Чтение онлайн

— Вам понравилось играть роль сестры милосердия? — все так же иронично спросил Фокс.

Виктория строго посмотрела на него, и Адам опустился на стул. Он протянул руку, и девушка склонилась над его раной.

— Я видел, вы помогали мадам перевязывать Ханнигана. У вас неплохо получилось для первого раза, Виктория. Или у вас уже есть опыт в этом деле?

— Нет, и, признаться, я была уверена, что у меня ничего не выйдет, — она смущенно улыбнулась, польщенная его похвалой. Она внимательно рассматривала его руку. Пуля буквально вырвала кусок мяса из плеча, оставив глубокую царапину; еще немного, — и она застряла бы, но этого, к счастью, не случилось.

Кроме раны, девушка также заметила, какой крепкой была эта рука. Однажды на ярмарке Виктория видела полуголого гиганта-тяжеловеса, чьи огромные мускулы так и перекатывались под лоснящейся от масла кожей. Адам такими мускулами похвастаться не мог, но и слабаком он совсем не казался. Худощавый, поджарый, но сильный, — это было видно по обнаженной руке. Мускулы рельефно выписывалась, у кисти руки проступали сухожилия, длинные пальцы сжаты в кулак, что, видимо, свидетельствовало о том, что Фокс испытывал боль.

Удивительно, как все же одежда способна менять облик человека, придавая ему цивилизованный лоск. В то время как под обычной тканью может скрываться примитивный опасный самец. Но интересно, что же скрывается под одеждой Адама Фокса? Что там дальше, под сорочкой? Виктория перевела взгляд на широкую грудь, и только тогда поняла, что смотрит на Адама не как на пациента, а как на мужчину. И то, что она видит, ей нравится, и это волнует ее. Почему этот человек так действует на нее? Раньше она не пыталась заглядывать мужчинам под одежду.

Виктория оторвалась от созерцания раненой руки и посмотрела в лицо Фокса. Он наблюдал за ней, и в его глазах светилось отвратительное понимание того, о чем она думала только что.

Она выпрямилась, недовольно поджав губы и стараясь побороть смущение. Все это глупости… Что он мог понять? Напридумывал себе!.. А она смотрела исключительно на рану, стараясь оценить степень ее опасности.

— Думаю, нужно просто перевязать, — вполне буднично сказал он и взглянул на рану, из которой снова стала лениво сочиться кровь.

— Мне, верно, следует пойти и поискать бинты, раз мистер Моррис куда-то запропастился?

— Не торопитесь, дорогая. Я слышу его шаги на лестнице. Лучше присядьте вот здесь.

Фокс указал девушке на соседний стул. Виктория неохотно опустилась на него, прислушиваясь к звукам в коридоре, — действительно, были слышны чьи-то шаги. Она подумала, что ей следует уйти, — Моррис вполне способен оказать помощь Адаму, а ее присутствие здесь выглядит двусмысленно, — но это было бы похоже на бегство. Адам, будто прочитав ее мысли, остановил ее своим вопросом:

— Вы ведь перевяжете мою рану своими нежными пальчиками? Лишь женщина может справиться со столь деликатным делом, а наш бравый капитан самый настоящий мясник, — посетовал он.

— Я постараюсь, но у меня почти нет опыта, вы же знаете, мистер Фокс, — довольно сухо ответила Виктория; она все еще испытывала смущение и изо всех сил пыталась его подавить. Ей казалось, что про себя Фокс смеется над ней, над ее интересом к его персоне и ее неопытностью, и это несмотря на то, что он выглядел вполне серьезным.

В комнату вошел Джон с большим круглым подносом в руках, на котором стояли дымящаяся кастрюля с водой и баночка с бальзамом, а также лежали бинты и тряпки.

— О! — многозначительно сказал старый капитан, увидев девушку.

— Поставь все на стол и иди спать, — не слишком церемонясь, приказал Адам.

Моррис понимающе посмотрел на него и вышел.

Виктория молча смочила мягкую тряпочку в теплой воде и стала смывать кровь с руки, вокруг раны. Фокс делал вид, что ему все равно, хотя глаза закатывались от боли.

Девушка обработала рану бальзамом и перевязала. Она смотрела исключительно на руку своего пациента, и никуда более, да так старательно, что это невольно бросалось в глаза.

— Я закончила, — сказала она и хотела уже уходить, но Фокс поднялся и неожиданно легко коснулся пальцами ее локтя.

— Я не могу выразить словами, как я благодарен вам за помощь, Виктория, — тихо сказал он.

— Любая христианка сочла бы своим долгом помочь вам, услышь она тот страшный вой, который вы издавали.

Адам усмехнулся, видимо решив, что отрицать очевидное глупо, — он действительно выл на весь дом.

— Неужели вы услышали это из своей комнаты? Мой крик разбудил вас?

— Нет, я была у лестницы. Я хотела спуститься в кухню и немного перекусить. Я почти весь день ничего не ела, — призналась она.

— Я тоже не прочь поесть, — загорелся Адам. — Может быть, стоит разбудить моего камердинера? Он мог бы принести нам сюда что-нибудь из кухни. Хотя быстрее будет самим спуститься в кухню, — решил он.

Виктория помогла ему натянуть свежую сорочку и накинуть камзол, и они отправились на поздний ужин.

Большую часть кухни занимал огромный дубовый стол, за который Адам предложил Виктории присесть. А сам стал выставлять перед ней различные яства. Здесь были ветчина, сыр, хлеб, фрукты, тушеный кролик, правда, холодный. Последней из буфета он извлек бутылку вина.

Фокс взялся нарезать для гостьи ветчину, но быстро сдался и передал нож Виктории, а сам присел. Выражение его лица сделалось тусклым, безжизненным, столь не свойственным мистеру Фоксу. Он дернул головой, прогоняя дурноту, и, сказал испуганно замершей над ним с ножом девушке:

— Голова кружится от голода. Надо поесть.

Виктория испугалась, что он упадет прямо посреди кухни. Наверное, он потерял много крови, и ему бы лучше лежать.

От испуга и волнения она чуть не обрезалась, орудуя ножом над сыром. Впрочем, волновалась она напрасно. Фокс довольно быстро «ожил», стоило ему немного поесть.

Виктория наблюдала за ним, сначала с беспокойством, а потом… потом она и сама не могла понять, почему взгляд вновь и вновь возвращается к мистеру Фоксу. И каждый раз она подмечала все новее детали: над бровью у него родинка, нос его когда-то был сломан, а у губы небольшой шрам… Наверное, это новый образ преданного друга и благородного спасителя так взволновал ее.