Чтение онлайн

— Ситроя, вы не переживайте, при дворе запрещено будить своего зверя, и оборотни также глухи, как и люди. Простите, — покраснев извинилась, за такое сравнение.

Но меня смутило другое. Граф Монпелье не имел граней, и связь со зверем сильнее, как ему поступать в такой ситуации?

— Но мой муж, ваш хозяин, ему сложнее контролировать волка, чем грозит бодрствующий зверь?

— Ситрояну дадут опиум. Крохотную дозу. Она поможет приспать волка, — пояснила новенькая.

Опиум сейчас выписывали даже младенцам при прорезывании зубов, в его безопасности никто не сомневался. Выдохнув, успокоилась окончательно.

Одевшись, покрутилась у зеркала, любуясь переливающейся тканью бежевого платья: в греческом стиле, с зеленой тесемкой под грудью и приспущенными рукавами, оголявшие мои плечи. Балетки с кокетливыми золотыми бантиками, и я готова. Накинув свой платок уже шла к выходу, когда двери, ведущие в покои мужа отворились, впуская Волуара в парадной форме французской армии, гладко выбритым он казался моложе. В руках нос несколько шкатулок. Увидев меня, пораженно замер на мгновение. Осмотрев каждую делать моего лаконичного образа, прикрыл за собой двери, дав знак Мире выйти. Когда двери за горничной закрылись, широкими шагами сократил дистанцию, впился в мои приоткрытые губы. Я не сопротивлялась, мне даже польстило такое восхищение. Значит выгляжу достойно. Отстранившись, мужчина отвел меня ближе к зеркалу. Открыв первую шкатулку, взял красивое изумрудное колье инкрустированное бриллиантами. Не касаясь пальцами моей кожи, аккуратно одел колье. Прохлада украшения будоражила. Осторожно поправила центральный камень, чтобы тот лег на ложбинку. Любуясь собой, благодарно улыбнулась мужу, в отражение.

— Очень красиво, спасибо.

— Это еще не все, — Жерар, достал браслет в комплект к колье и одел на мою кисть. Поцеловав каждый пальчик, открыл последнюю шкатулку. На бархатной подушке лежала диадема. По поразительному совпадению украшена изумрудами и бриллиантами. Одев ее на мою голову отошел, придирчиво рассматривая мой образ в зеркале.

— А это не слишком? — указала на диадему. В моих золотистых волосах она сидела как родная.

— Нет, жена, эта диадема Лун клана Волуар. Так ты покажешь чья женщина, — объяснил, поцеловав шрам на ключице. От ласки, мурашки удовольствия забегали по телу. Увлекшись на ощущения, не заметила горечи в глазах Жерара, пока тот смотрел на шрам.

Уже по пути в собор всматривалась в украшенные улицы столицы. Люди, в праздничных одеждах, шли к дороге, по которой вскоре проедет праздничный кортеж императора. Мы не участвовали в процессии, а уже должны были ожидать императорскую чету в соборе с остальными представителями департаментов, офицерами и светскими дамами.

Готический собор встретил шумом знати и пением служителей. В священном месте мне пришлось снять полу-шубок, зябко поежившись, накинула свой платок. Так-то лучше.

Заняв места, мы поздоровались с окружающей нас знатью. Граф Лодев, с которым я познакомилась год назад на сборе департаментов округа Эро, галантно поцеловал мою ручку. Конечно с позволения Жерара.

Стараясь не сильно стучать зубами от холода, рассматривала окружающих: мужчины преимущественно в офицерских формах, женщины в нарядах так похожие на мой. Где негде выглядывали диадемы принадлежности к кланам. Значит среди знати есть жены оборотней. У людей не принято украшать голову женщины диадемой, если она не императорской крови.

Сквозняк из открытых дверей неприятно тянул по ногам. Из-за того, что я была с краю, было еще холоднее. Пиджак Волуара лег на плечи согревая. Благодарно кивнув мужу, сильнее укуталась. Сколько ждать процессию неизвестно, а горло прихватывать уже начало. Озабоченный моим состоянием Волуар, обеспокоено не сводил с меня глаз.

