Чтение онлайн

— Химера… Настоящая химера… — бормотала она.

Омер, издалека наблюдавший за нею, подошёл ближе.

— Ты кажешься совершенно очарованной этой странной штукой.

— Что ты видишь в ней? — девушка по-прежнему не отрывала от неё глаз.

Мужчина взял изделие в руки и осмотрел, то приближая, то отдаляя его.

— Трудно сказать, фигура меняется, но я вижу дерево, разделившееся на два ствола, или два дерева, сросшееся в одно. А ты?

— Двух любовников в страстном объятии. — почти прошептала Дефне и улыбнулась.

Он замер, вернул стеклянную вещь на место и, отойдя дальше, ещё раз внимательно осмотрел.

— Твоё художественное восприятие намного тоньше моего. Ты меня посрамила… — признал мужчина, сделал знак работнику мастерской и, несмотря на протесты жены и заоблачную стоимость этой небольшой вещицы, купил её.

— Эта покупка чистой воды расточительство. — пеняла она ему. — Если ты хотел что-то на память, есть сувениры намного дешевле.

— Ты отказалась от всего, что я предлагал тебе в подарок, и я не настаивал, потому что видел, что вещи тебя не интересовали. Но эта скульптура… Она тебя просто приворожила. Ты бы видела себя со стороны… — они шли, держась за руки, и он крепче сжал её ладошку. — Уверен, ты и дома продолжишь рассматривать её с таким же вдохновением и, возможно, увидишь в ней новые образы.

Обедали они на острове Торчелло, откуда, собственно, и пошла нынешняя Венеция. Согласно информации путеводителя город Торчелло был основан в пятом веке нашей эры, имел тесные торговые связи с Византией и когда-то именно на них разбогател, но в двенадцатом веке гавань и каналы превратились в болота, торговля заглохла, а эпидемия малярии погнала жителей на другие острова Венеции. На сегодняшний день каналы и прибрежные воды вычистили, и на острове обосновались небольшая коммуна из нескольких десятков рыбаков.

По единственной мощёной дорожке молодожёны вышли к средневековому мосту пятнадцатого века, получившему название «мост Дьявола». Для приезжих он представлял интерес, являясь одним из двух бесперильных мостов во всей лагуне. Необычное и несколько пугающее название связывали либо с прозвищем одной из здешних семей, либо с легендой о любви юной венецианки и молодого австрийского офицера. Само собой, предпочтение имела последняя, романтическая версия, повествующая о сделке ведьмы и дьявола ради счастья воссоединения влюблённых. На этот остров стоило приехать ради фресок из византийской мозаики в соборе девятого века Санта-Мария Ассунта, представлявших огромную художественную ценность, потому что такой древности в самой Венеции не сохранилось.

Последним в их маршруте значился самый красочный из всех островов - Бурано, известный центр кружевоплетения. Этот традиционный рыбацкий городок, расположенный совсем рядом с Торчелло, встретил посетителей «падающей колокольней», он мог бы служить декорациями к весёлым детским сказкам, всё время пока Омер и Дефне бродили по его улочкам, улыбка не покидала их лиц: разноцветные фасады домов радовали глаз и, казалось, у трёх тысяч жителей, его населяющих, просто не могло быть плохого настроения. Дефне задержалась на главной городской площади перед памятником уроженцу Бурано.

— Композитор Галутти… — она нерешительно посмотрела на мужа. — Ты слышал его музыку?

— Боюсь показаться невеждой, но до сих пор не знал даже его имени.

В музей кружева они не попали, а историю возникновения школы венецианского кружева прочитали в путеводителе, вдоволь налюбовавшись этим рукотворным чудом в маленьких магазинчиках, куда их наперебой зазывали скучающие продавцы. Кружево выглядело сложным и замысловатым, однако, судя по описанию, простую технику его исполнения, позволяющую скрыть небольшие погрешности, под силу было освоить даже начинающим. Контуры будущей композиции сначала переносились на пергамент, а затем простой швейной иголкой с крепкими и тонкими белыми нитками, кружевница заполняла их так называемым венецианским швом. Вдохновением для рисунков служили пейзажи, фигуры людей и животных, растения, корзины с цветами и, конечно, гондолы. Когда-то венецианские кружева ценились в Европе на вес золота и украшали костюмы особ королевской крови. Дефне купила по небольшому сувениру женщинам своей семьи и Бельгин, решительно отказавшись от дорогого кружевного веера, которые Омер непременно желал ей подарить.

