Чтение онлайн

— Ты же помнишь про ребёнка?

— Все летают, Карин. Мне надо с ним попрощаться, слышишь? Это же в последний раз. Я его больше не увижу никогда, — её глаза снова наполняются слезами, а я говорю, насколько это вредно малышу. — Думаю, и ты бы пошла к Рубцову на похороны.

От её слов становится неуютно.

— Давай без предположений, — останавливаю её, пока Лизу не унесло куда не следует. — И как ты вообще видишь своё появление? Там же будет куча народа, родственники.

— Потому планирую благополучно затеряться. Не думаю, что меня кто-то узнает. Даже парик себе купила.

— Подготовилась, значит, — горько усмехаюсь, только сердце всё равно не на месте. — Ты уверена, что оно тебе нужно? Сходи в храм, если уж так хочется отпустить его с миром, закажи…, - пытаюсь вспомнить слово, — панихиду или как там это называется. Не сильна я в православии.

— Я так решила, — твёрдо говорит Лиза, и мне приходится принять её мнение.

— Когда обратно?

— Переночую у себя, отдохну. Вещи соберу кое-какие. Недолго. Через день или два вернусь. Как раз помогу собраться тебе. Ты нашла квартиру?

Качаю головой.

— Чёрт, я же собиралась этим заняться, — хлопает себя по лбу. — Ладно. Поищу.

— У тебя своих дел много. Ничего, справлюсь. Я бы слетала с тобой, только Кир…

— Да, конечно, я понимаю. Всё нормально. Ты не переживай.

— Ты будешь одна в осином гнезде.

— Не одна, ваш Рустам тоже летит.

Люди тянутся к людям.

Рустам всегда был удивительным и открытым. Таких в детстве часто дразнят и обижают, этакий добродушный малый без камня за пазухой. Подобные зачастую не цепляют, проигрывая Рубцовым: мудакам сотого уровня. У второго и красота, и умение обольщать, и возможности добиваться своих целей, и отменное искусство вранья. Рустам же середнячок со стабильной зарплатой, не очень модными привычками, заурядной внешностью и стеснением в знакомстве с женщинами. Так я считала.

И вот теперь он сопровождает мою сестру в другой город. Услышав новость, опешила, но потом пришла в выводу, что именно это меня и успокоило. Если у них что-то общее, почему нет. Он спокойный и порядочный, с таким можно отпустить Лизу куда угодно.

На следующий день встретилась с юристом, и она мне понравилась. Следовало рассчитывать на долгое разбирательство. Уверена: Рубцов так просто нас с Киром не отпустит, но бороться за свою свободу стоило. Я не хочу иметь ничего общего с этим человеком, кроме ребенка, конечно. Роман иногда писал, а я собирала вещи, самое необходимое. И набралось немыслимое количество пакетов. Распределенные по всему дому, они кажутся сущей малостью, а теперь, собранные в одном месте, намекают, что мы, мягко говоря, барахольщики. Только здесь чуть больше половины, которую я бы хотела взять с собой.

За пару дней справляюсь с поиском жилья, и когда звонит Роман, решаю поделиться новостями.

— Тебе не звонили? — он немного удивлён.

— Игнат? — не совсем понимаю, о чём он. — Нет, он исчез, как ты и обещал. Надеюсь, не готовит какую-нибудь гадость, которая меня повергнет в шок.

— Я о Горячеве.

— Этот зачем должен?

— Ясно. Так, уточнил. Вдруг новые проблемы.

— Надеюсь, они забыли дорогу ко мне, — улыбаюсь, растягиваясь на диване. Последнее время стала ныть спина. Даже не представляю, как рабы с утра до вечера гнули спины. Тут два дня сборов, и я уже разваливаюсь.

— На завтра взял билет, возвращаюсь, — теперь он делится новостями.

Отчего-то сердце начинает выбивать чечётку. Только это ужасно неправильно, я не должна радовать его приезду. Мне должно быть без разницы. Только мне не всё равно!

— Роберт, — снова слышу это имя, только на этот раз голос мужской.

— Ты снова у друга? — не знаю, зачем спрашиваю.

— Да, разбираюсь с проблемами. Хорошего дня.

И он отключается. И когда спустя сорок минут мне звонит Логинов, рассказывая новости, я теряю дар речи.

— Можете повторить? — подаю голос, когда он заканчивает монолог. — Кажется, ты не страдала проблемами со слухом в нашу прошлую встречу, — ехидно замечает он.

— А ты скромностью и умением нравиться людям.

Ничего не могу с собой поделать, в голове образ крота, и я плохо помню его лицо, оно отчего-то исказилось в морду животного. Хамлю, возвращаю такое же обращение, чтобы он не решил, будто стану стоять перед ним на задних лапах. Не в моих интересах грубить, гонец с важной вестью. Но что — то мне подсказывает, что ноги растут со стороны Ромы.

— Моя бы воля, послал бы туда, где тебе место! — фыркает в трубку. И надо благодарить того, кто заставляет его говорить следующие слова. — Надо подписать бумаги, по которым дом на Хрустальной 23 отойдет тебе в качестве дара. Продажу оформлять не станем, если ты, конечно, не хочешь поделиться с тем, кто тебя в эту задницу и засунул.

Он говорит грубо, но меня устраивает, если это правда, конечно. Был у меня уже один, который всё чудесно по полкам разложил, а потом а машине пытался изнасиловать.

— Жду в 18.00, ресторан тот же.

Что там следует кричать? Согласна?! Только после неожиданной радости становится не по себе. Зачем им делать это? Кто в своём уме станет отдавать обратно дом?

Трубка замолкает, а я ещё долго не могу прийти в себя. Если он не врёт, я не потеряю дом?

Только чем больше думаю о том, как жить здесь, тем больше прихожу к выводу: мне не потянуть такую махину.

Я реалист. Так проще, чем уходить в стороны, как пессимист и оптимист. Можно добавить надежду на светлое будущее, но не таскаться в розовых очках. "Позвони мне, как сможешь", — пишу Роману. Такое чувство, что шага без него сделать не в силах, но иначе никак. Ему доверяю, как это ни странно звучит. Но больше некому. Кругом все хотят обмануть, но придется выбрать меньшее из зол. И если брать крота и Романа, я за второго. Он перезванивает почти сразу, и вопрос застревает у меня в горле непроизнесенным.

— Что тебе от него надо?

Женский голос, каких тысячи, миллионы. Властный и бархатистый, без визгливых нот и истерики. Холодный и расчётливый. Кажется, тот самый, что звал какого-то Роберта недавно.

— Что-то срочное? — тут же меняется он на знакомый голос Романа, и я не сразу понимаю, как такое возможно. У меня слуховые галлюцинации?

— Почему она тебе пишет? — звучит отдаленно. Всё же нет, девушка существует.

— Следи за своей жизнью, Лолита. Иначе, когда стану вмешиваться я, ты пожалеешь.

— Не называй меня так! — слышу последние её слова, и снова Роман обращается ко мне.

— Что случилось?

Молчу, переваривая услышанное.

— Карина, ты здесь?

— Да, — стряхиваю с себя оцепенение. — Вернее, нет, — тут же отвечаю на его вопрос. — А кто это был?

Не имею права спрашивать, но спрашиваю. Эйфория от мысли о его приезде померкла.

— Сестра. Младшая и вредная. Та ещё стерва. Залюбленная родителями идиотка.

— Придурок, — шипит в его сторону. — Она вообще в курсе...
– снова женский голос, и слышу, как хлопает дверь.