Когда пар из-за рта стал отчётливее, мы услышали шум с улицы. Уставшая от ожидания знать, оживилась и все обернулись к дверям. Хор запел "Творец". Первой в собой вошла мать Бонапарта и процессия, разместившись по своим местам освободили путь для Наполеона и Жозефины.

Пара выглядела величественно: в коронационных нарядах шли вглубь собора, мимо меня и всей остальной толпы. Наполеон нес жезл и скипетр, его голову венчал золотой обруч в виде лавровых ветвей. На голове Жозефины тиара украшена аметистами, на плечах императрицы лежала длинная мантия, подол которой несли сестры Бонапарта.

Когда на голову императора папа Пий седьмой хотел возложить корону, Бонапарт выхватил ее и под сдавленных вдох толпы сам себя короновал. На бледном лице императора читалась суровость, а глаза блестели.

Дальше наступила очередь Жозефины. Женщина преклонилась перед мужем и тот возложил на ее голову корону. Поднявшись с колен, императрица гордо шагала к трону, который возвышался на пьедестале. Проходя мимо меня, женщина вдруг покачнулась и начала заваливаться. Охнув, я только успела выставить руку, поддерживая удивленную женщину. Мазнув по мне взглядом, Жозефина кивнула, обернувшись к золовкам, рявкнула во всю мощь своего голоса.

— Криворукие курицы!

Девушки как одна зашипели что-то нечленораздельное ей в ответ, и все продолжили свой путь к трону. Как только все устаканилось, папа обнял императора и запел "Vivat Inperator in aeternum". По ее окончанию Бонапарт громко произнес присягу, в которой клялся управлять единственно в целях пользы, счастья и славы французского народа. Церемонию завершили герольды, возвестившие:

— Прославленный и августейший Наполеон, Император французов, коронован и возведен на престол, да здравствует Император!

Весь собор прогремел "Да здравствует Император!"

От автора: С новой неделей вас, мои дорогие читатели!

На этой недели буду выкладывать главы ночью.

Книга близится к финалу и я сама очень переживаю за героев.

Спасибо, что вы есть в моей жизни!

3 декабря 1804 года

На следующий день, после коронации, начались массовые гулянья. Дневной концерт перед Тюильри, танцы на Плас де ла Конкорд, раздача на улицах семидесяти пяти тысячами серебряных медалей, разбрасываемых герольдами.

Шум с улицы мешал отдыхать. Бал для знати начнется после девяти вечера и продлится до рассвета в замке Сен-Клу. А сейчас я должна была хорошо выспаться, но проснувшись утром, так не смогла заставить себя закрыть глаза.

— Мира, — тихонько позвала горничную, зная, что та услышит меня во всех уголках дома. Горло саднило, хотелось хорошенько прокашляться, но боясь гнева Волуара, сдержалась. Как он вчера ворчал. Не на меня конечно, на ситуацию в целом. Домой я вернулась на руках мужа, укутанная с вой полу-шубок и его пиджак. Крупная дрожь отстукивала зубами, а Жерар был горячим как печка, я не могла оторваться от него. Дома нас ждала Мира с горячей ванной. Отпаивая меня горячим чаем, горничная сетовала на условия в соборе. Уже в постели, с грелками под боком, я заснула чутким сном. Волуар заходил несколько раз, касался моего лба, давал указания продолжать отпаивать целебным отваром. В полудреме пила благодаря Мире.

— Ситроя, утро доброе, как Ваше самочувствие? — лицо горничной склонилось надо мной.

— Мира, а мой муж дома? — сдерживая кашель, поинтересовалась.

Та покачала головой, и я сев, закашлялась. Неприятные ощущения отступили, и я блаженно улыбнулась.

— Я об этом мечтала половину утра, теперь можно и собираться, — привстала, но была остановлена девушкой.

— Нет, ситроя, хозяин запретил Вам вставать. У Вас вчера был жар и Вам надо лежать, выздоравливать.

Насупившись залезла под одеяло, недовольно глядя на девушку.