Чтение онлайн

Потом пошли маленькие ящики, и дядя Коля увидел роботов-детей. Это были двойники ремесленников, среди которых он без труда узнал Игорей и Сашек.

"Мать твою!" — воскликнул он про себя. — "Что же теперь будет?!"

Когда все двойники были извлечены из ящиков и освобождены от промасленных лент, "Номер Первый" вернулся к столу, взял с него пустую бутылку, стал внимательно рассматривать этикетку. Не получив достаточной информации, пытаясь найти дядю Колю, он заскользил взглядом по головам собратьев, но отличить его от других, к радости Круглова, неподвижно замершего в углу, не успел: взгляд его неожиданно наткнулся на картину с натюрмортом, вперившись в которую он вдруг замер…

Прошло изрядно времени. Николай всё не решался пошевелиться, пока не догадался, что у его двойника истощились энергетические ресурсы. Тогда дядя Коля слегка пошевелил для проверки сначала рукой, потом ногой и, убедившись, что двойник совершенно поглощён созерцанием натюрморта, тихонько стал пробираться к выходу…

На Заводе уже давно наступила ночь. По безлюдным улицам, освещённым сторожевыми прожекторами вдоль и поперёк, Круглов что было сил припустился бежать к проходной.

Дремавший охранник совсем не ожидал появления голого человека в столь неурочное время и не успел выскочить из своей будки. Дядя Коля одним духом перепрыгнул через вертушку, преграждавшую ему проход, крикнул на ходу:

— Спасайся, кто может!!!

Он был бы уже на городской улице, если бы не ночь…

А ночью проходная запиралась, потому что Завод был секретный. И Николай совсем про это забыл. Иначе бы нашёл другой способ, чтобы его покинуть.

Подоспели другие охранники, окружили Круглова, схватили и потащили в подсобную комнату, где связали казёнными ремнями, с собственных штанов, и, решив, что человек не в себе, вызвали Скорую помощь.

Прошёл месяц, и начальник Первого отдела, как и пророчил ему дядя Коля, пошёл на повышение. Его место занял лысый человек, полный тёзка Круглова, даже и внешностью своей почти ничем от него не отличавшийся. И все, знавшие Николая, подумывали: то ли это он, то ли нет? Если он, то почему перестал узнавать тех, с кем не раз вместе выпивал; а если не он, то куда делся прежний дядя Коля?..

Судьба змеевика весьма интересна… Каким-то образом оказавшись на заводской свалке, он был найден и опознан Иваном, соседом дяди Коли, которого в своё время тот устроил работать на Заводе. Трудно сказать, точно ли то был тот самый змеевик и точно ли тот самый Иван, или и тот и другой были просто одной и той же конструкции или просто очень похожи один на другого. Однако в скорости змеевик был опробован в действии прямо на территории Завода, на том месте, где находились пустые контейнеры от какого-то оборудования.

Тёзка Николая Круглова, оценив по достоинству ударный труд рабочего Ивана, поставил его начальником нового цеха, повышенной секретности, который долгосрочно эксплуатировался до самой Перестройки 1987 года.

Как и дядя Коля, его тёзка тоже не мог жить без водки… В своём кабинете, в углу, за сейфом, на свежевыкрашенной стене, он поместил картину-натюрморт, работы неизвестного мастера. На вопросы непосвящённых дилетантов, интересовавшихся произведением искусства, начальник отговаривался шуткой, отвечая кратко:

— Информация.

И никто не решался уточнить, что он имеет в виду. А своим провинившимся в чём-либо подчинённым, указуя на картину, он не раз говаривал:

— Ты, что?! Программу забыл? Так пойди — загрузись инфой!

И подчинённый застывал на несколько минут перед картиной, будто заворожённый… Начальник его в это время бывало вкручивал громкость трансляционного громкоговорителя… А там — декламировали стихи какого-то заводского поэта-современника, недавно помещённые в стенгазете, одновременно загружая параллельной инфой сотни радиослушателей…

Долго сотрудники Первого Отдела находились в прострации… Информация стекала отовсюду: через пятидесяти-герцовый свет люминесцентных труб, на потолке; — через их отражение от лакированного стола; — через солнечные лучи, разрезанные двадцать два раза жалюзями окна; — через краски стен и натюрморта, помнившие мысли каждого, кто бывал в этом кабинете; — и, наконец, через кодированные звуки стихотворения, передававшегося по трансляции…

Подобно полному бокалу со свежим пивом — и памяти наступал предел… Ещё немного — и пена, окутывающая кружку пышной шапкой, начнёт переливаться через края…

Это был полный предел! Большего напряжения выдержать было невозможно…

Начальник возвращается в действительное время… Выкручивает громкость на-нет… Его подчинённый с трудом вытягивает свой взгляд из натюрморта, выходит из кабинета… Через некоторое время он возвращается, с дипломатом, битком набитым "информационно-энергетическими ресурсами"…

— Ну-тко, сделай краткий доклад позитивной ориентации! — требует начальник.

— Из каждых двухсот рабочих, — начинает подчинённый, — Должон быть наказан хотя бы один, что в среднем будет равно всего лишь целой пол-голове с каждой сотни, — а экономия на ресурсах — размером с месячный оклад…

Молодец! — хвалит начальник, принимая внутрь себя и угощая своего сотрудника "экономическим ресурсом", извлечённым из дипломата. — Продолжай дальше в том же стиле…

На религиозных собраниях больше Саша не встречал Ольгу, так как по распоряжению Санитара она стала посещать другую группу, которую теперь возглавлял Вова-Хиппи. По-видимому Санитар опасался углубления их взаимоотношений. Тем не менее, Саша виделся с Олей по воскресеньям в хоре. Он никак не мог перестать постоянно думать о ней и всё время ожидал каждой новой встречи. Отправляясь в костёл, он обещал себе не подниматься в хор, но не удерживался и — целые полчаса, соприкасаясь плечом с плечом девушки, благоговел от близкого присутствия возлюбленной. Он по прежнему горячо молился Богу, ощущал Его живое присутствие и благодарил за счастье любви, которое Он послал ему.

Проходила неделя за неделей. Стараясь не думать об Ольге, юноша заставил себя вновь посещать Подготовительные Курсы Университета. Но помимо воли в его голове творилось что-то неладное, и после лекций почти ничего не оставалось в памяти…

В хоре, рядом со своей подругой, он испытывал повышенное сердцебиение, чувствовал, как неестественно приливает к его вискам кровь, и руки начинают потеть, так что становилось неловко перед девушкой. А расставшись с Ольгой и придя домой, он впадал в депрессию, длившуюся до середины недели, после чего он снова начинал надеяться и ждать следующей встречи.