукой сжала его окровавленные пальцы, он очень слабо, но сжал их в ответ.

– А тебе не все равно? – спросил он, каждое слово давалось ему тяжело, но он все еще сжимал по мере своих сил мою ладонь, которую я устроила в его руке, вытянув пальцы на запястье и прощупывая его пульс.

– Тимур, если бы мне было все равно, я бы рисковала так сильно, сама идя на людей Корсака? Поверь, если бы мне было все равно, я бы не бросилась тебя спасать.

И все же как бы он мне не нравился, я не похожа на того человека, который бросает других людей в беде. Я не такая.

Если мне на кого-то все равно, это равноправно смерти, потому что я пальцем не пошевелю, чтобы помочь. Любая эмоция, ненависть, раздражённость, злость, симпатия, любовь – это все проявления такого понятия, как «не все равно». «Все равно» для меня – это как точка, или граница, которая разделяет любовь и ненависть напополам. Все равно – это пустота, безразличная территория, в которой остаются люди, не попавшие ни в одну из категорий.

– От тебя можно ожидать чего угодно…

***

Я помогла Тимуру опуститься в ванну с теплой водой, чтобы смыть с его тела кровь и разом промыть все его раны, чтобы мне потом было видно, с чем работать. Аккуратно подложив ему под голову валик из полотенца, чтобы парень не скатился в воду, я быстро вышла на кухню, чтобы найти баночку с мазью из голубых ахиресов, которые обладают быстрозаживляющим свойством. Я всегда возила ее с собой в маленькой баночке, того количества мне хватало на ссадины и кровоподтеки, раны быстро затягивались, если были открытыми, а после этого мне помогал или отдых, или Алина с Матвеем. Найдя баночку в своем рюкзаке, я поставила ее на табурет у расправленного дивана, где уже лежали бинты, вата и лейкопластырь, а также нашатырь на всякий случай.

Приготовив все, я вернулась в ванную, где Тимур странно тихо лежал в воде розоватого оттенка.

– Тим, не спи! – прикрикнула я в сотый раз, чтобы его немного растормошить, но он каждый раз так и норовился провалиться в дрём, но засыпать ему нельзя. Или можно. Не уверена, но рисковать не хочу, потому пусть бодрствует.

– Стараюсь. Оно все так болит, но я терплю, хотя плакать хочется.

Я испуганно посмотрела на него, потому что он нес полную чушь, как бывает с людьми в сильную лихорадки. Мы довольно быстро доехали до квартиры, но Тим был в бреду, то ли от боли, то ли от многочисленной потери крови.

– Все, встаем, – пора его вытаскивать, пока он совсем не обмяк в воде. Положив руку под голову и слегка придерживая его корпус, я помогла ему сесть, и потом перехватив его руки, поддержала, пока тот вставал на ноги, на которых снова чуть не потерял равновесия, и я поддалась вперед, обхватывая руками его за талию, не обращая внимания на майку, что уже сильно намокла, крепко его держала, пока он вылезал из ванны. – Эм, я нашла там вот это. И ты мог бы сам переодеться? Я не могу положить тебя, эм, мокрым на диван.

– Вот «это» называются трусы, точнее боксеры, если ты не знала, – он еле-еле разлепил свои глаза, чтобы посмотреть на то, что я настойчиво пихаю ему в непослушные руки. – И штаны. Я попробую.

– Я буду ждать за дверью, – промямлила я, расцепляя руки и собираясь выходить, но Тим не дал мне выйти, обхватив мое запястье своими длинными пальцами, как тогда у машины, мягко, но властно. – Что ты делаешь?

– Держусь, – сказал он совсем тихо, но даже так я услышала некоторый издевательский тон, – я ведь могу упасть.

Я отвернулась от него и старалась не реагировать, когда его пальцы мягко спустились к моей ладони и быстро переплелись с моими. Черт возьми, я бы лучше еще раз поучаствовала в драке, чем пережила бы такое, настолько все это было неудобно, неловко, понимаю, что ему сейчас плохо и больно, что ему нужна поддержка и все такое, но Тим мог держаться за раковину, чтобы переодеть гребанные мокрые боксеры, а не заставлять меня находиться с ним рядом! Черт, это было слишком личное, слишком интимное, что я почувствовала, как мои щеки стали пылать!

Когда он закончил с переодеваниями, я слишком громко, но облегченно выдохнула, и будь ему сейчас чуть лучше, он бы уже едко все прокомментировал, надеюсь, позже он об этом не вспомнит.

Мне снова пришлось краснеть, когда он начал путаться в штанинах трико, что я ему приготовила, и мне пришлось ему помогать, стараясь не разглядывать его. Когда этап с переодеванием был завершён, то я, быстро обхватив его за талию, повела к дивану, где потом помогла ему поудобней лечь, ведь сейчас ему придется терпеть невероятно жгучую боль.