Чтение онлайн

– Всех поубивало, осталось нас всего ничего, а этих егерей видимо-невидимо, - стыдливо затараторил он, показывая туда, где стреляли.

– А там кто остался?
– сурово оборвал я его.
– Там брошенные вами товарищи бьют егерей, и мы сейчас поможем им довершить дело...

Со мной набралось около двадцати человек. Люди уже избавились от страха, стыдливо прятали глаза. Чувствовалось, что они готовы выполнить любую поставленную задачу и ждут только команды. И мы ударили во фланг егерей. Атака получилась дружной, дерзкой, а главное - неожиданной. Шуму наделали много, дезориентировали противника, чем воспользовались прижатые к озеру другие, роты. Егерей мы отбросили на некоторых участках до пяти километров. Позор свой люди смыли смелыми боевыми делами, а многие и своею кровью.

И я, и комиссар, и начальник штаба дивизии не терпели приблизительных докладов, основанных на вчерашних данных. Мы требовали от работников штаба дивизии, от командиров частей точного знания дел, личного участия в организации и ведении боя. И гордились, что многих из подчиненных командиров бойцы по-настоящему любили за высокую профессиональную выучку и храбрость в бою.

Непререкаемым авторитетом пользовался начальник штаба дивизии полковник Николай Васильевич Симонов. Выдержанный, высокообразованный командир, он не терял головы в самых сложных ситуациях, оставался деловито спокойным, ровным в обращении. И что очень ценно - всегда имел под руками самые точные данные о противнике, о состоянии наших частей. Умел быстро проанализировать эти данные и принять верное решение. Когда под натиском превосходящих сил противника нам пришлось отходить, полковник Симонов предложил делать завалы, которые сильно замедляли наступление врага.

С большой самоотдачей работали политотдельцы. Каждого из них в войсках знали по имени и отчеству. А начальнику политотдела батальонному комиссару Лавру Петровичу Федецову бойцы и командиры доверяли свои думы, как родному отцу. Открытая, широкая душа была у человека. Хотя почему была? Он и сейчас такой же. Девятый десяток уже разменял, но и понятия не имеет о покое, отдыхе. Всегда среди людей, их забот и хлопот. Несколько раз избирался депутатом Верховного Совета РСФСР и местных Советов.

В то грозное время он серьезно, по-государственному заботился о бойце, его здоровье, о том, как он снабжен всем необходимым для жизни и боя. Он постоянно добивался того, чтобы каждый боец твердо знал свою задачу и был готов сразиться с сильным врагом. Беспокойный и требовательный батальонный комиссар добивался в частях повышения эффективности партийно-политической работы. Нередко он сам выступал перед красноармейцами и командирами. Да что выступал, Лавр Петрович не раз лично водил их в бой.

Вспоминаю, в каком затруднительном положении оказался штаб дивизии, когда группа вражеских диверсантов неожиданно появилась в нашем тылу. Большинство работников штаба были в частях, помогая командирам организовывать отпор врагу. Я тогда вызвал полковника Л. П. Федецова.

– Лавр Петрович, - обратился к нему, - срочно поезжайте в дивизионные тыловые подразделения, соберите всех, кто может держать оружие в руках, и будьте готовы отразить нападение противника.

Полковник Федецов с инструктором политотдела Костюковым немедленно отправились туда. Их приезд был своевременным. Из бойцов и командиров автомобильного и медико-санитарного батальонов, типографии и редакции дивизионной газеты, хлебопекарни была создана команда, которая в бою действовала умело и храбро. Наши "обозники", как мы их в шутку называли, приготовили вражеским солдатам такую горячую встречу, что тем понадобились добрых два часа, чтобы разобраться, откуда у русских появилась в этом месте регулярные части.

Лавр Петрович неотлучно находился в подразделениях 576-го полка, на плечи которого легла вся тяжесть боев. Там он помогал организовывать и проводить партийно-политическую работу, учил командиров и политработников влиять на умы и сердца бойцов. За время боев более 100 воинов этого полка подали заявления о приеме в ряды ленинской партии, а около 200 стали комсомольцами. Эти люди сражались особенно храбро, делами доказывали свою преданность Родине, партии.

