Чтение онлайн

– Какие силы у противника в этом районе?
– спросил я.

– Противник бросил к Ладожскому озеру подвижные части 39-го моторизованного корпуса. Фашисты рвутся вперед, спят и видят себя в Ленинграде.

Да, недолог был отдых фронтовиков: всего три-четыре дня. Теперь предстояло как можно скорее занять позиции на берегу Невы около Невской Дубровки. И мы спешили. Штаб дивизии, обгоняя на марше полки, торопился на новый участок обороны.

По дороге я вглядывался в карту. Нелегкая миссия выпала на нашу долю: двумя стрелковыми полками, без танков, без достаточного зенитного прикрытия оборонять фронт шириной более 20 километров. Сдерживать натиск отлично вооруженного моторизованного корпуса противника.

Впрочем, кое-какой опыт дивизия уже имела. На Карельском перешейке мы обороняли полосу шириной 40 километров и сумели приноровиться к тем сложным условиям. Противник дважды вклинивался в нашу оборону, и мы дважды отбрасывали его на исходные позиции. Отдельные подразделения успешно вели бои в окружении, наносили большие потери врагу.

...Наконец вдали блеснула полоска Невы, показался поселок Невская Дубровка. К нашему удивлению, он выглядел довольно оживленным. Работали магазины, по улицам, спокойно ходили жители. Бумажный комбинат был совершенно цел. Мы сразу же приступили к эвакуации людей и оборудования.

До прихода дивизии правый берег Невы обороняли два истребительных батальона народного ополчения. 4-й батальон под командованием капитана Суслова занимал участок обороны Островки - Кузьминки - железнодорожный мост-. 5-й батальон, где командиром был капитан Мотох, оборонял участок железнодорожный мост - Пески - Невская Дубровка - Теплобетон.

В этих батальонах были рабочие, инженеры, руководители предприятий и учреждений. Истинные ленинградцы, они горячо любили свой город, хорошо понимали обстановку, с сознанием долга готовились к боям на берегах Невы. Что и говорить, этих сил было явно мало, чтобы сдержать попытки вражеских войск форсировать Неву. Однако первые попытки противника переправиться через Неву ополченцы успешно пресекли. Настрой у них был высокий, и это радовало меня. Встретили нас ликованием. Бойцы обнимались, делились новостями. С этой минуты мы становились плечом к плечу на защиту любимого Ленинграда.

Штаб дивизии расположился в Плинтовке, на командном пункте 5-го истребительного батальона. Начальник штаба дивизии полковник Н. В. Симонов сразу же принялся изучать местность, определять боевые позиции нашим подразделениям.

Началось "вгрызание в землю". По берегу Невы бойцы рыли окопы, траншеи, блиндажи, оборудовали огневые точки. С особой тщательностью артиллеристы установили 20 новых орудий, которые вручили нам рабочие Кировского завода.

Все - от командира дивизии до рядового бойца - с тревогой напряженно вслушивались в звуки с противоположного берега. Временами оттуда доносились пулеметные очереди, орудийные выстрелы, вдали, на горизонте, пролетали вражеские самолеты.

На левом берегу дрались с врагом части 1-й дивизии НКВД. С боями они отходили от Мги к Шлиссельбургу. Мы ожидали, что вот-вот напротив нас, на том берегу, появятся фашистские подразделения. И люди де теряли ни минуты, развивая сеть траншей, искусно маскировали огневые позиции.

Комиссар дивизии В. А. Овчаренко, политработники неотлучно находились на передовых позициях, напоминали о бдительности, о необходимости высокой боевой готовности. Были проведены короткие митинги и собрания в подразделениях, на которых приняли короткие решения, заканчивавшиеся, как правило, словами: "До последней капли крови будем биться за Советскую Родину!", "Умрем, но не допустим врага в Ленинград!". Штаб дивизии завершал организацию взаимодействия и связи.

