Чтение онлайн

Но не стали, не иначе как посчитав, что ради такой мелочи, как еще один труп, не стоит беспокоить вышестоящих. Или как вариант все обсуждения в отношении меня велись только устно.

Болдыревские дружинники (а может, и сам Болдырев) решили, что представители Надзора злостно покушаются на права их князя, и выставили группу, приехавшую за мной из Святославска, лично сопроводив до дирижабля, проконтролировав, чтобы они купили билеты (с последним вышла небольшая заминка, потому что Валерон, как оказалось, лишил их всей наличности, пришлось выписывать вексель на сумму пяти билетов), сели на дирижабль и не слезли с него до отправления.

Компания из Надзора газеты не читала, поэтому была очень удивлена и тем, что они единственные пассажиры, и тем, что лететь им придется и без постельного белья, и без чая. А еще в кредит, чего раньше в истории Соколовской дирижабельной компании не наблюдалось.

Представители компании согласились на постоплату, поскольку ситуация с полетами на дирижаблях ничуть не изменилась. Скорее, даже ухудшилась. Соколовы попытались сохранить лицо и выступили с опровержением в газетах, уверяя, что они постоянно закупают новое белье, но оно волшебным образом исчезает. Их оппоненты уцепились за слово «исчезают» и ехидно напоминали, что в соколовских дирижаблях исчезают не только простыни, но и вообще всё, что только можно, включая пассажиров. И упирали на то, что дирижабли не проверялись вовремя и эксплуатировались до нынешнего аварийного состояния, при котором их уже пора отправлять на свалку, поскольку недалеко то время, когда иллюминаторы из корпуса будут вываливаться пачками, что приведет к новым жертвам.

Соколовы попытались заказать независимую экспертизу, но внезапно эксперты с именем оказались очень заняты — видно, побоялись, что не смогут обнаружить причину нынешних проблем дирижабельной компании, и пострадает уже их репутация. А экспертиза людей без имени никому и ничего не доказала, разве что позволила утвердиться во мнении, что у компании финансовые трудности, если она не может позволить себе оплатить мнение настоящих экспертов.

Желающих летать дирижаблями стало исчезающе мало. При покупке билета теперь пассажиры первым делом интересовались, кому принадлежит дирижабль, а уже потом решали, летят ли они или предпочтут более комфортный и безопасный наземный транспорт.

Соколовы терпели убытки. Пока не критичные для компании, но если им не удастся переломить общественное мнение в свою пользу, то они однозначно разорятся.

А с чего бы мнению меняться, если трудолюбивый Валерон возвращался в Верх-Иреть только для того, чтобы поспать? Правда, он пожаловался, что скверники совсем перестали летать дирижаблями. И непонятно, то ли закончились, то ли опасаются. Я ему предложил завязывать вообще с диверсиями, потому что основу он уже заложил, а дальше Соколовы начнут разоряться сами, уже без его активного участия.

Честно говоря, я опасался, что они инициируют полную проверку и установят ловушку в том числе и на призрачных помощников. В конце концов Валерон неохотно внял моим убеждениям, что Соколовы теперь покатятся по наклонной плоскости и без нас, и решил временно понаблюдать за этим со стороны. Как мне показалось, свою роль сыграло и то, что Валерон попросту уже устал от развлечения, а еще — что у компании закончились серебряные подстаканники. А остальное не представляло из себя значительной ценности. Да и летающие скверники уже закончились. А что за жизнь без фейерверков?

Соколовы мое письмо проигнорировали, и младший Масленников планировал подать на них в суд уже на следующей неделе, если они своего мнения не изменят. Но делать это он будет не в Верх-Ирети, а в столице, где находится главная контора Соколовской дирижабельной компании.