— Будет жаль, если эта техника исчезнет. — заметила девушка, когда они заняли места в кафе на соседней улочке. — Ты слышал, продавец в лавке сказал, что возраст мастериц почтенный, а на создание скатерти, которую он так расхваливал нам, женщины потратили три года.

— Такое происходит сплошь и рядом. Молодым это не интересно, они не хотят учиться, ведь подобные техники требуют времени и терпения в их овладении. И желания освоить, конечно.

Прогулка по улицам-каналам Бурано не заняла и получаса, архитектурных достопримечательностей в нём не было, за исключением той самой «падающей» колокольни. Самое яркое впечатление оставляли разноцветные жилые дома.

— Фасады выкрашены в такие сочные цвета, что дома кажутся игрушечными. Вывешенное из окон бельё, разноцветные лодки, горшки с цветами на карнизах, горбатые мостики через канал - всё смотрится очень гармонично и формирует настоящий итальянский провинциальный пейзаж. — восхищалась Дефне. — Ты снял на камеру?

— Всё тщательно запротоколировал, всё наше свадебное путешествие здесь. — он помахал камерой, которую нёс в руках. — Я смонтирую фильм, и в летописи нашей семьи свадьба и это путешествие станут значиться под номером два, после нашей судьбоносной встречи в кафе. Надеюсь, следующим номером мы обозначим твою беременность и рождение ребёнка. — заметив, что жена притихла, решился задать вопрос, который давно не давал ему покоя. — Ты используешь какие-то средства предохранения? Пилюли или укол, или что-то ещё?

Дефне продолжала идти вдоль канала, не остановившись даже, чтобы ответить.

— Если тебя беспокоит, не мешаю ли я процессу зачатия, то мой ответ - нет. Ты много раз говорил о желании иметь ребёнка, поэтому я не стала бы ничего предпринимать, не поставив тебя в известность.

Он взял её за плечи, заставив притормозить и посмотреть ему в глаза.

— Я ни в чём тебя не подозреваю… Просто это важно для меня… Знаю, у тебя много планов на будущее, но обещаю, что ребёнок не станет им помехой. Наймём няню, я буду помогать…

— Омер, я не рассматриваю малыша, как досадную необходимость брака. Я люблю тебя и, несомненно, наш ребёнок… — она замолчала и не стала продолжать свою мысль, повторив уже сказанные ему слова. — Я никоим образом не мешаю процессу зачатия.

Мужчина почувствовал себя неловко за то, что заставил девушку оправдываться и доказывать свою невиновность, словно в её действиях был скрытый умысел. После той размолвки в день приезда, ничто больше не омрачало их отношений, они проводили вместе двадцать четыре часа в полной гармонии и удивительном созвучии чувств и мыслей друг друга. Часто случалось, что оценивая вещи или события, они давали им характеристику одними и теми же словами, почти синхронно, и сами смеялись над такими совпадениями.

— Должно быть, мы две половины одного целого. — радостно улыбался Омер.

Ни с одной другой женщиной он не ощущал такой полноты жизни и умиротворённости. Дни, насыщенные впечатлениями от увиденных красот сменялись ночами, полными любовных ласк, так что, случалось, по утру ему вообще не хотелось вставать и идти куда-либо, он мог бы целый день провести рядом с ней в постели, вжимая в себя это хрупкое, но ненасытное в страсти, тело своей обожаемой жены. Они много ходили пешком, исследуя окружавшие их архитектурные шедевры, ели вместе с жителями в небольших кафе подальше от центра города. Возвращаясь в отель вечером, до ночи сидели на балконе с бокалом хорошего вина, наслаждаясь открывавшимся перед ними видом. Потом их глаза всё чаще обращались друг к другу, взгляды и улыбки становились более чувственными, дыхание более глубоким и частым, и заканчивалось всё на постели или где-то ещё, куда они успевали добраться раньше, чем желание и страсть захватывали их.