Начиная с 13 августа, противник периодически атаковывал подразделения 638-го стрелкового полка. Все попытки врага вклиниться в боевые порядки полка и взять его в клещи успеха не имели. Только 18 августа в результате атаки значительно превосходящих сил пехоты врагу удалось несколько потеснить подразделения второго батальона 638-го полка. Но уже к исходу дня хорошо организованная и проведенная контратака второго батальона под командованием капитана В. Минькова позволила не только выбить неприятеля с захваченных позиций, но и обратить его в бегство.

Обозленные неудачей, враги вновь атаковали наши позиции, бросив в бой свыше двух батальонов. Но и эта их атака была отбита. Оставив на поле боя более 600 человек убитыми и ранеными, противник откатился назад.

В последующие дни много боевой работы выпало на долю командира 168-го отдельного разведывательного батальона капитана В. Никонова и его подчиненных. Враг, отказавшись от массированных лобовых атак, стал готовить небольшие, отлично вооруженные группы. Они все чаще просачивались к нам в тыл, сковывали наши действия, выводили из строя коммуникации.

Подобную тактику применяли и наши разведчики. Подразделения батальона проникали во вражеский тыл. Бойцы, как снег на голову, неожиданно нападали на неприятельские штабы, разрушали важные коммуникации, добывали столь необходимые разведданные. Запомнился бой за высоту, которую враг превратил в сильный опорный пункт. Никоновцы в дождливую ночь незамеченными пробрались через боевые порядки егерей, обошли высоту с тыла и установленным сигналом дали знать о готовности к атаке. Ударили мы одновременно, дружно. На высоте поднялась сильная паника, огонь сопротивлявшихся уже не был столь эффективным. Наши бойцы быстро решили бой в свою пользу. За этот успешно проведенный бой капитана Никонова наградили орденом Красной Звезды.

Между тем бои не утихали ни днем ни ночью по всему фронту. К середине августа 1941 года обстановка серьезно усложнилась. С юга на Ленинград надвигалась группа армий "Север", прорвавшая Лужскую укрепленную позицию, а с севера - финская армия, развивавшая наступление на петрозаводско-свирском направлении и на Карельском перешейке. Соотношение сил продолжало оставаться в пользу противника. Я знал, что не только наша 115-я стрелковая, но и большинство других дивизий фронта понесли тяжелые потери. "Трудность в создавшейся обстановке состоит в том, - докладывалось начальнику Генерального штаба маршалу В. М. Шапошникову, - что ни командиры дивизий, ни командармы, ни комфронтом не имеют совершенно резервов"{9}.

К 21 августа стало ясно, что наличными силами нам не сдержать вражеского натиска. Командующий 23-й армией приказал мне перебросить части дивизии в район станция Тала, полустанок Перо, пригород Карьяла с задачей прикрыть город Выборг с востока и быть в готовности к нанесению контрудара.

Дивизия умело оторвалась от противника и к утру 22 августа сосредоточилась в указанном районе. Мост через реку Вуокси был взорван. Попытка врага с ходу захватить Выборг была отбита частями нашей дивизии. Отмечу, что во многих боях мы умело взаимодействовали с пограничными заставами 5-го погранотряда. Благодаря этому враг недосчитался большого количества своих солдат. Полностью была разбита его 3-я пехотная дивизия, около 70 процентов личного состава потеряла в боях с нами и 2-я пехотная дивизия.

И все-таки вражеские войска подходили все ближе к Ленинграду. После прорыва неприятеля на сартавальском направлении к Вуоксинской водной системе перед ним открылась возможность удара по флангу и тылу выборгской группировки нашей 23-й армии. Мы почувствовали, что противник начал предпринимать усилия, чтобы отрезать 115-ю, а вместе с нами 43-ю и 123-ю стрелковые дивизии от остальных сил и замкнуть нас в кольцо.

28 августа мне позвонил командующий 23-й армией генерал-лейтенант М. Н. Герасимов (он сменил на этом посту генерал-лейтенанта П. С. Пшенникова). Я коротко доложил обстановку. Ждал, какое последует приказание. Помолчав, командующий приказал выводить дивизию к полуострову Койвисто.

Это был тяжелый марш. Накануне прошли проливные дожди. Незаметные до этого ручейки превратились в бурные потоки. Лесные тропы вспухли от обильной влаги и стали непроходимыми. Но люди упорно шли вперед, по нескольку километров в день, неся на руках оружие.

На рейде нас ждали корабли. Я увидел на берегу моряков. Направился к ним. Со мной приветливо поздоровался контр-адмирал Ю. А. Пантелеев.

– А это что за часть?
– спросил он, указывая на большую группу людей, выходивших из леса.