Чтение онлайн

Сердце делает кувырок.

— Что за предложение?

— Мне нужно уехать за границу, — он становится серьёзнее, но в глазах всё тот же тёплый свет. — Мне звонили сегодня ночью. Один мой старый пациент, очень влиятельный человек, после тяжёлой операции. Ему нужен реабилитолог моего уровня, и я не могу отказать. Это долг чести, Кать. Я обещал его семье, что лично поставлю его на ноги.

Я замираю, ловя каждое его слово.

— И надолго?

— Надолго, родная, — он наконец переводит на меня взгляд, и я вижу в нём решимость. — Контракт минимум на два года. Я вообще не планировал возвращаться сюда в ближайшее время.

Мир вокруг меня на мгновение качается. Уехать? Сейчас? В Штаты?

— А как же твой центр здесь? — спохватываюсь я. — Ты ведь так мечтал его открыть. Столько сил вложил! Неужели всё зря?

Влад смеётся и легонько щёлкает меня по носу.

— Ну что ты, малыш, как я могу бросить своё детище? Всё схвачено. Кирилл Астахов — ты же его помнишь? Мы вместе учились, он сейчас как раз замещает меня там, в Штатах, пока я здесь. Мы с ним договорились: он возвращается в Россию в следующем месяце и берёт на себя всё управление здесь. Кирилл — профи, я ему доверяю как себе. А мы… Мы приедем только на торжественное открытие, когда здание будет полностью готово. Перережем ленточку и снова улетим.

Я смотрю на него, и слёзы сами катятся по щекам. От счастья. От того, как просто он сказал это «мы».

— Ты… Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Это даже не обсуждается, Катя, — его голос становится властным, но в нём столько любви, что я готова идти за ним на край света. — Я не оставлю тебя здесь одну. Я уже всё продумал: там отличная клиника для тебя, чистый воздух, покой. Мы будем строить нашу жизнь заново. Втроём.

Я замираю. В ушах начинает шуметь. Он сказал «втроём»?

— Влад, ты… Ты думаешь, что этот ребёнок… Что он от Андрея? — шепчу я, боясь услышать ответ. — И ты готов забрать меня с чужим малышом?

Влад прикладывает палец к моим губам, обрывая меня.

— Кать, послушай меня. Для меня не существует «чужого» ребёнка, если это ТВОЙ ребёнок. Слышишь? Даже если он от Андрея, я буду любить этого малыша, потому что он — часть тебя. Я забираю тебя всю, со всем твоим прошлым и будущим. Мы вырастим его как нашего сына или дочку. Мне плевать на генетику, мне важна ТЫ.

Я закрываю глаза, чувствуя, как его слова лечат мою израненную душу. Какая же я была дура, что сомневалась в нём хоть секунду!

— Влад… — я делаю глубокий вдох, глядя ему прямо в глаза. — Это твой ребёнок. Мой и твой. Тот единственный вечер… Андрей давно не касался меня, мы жили как чужие люди. Это наше чудо, Влад. Наш общий малыш.

В палате воцаряется такая тишина, что слышно, как бьются наши сердца. Я вижу, как у Влада расширяются зрачки. Он медленно опускает взгляд на мой живот, скрытый под одеялом, а потом снова смотрит на меня — и в его глазах я вижу такое ошеломляющее счастье, что у меня перехватывает дыхание.

— Мой? — выдыхает он, и его голос дрожит от восторга.

— Наш, — улыбаюсь я сквозь слёзы.

Он осторожно, почти благоговейно прикладывает ладонь к моему животу, словно боясь повредить что-то бесценное.

— Значит, летим втроём на законных основаниях, — смеётся он, и я понимаю: наше взаимное притяжение только что превратилось в самую крепкую связь на свете.

***

Дорогие читатели!

Мы вышли на финишную прямую — впереди остался только Эпилог.

Спасибо, что прошли этот непростой путь вместе с Катей и Владом. Ваша поддержка бесценна!

Шёпот океана за окном нашей спальни — это лучший звук, под который можно просыпаться. Я лежу в полумраке, чувствуя кожей прохладу шёлковых простыней и тепло тяжёлой мужской руки на моей талии. Влад спит, его дыхание ровное и спокойное, и это спокойствие — мой самый главный якорь.

Прошло почти два года. Два года с того дня, когда я, захлёбываясь от слёз в больничной палате, решилась довериться ему. И ни на одну секунду, ни на один короткий вдох я об этом не пожалела. Моя жизнь разделилась на «до» и «после», и это «после» пахнет счастьем, детской присыпкой и абсолютной защищённостью.

Из детской доносится тихий шорох. Я осторожно высвобождаюсь из объятий мужа и иду на звук. Наша дочка, маленькое чудо с глазами Влада, уже проснулась и пытается поймать солнечного зайчика на стене кроватки. Смотрю на неё, и сердце затапливает нежность. Моя девочка. Наша. Влад в ней души не чает, а я каждый раз вижу в дочке его продолжение — те же упрямые брови и волевой подбородок.

Москва встречает нас непривычно ласковым майским солнцем. Мы прилетели всего на два дня, оставив дочку под присмотром надёжной няни — слишком тяжёлый перелёт для такой крохи. Останавливаемся в любимой гостинице в самом центре. Здесь, на высоте, мир кажется тихим, несмотря на вечную суету мегаполиса внизу.

Сегодня — важный вечер. Открытие нашего реабилитационного центра. Я стою перед зеркалом в ВИП-комнате центра, поправляя подол платья цвета шампанского. Ткань нежно ласкает кожу, а в отражении на меня смотрит женщина, которую я едва узнаю. В глазах больше нет того затравленного блеска, только спокойная, глубокая уверенность.

Сзади подходит Влад. Он выглядит безупречно в тёмно-синем костюме. Он обнимает меня за талию, прижимается подбородком к моему плечу.

— Ты ослепительна, Кать, — шепчет он, целуя меня в шею. — Волнуешься?

— Немного, — признаюсь я, накрывая его ладони своими.

Выход в зал под вспышки фотокамер ослепляет. Сотни людей, пресса, фуршетные столы. Нас тут же окружают.

Первым к нам подходит Кирилл. Он выглядит возмужавшим, статным, как истинный хозяин положения. Но моё внимание привлекает девушка, стоящая рядом с ним. Совсем юная, почти прозрачная, с огромными глазами, в которых плещется какая-то недетская грусть. Она держится за его локоть так, словно он — её единственный якорь в этом мире.

— Поздравляю, партнёры! — Кирилл пожимает руку Владу и вежливо кивает мне.

— Спасибо, Кирилл. Твоя заслуга здесь не меньше нашей, — искренне отвечаю я, переводя взгляд на его спутницу.

— Моя племянница, Виктория, — коротко бросает Астахов, и я замечаю, как он собственническим жестом приобнимает её за плечи. Слишком близко для родственников. Влад лишь загадочно улыбается на мой немой вопрос: у каждого свои тайны.

В толпе я вижу Марию Петровну и Олега Викторовича — родителей Андрея. После смерти родителей Влада они стали для него второй семьёй, и их присутствие здесь обязательно. Они подходят к нам с улыбками, обнимают Влада как родного сына.