Казалось бы, можно было возвращаться в Святославск, но нынче для меня не только дирижабли, но и поезда были нежелательны. Нет, железнодорожная компания мне писем не присылала, но я и сам понимал, что вряд ли поездка пройдет без того, чтобы не пропал еще какой-нибудь пассажир, а то и группа, — слишком плотно меня обложили скверники. А при поездке на автомобиле все исчезновения происходили тихо, без сопутствующего шума. Разумеется, если не останавливаться в гостиницах на ночь, чего я делать не собирался.

К сожалению, машина из поместья так и не приехала, поэтому я продолжал сидеть в доме отчима и клепать паучков. А еще поставил-таки Живые печати на все входы и доделал Каменных стражей. Я бы и утюгом для Моти занялся, если бы был доступ в кузню. В конце концов, не так много на это дело ушло бы металла, чтобы переживать, а Ниночка перестанет на меня дуться.

Поскольку паучков нужно было готовить, Валерон сгонял в Святославск за Митей. Я активировал всех при живейшем участии паука, а потом эта компания отправилась обратно в столицу, чтобы пройти там уже полное обучение и влиться в общую паучиную сеть. Функционал я ставил весь доступный для малышей, кроме ядовитых желез. По последним нужно было еще решить, кому их можно будет ставить, а кому нет, поскольку это оружие довольно опасно при отсутствии мозгов. Митя уверил меня, что за неделю будет понятно, кто подойдет для столь ответственного дела, а кто окажется способен только на наведение суеты.

По 001 было похоже, дефект при создании потом ничем не исправить, кроме установки новых мозгов, а это — стирание личности. В случае мелких паучков такие дефекты приведут к быстрой гибели — восстановить раздавленного будет невозможно.

Пока я готовился к отъезду, мы с отчимом договорились о кодовых словах в разговоре по телефону. Легализацию магии решили отложить до того времени, как что-то прояснится со Старцевым. Потому что сообщать об обретении источника при условии, что рядом находится человек с клятвой Саморядову, было неразумно. Значит, следовало сначала решить что-то либо с клятвой, либо с Саморядовым. Второе было реальней, и я склонялся как раз к этому варианту.

Смысла его беречь не было. Он постоянно действует против меня, а его связи отследить у меня возможностей нет. И без того понятно, что ниточки уходят к императорскому дядюшке. Он среди скверников почти наверняка главный. И он главный бенефициар заигрывания со Скверной. Во всяком случае, больше ни у кого я не обнаруживал навыка, похожего на мое Сокрытие сути.

Убрав Саморядова, я убираю одну из опор конструкции, выстраиваемой скверниками. В идеале бы извлечь из нее великого князя с сыночком, но, боюсь, с ними обычный прием Валерона не сработает. Хотя попробовать можно.

Автомобиль наконец приехал, и даже с двумя контейнерами, забитыми металлом механизмусов, и я на следующее же утро отбыл из дома Беляевых. Расстроены были все, особенно Глаша, смотревшая на Валерона с таким трагическим выражением на лице, как будто он умер и оставил наследство не ей. Не думаю, что после моего разноса она отказалась от идеи выкрасть песика, но надеялась захватить его вне моей комнаты. Сейчас надежды таяли как дым — всё пропало, мы уезжаем, и доступа к собаке у нее теперь не будет, а значит, законная княжеская награда проплывает мимо.

Маменька попрощалась со мной с вечера, а вот Ниночка сделала это лично, порывисто обняла и заплакала — так ей было жалко со мной расставаться.

— Петя, ты приезжай почаще. Бог с ним, с этим утюгом.

— Утюг нужен. Как без него? Еще щипцы, — вставила Мотя. — Со щипцами и утюгом мы тебе будем куда сильнее рады, чем без них.

— Мотя, что ты говоришь? — возмутилась Ниночка. — Я Петю и без подарков люблю.

— Я не о любви, а о радости. Радость полнее с подарками, — уверенно сказала Мотя подняв манипулятор с зажатым в нем зеркальцем. — И вообще, о близких надо думать постоянно.