Чтение онлайн

— Ну что, Катя, готовишься поразить всех своим докладом?

— Постараюсь, — улыбаюсь я натянуто.

Начинается конференция. Докладчики сменяют друг друга, зал внимательно слушает. Я стараюсь сосредоточиться, делаю заметки, но мысли то и дело возвращаются к тому, что внутри меня. К тому, о чём я пока не готова говорить вслух.

Наконец объявляют мою фамилию. Глубоко вдыхаю, собираю волю в кулак, поднимаюсь и направляюсь к сцене. Руки чуть дрожат, сердце бьётся чаще, но я делаю ещё один глубокий вдох и беру себя в руки. Включаю презентацию и, стараясь говорить ровно, начинаю выступление — чётко, уверенно, как репетировала.

Зал слушает внимательно. Я вижу кивки одобрения, кто-то делает записи. Это придаёт сил. Но где-то на середине выступления чувствую: что-то не так. В груди сдавливает, дышать становится труднее. В висках стучит, а в низу живота появляется тянущая боль.

Я продолжаю говорить, но голос звучит будто издалека. Сбиваюсь на фразе, делаю паузу, чтобы собраться. Кто-то в зале, кажется, замечает моё состояние, но я не могу остановиться сейчас.

— …и таким образом, применение малоинвазивных технологий позволяет сократить сроки реабилитации и снизить риск осложнений, — завершаю я и слышу аплодисменты.

Но мне уже не до них. Боль усиливается, становится резкой. Чувствую, как по спине стекает капля пота. Я благодарю за внимание, быстро спускаюсь со сцены и почти бегу к выходу.

В коридоре темно и тихо. Я добираюсь до уборной, закрываюсь в кабинке. Руки трясутся так сильно, что едва могу приподнять юбку. И тут я вижу кровь.

Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с бешеной скоростью — глухо, тяжело, отдаваясь пульсацией в висках. Дыхание перехватывает, в груди словно образуется ледяной ком, который медленно расползается по всему телу.

Я хватаюсь за стенку, чтобы не упасть. В голове только одна мысль: «Нет, только не это. Пожалуйста, не сейчас».

Трясущимися руками достаю телефон, набираю Олю. Пальцы скользят по экрану, я едва попадаю по кнопке вызова.

— Оля… — голос срывается. — Мне плохо. Я в уборной. Приди, пожалуйста. Срочно.

Через минуту дверь распахивается. Оля вбегает, бледнеет, увидев моё лицо.

— Катя? Что случилось?

— У меня кровь… — шепчу я, и слёзы катятся по щекам. — У меня кровь, Оль… Я беременна.

Она на мгновение замирает, но тут же берёт себя в руки:

— Всё будет хорошо. Давай, поднимайся. Я помогу.

Она поддерживает меня под руку, помогает одеться. Её голос звучит твёрдо и спокойно:

— Дыши глубже. Мы сейчас вызовем такси и поедем в больницу. Всё будет хорошо, слышишь?

Оля вызывает машину, помогает мне выйти на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо, но я почти не чувствую его — всё заглушает страх. В такси она держит мою руку, говорит что-то успокаивающее, но я слышу только стук сердца и свой внутренний голос: «Только бы успеть. Только бы всё было хорошо».

Мы приезжаем в больницу. Меня сразу провожают в смотровую. Врач — женщина средних лет с внимательным взглядом — мягко просит лечь на кушетку, накрывает одеялом. Её движения уверенные, но бережные.

— Сейчас я вас осмотрю, — говорит она спокойно. — Постарайтесь расслабиться.

Её руки осторожно проверяют живот, она задаёт вопросы: когда появились симптомы, были ли раньше осложнения, как себя чувствую. Каждое прикосновение отзывается волнением — я сжимаю руку Оли, стараясь не поддаваться панике.

— Сделаем УЗИ, чтобы оценить ситуацию, — продолжает врач. — И поставим капельницу — она поможет снять напряжение и поддержать организм.

Меня перевозят в кабинет УЗИ. Я ложусь на кушетку, чувствую холод геля на животе. Врач водит датчиком, смотрит на экран. Секунды тянутся мучительно долго. Я задерживаю дыхание, жду вердикта.

— Есть некоторые тревожные признаки, но ничего критичного, — наконец говорит она. — Мы вовремя их заметили и сейчас примем все необходимые меры. Сердцебиение плода стабильное, это очень хороший знак. Главное — вам нужно успокоиться и строго соблюдать постельный режим. Сейчас поставим капельницу — она поможет всё стабилизировать.

Я киваю, но внутри всё ещё дрожит. В этот момент дверь палаты резко распахивается — и на пороге появляется Влад. Я смотрю на него, и слёзы снова катятся по щекам. Как он узнал? Что он тут делает? Оля... Только она могла ему позвонить.

Я не знаю, что сказать. Всё, что я так боялась рассказать, теперь вырывается наружу, и теперь остаётся только ждать его реакции.

Пять дней в четырёх стенах больничной палаты пролетают на удивление быстро. Наверное, потому что я ни на минуту не остаюсь одна. Стерильная тишина коридоров не пугает, а мерный писк приборов кажется колыбельной для того крошечного чуда, что замерло внутри меня.

Влад… Он превращает мою палату в филиал цветочного магазина. Каждый день — новый букет. Сегодня это мои любимые пионы, огромные, нежно-розовые, пахнущие весной и чем-то очень важным, что мы оба боимся произнести вслух. Он влетает в палату каждое утро, ещё до официального обхода, подмигивает медсестрам и приносит мне то домашний морс, то какие-то невероятные фрукты, которые «случайно» находит на другом конце города.

— Так, коллега, — Влад заходит, сияя своей фирменной улыбкой, и ставит на тумбочку стакан со свежим соком. — Вид уже почти боевой. Щёки розовые, глаза блестят. Ещё пара дней, и я начну ревновать тебя к твоему лечащему врачу. Он на тебя как-то слишком нежно смотрит на обходе.

Я смеюсь, и это самый лучший звук за последние дни. С Владом невозможно долго грустить. Он шутит, рассказывает новости, обсуждает со мной сложные случаи из практики, как с равным хирургом, и ни на секунду не даёт мне провалиться в мысли о разводе или страхе. Мы много смеёмся, болтаем обо всём на свете, но главную тему так и не затрагиваем. А сама я так и не решилась — боюсь спугнуть это хрупкое счастье.

Утренний обход приносит долгожданную весть.

— Катя, ты молодец, — врач улыбается, изучая мою карту. — Организм справился, угрозы больше нет. После обеда сделаем контрольное УЗИ, и если всё так же стабильно — выпишем. Но пообещай мне: никакого стресса. Только позитив.

— У неё другого шанса нет, — вставляет Влад, по-хозяйски приобнимая меня за плечи. — Я лично прослежу, чтобы в её рационе были только комедии и мороженое.

После обеда, когда УЗИ подтверждает, что малыш в полном порядке, Влад привозит пакет с вещами, которые я попросила. Он присаживается на край моей кровати, и я вижу, что за его привычной лёгкостью прячется что-то очень серьёзное, важное.

— Кать, — он берёт мою руку и мягко целует ладонь. — У меня есть новость. Не знаю, как ты к этому отнесёшься, но… Нам поступило предложение, от которого я не смог, да и не захотел отказываться.