8 сентября 1941 года фашисты захватили Шлиссельбург и широким фронтом вышли к Неве, к Ладоге. Мы оказались лицом к лицу с врагом, а вокруг Ленинграда замкнулось кольцо блокады с суши. В тот же день и вечер над нашими головами в сторону города прошли немецкие бомбардировщики, которые совершили массированный налет на город. Когда стемнело, мы увидели над Ленинградом зарево пожаров. Как мне стало известно, горели Бадаевские склады с продовольственными запасами.

Стиснув зубы, с тяжелыми думами смотрели на запад бойцы и командиры. Все понимали, что для каждого из нас настал час решающих испытаний.

С противоположного берега Невы доносился гул танковых моторов. В ночное время наши наблюдатели докладывали о подходе фашистских подразделений, боевой техники.

Штаб фронта все время напоминал нам, что ни в коем случае нельзя допустить переправы гитлеровцев на наш берег, требовал усилить разведку, сосредоточить главные силы дивизии в районах возможных переправ. Естественно, мы следили за всеми передвижениями противника. Готовились к тому, что враг перед форсированием такой широкой водной преграды постарается обрушить на нас всю мощь огня, разбить прибрежные укрепления, подавить огневые точки. Форсирование реки он мог начать и в ночное время, внезапно.

Вражеские солдаты поначалу разгуливали по берегу, словно по проспекту. Но наши бойцы быстро сбили с них спесь метким огнем. На одном из участков на берегу появились три фашиста. Я приказал срочно вызвать снайпера. Вскоре в работу включился красноармеец Тэшабой Адилов. Он "снял" одного гитлеровца, другие скрылись. Через некоторое время по ложбине из-за кустов к прибрежным окопам подъехала немецкая кухня. Адилов не дал повару раздать пищу, прикончил гитлеровца метким выстрелом. Взбешенные фашисты выкатили пушку и начали бить прямой наводкой по тому участку нашего берега, откуда вел огонь снайпер. Однако первым же выстрелом Адилов уложил наводчика пушки. Немцы больше не решались стрелять с открытых позиций и откатили орудие в укрытие.

Наши наблюдатели внимательно следили за поведением противника. Дивизионная газета "К бою готовы" рассказала, как разведчик-наблюдатель Сурен Арутюнян заметил, что выскочивший из кустов фашист пробежал открытое место и скрылся в укрытии. Вслед за ним туда же проскочили еще семь солдат. Он немедленно доложил о замеченном командиру батареи. Тот приказал уничтожить врага расчету орудия, установленного на прямую наводку. Артиллеристы быстро произвели вычисления. Ни один из фашистов не ушел от их меткого огня.

На соседнем участке была обнаружена колонна вражеских автомашин, двигающихся по дороге к берегу.

Командир минометной батареи лейтенант Мальковский с наблюдательного пункта передал координаты цели на огневые позиции.

Точным выстрелом минометчики подбили две машины, раздался взрыв. Очевидно, в кузовах были боеприпасы. В течение нескольких минут рвались снаряды. Минометчики уничтожили около десяти фашистских машин. В тот же день отличилось орудие ефрейтора Чепайкина. Его расчет внимательно изучал берег, занятый фашистами. И вот наводчик Суханов обнаружил замаскированный в кустах катер. Грянул выстрел. Сильный взрыв и облака густого черного дыма свидетельствовали о том, что катер взорвался.

Накануне ночью враг вел беспорядочную стрельбу по нашим позициям. Артиллерийские наблюдатели засекли местоположение нескольких орудий. С рассветом орудие взвода лейтенанта Тарынчина метким огнем подавило минометную, а затем 75-миллиметровую батарею, разбило штабной автобус, грузовую машину и уничтожило две огневые точки.

Командование дивизии всячески поддерживало боевую активность артиллеристов и ставило их действия в пример другим.

С каждым днем самых различных стычек с противником происходило все больше. Было ясно, что враг накапливает силы, ведет разведку позиций с воздуха, готовит переправочные средства. Мы в свою очередь укрепляли оборону, бдительно следили за вражескими действиями, наносили артиллерийско-минометные удары по огневым позициям, обнаруженным наблюдательным и командным пунктам.