Чтение онлайн

– Мам… Ты что, не в курсе? Нашу программу закрыли.

– Закрыли? – На секунду Елена Юрьевна замерла, перестав расстегивать молнию на сапогах, а потом, резко дернув за язычок, скинула сапог с ноги и произнесла, как бы припоминая: – Постой… Кажется, я что-то такое слышала… Но, по-моему, это еще не точно…

Голос мамы при этом звучал так обыденно, что Черепашка не выдержала:

– «Что-то такое слышала!» – возмущенно выкрикнула она. – «Не точно!» Точнее некуда! Мне сегодня позвонил продюсер, если тебе, конечно, это хоть сколько-нибудь интересно!

– А чего ты, собственно говоря, кричишь? – Елена Юрьевна подняла на дочь удивленный взгляд. – По-моему, ты сама не раз говорила, что устала, что тебе смертельно это все надоело, или я что-то путаю?

Люся молчала, угрюмо уставившись в пол.

– Давай завтра это обсудим, – предложила мама. – Я ужасно устала. У нас в редакции происходит смена руководства, поговаривают о сокращении штатных сотрудников – словом…

– Словом, тебе сейчас не до меня, – продолжила за маму Люся.

– Я этого не сказала, – немного смутилась Елена Юрьевна. – Просто предложила отложить разговор на завтра.

– Какой разговор? – глотая слезы, спросила Черепашка. – Разговор о том, что твоя дочь никому, даже собственной матери, не нужна? Кстати, – вспомнила она, – тебе весь вечер какой-то мужик названивал.

– В самом деле? – с деланным безразличием поинтересовалась Елена Юрьевна. – Он что, не представился?

– Представился. Александр, – злобно бросила в лицо матери Черепашка. – Сказал, что мобильный у тебя недоступен…

– Да… – рассеянно подтвердила Елена Юрьевна, – я забыла его зарядить… А он ничего не просил мне передать?

– Просил, чтобы ты позвонила, когда вернешься.

– Спасибо, – тихо поблагодарила мама и, юркнув в гостиную, плотно прикрыла за собой дверь.

Черепашка лежала в своей комнате на диване и слушала приглушенный голос мамы. Она разговаривала по телефону. Ее голос звучал то возбужденно, с надрывом, то сходил на плачущие, почти умоляющие интонации. Это был явно тяжелый для Елены Юрьевны разговор, но Черепашка не чувствовала в своей душе ровным счетом ничего – ни жалости, ни даже сочувствия. Ощущая внутри звенящую пустоту, она размышляла отстраненно, как будто о совершенно посторонних людях: «Проблемы, у всех вокруг одни проблемы… И главное – никто никому на этом свете не нужен. Каждый сам по себе, даже родные мать и дочь…»

– Ты не спишь? – Тихонько постучав, мама заглянула в Люсину комнату.

Черепашка потянулась рукой к проводу и включила лампу, которая стояла прямо у нее за головой, на подоконнике. Увидев красные, заплаканные глаза матери, Люся сухо поинтересовалась:

– Что-то случилось?

– Александр вернулся к жене, – трагическим голосом сообщила мама, зашла в комнату и нерешительно присела на край дивана.

– Если бы я знала, кто такой Александр, возможно, я бы тебе и посочувствовала, – отозвалась Черепашка, испытывая совсем несвойственное ей мстительное чувство.

– Это мой сослуживец, – как-то неуверенно сказала Елена Юрьевна. – Мы встречались почти год и даже уже собирались попробовать жить вместе…

– Да?! Как интересно! Надо же! – Люся села, подтянула ноги и уперлась подбородком в колени. – А я думала, ты работаешь каждый день допоздна, а ты, оказывается, отношения решила построить! Что ж, это сейчас очень актуально! «Построй свою любовь! Дом-22!»

– Зачем ты так? Перестань, пожалуйста. – Елена Юрьевна посмотрела на дочь полными слез глазами. – Я собиралась, давно собиралась вас познакомить…

– Стоит ли беспокоиться? Похоже, у каждой из нас давно уже своя жизнь, – язвительно заметила Черепашка. – А где, если не секрет, вы собирались начать совместную жизнь? Случайно, не в этой квартире?

– Перестань, пожалуйста, – устало повторила мама. – Разве теперь это имеет хоть какое-нибудь значение, после того что произошло?

– А что произошло? – уже не могла остановиться Черепашка.

– Александр вернулся к жене, – тихо отозвалась Елена Юрьевна, будто не замечая язвительного тона дочери. – Они уже три года в разводе, а тут вдруг… Знаешь, как он мне это объяснил? – Видимо, Елене Юрьевне необходимо было выговориться, невзирая на явно скептический настрой Черепашки. – Представляешь, он сказал, что встретил бывшую жену на улице и заново влюбился в нее.

– Бывает… – уныло протянула Люся. – Да не убивайся так. Ты еще вполне себе не старая дамочка. Наверняка встретишь еще какого-нибудь Александра, Андрея или, на худой конец, Кузьму…

– Спокойной ночи, – прошептала Елена Юрьевна, поднялась и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Этой ночью Черепашке так и не удалось уснуть. Елена Юрьевна тоже не спала. Люся слышала, как она открывала на кухне кран, ставила на плиту чайник, слышала скрип половиц, слышала и боролась с желанием подняться, подбежать к маме, броситься к ней на шею и попросить прощения за грубые, жестокие и несправедливые слова. Боролась, но так и не смогла перебороть собственную жгучую обиду, клокотавшую в груди, заставляющую слезы нескончаемыми ручьями литься из глаз.

«Ведь даже сейчас она пришла не за тем, чтобы утешить меня, сказать: „Доченька, все будет у тебя хорошо, главное, что мы вместе!“ Нет, все совсем наоборот – она искала у меня сочувствия! – накручивала себя Черепашка. – А что значит какой-то там Александр, вернувшийся к жене, по сравнению с тем, что чувствую я, ее родная и единственная дочь? Я, которую все бросили, и даже матери, собственной матери, нет до моих огорчений и бед никакого дела, потому что она занята только собой, она полностью погружена в свои сердечные дела. А если так подумать, то получается, что ей уже давно плевать на меня. Сама же сказала, что встречалась с этим Александром год, и даже жить с ним собиралась, не посоветовавшись со мной, не спросив даже моего мнения! Представляю, что бы я почувствовала, когда вернулась бы в один прекрасный день из школы и увидела чужого человека в нашей квартире в трениках и домашних тапочках. Вот это сюрприз! А я уверена, что если бы этот козел не решил вернуться к своей жене, то в конце концов так бы все и вышло, потому что меня, похоже, никто в расчет не берет. Меня как будто и нет вовсе. Так случилось, что для всех я стала пустым местом…»

В школе после первого урока к ней подошел Юрка Ермолаев, из чего Черепашка сделала вывод, что всем уже известно о закрытии программы. Ермолаев спросил, может ли он быть чем-то полезен Люсе. Она не ответила, грустно покачав головой.

– Может, в кино сходим? – предложил Юрка.

– Я занята вечером, – соврала Черепашка, в глубине сердца надеясь, что вранье может оказаться правдой в том случае, конечно, если Клим ей позвонит и пригласит на свидание.

– А ты, я вижу, не теряешься, – с ехидной улыбочкой заметил Юрка. – Что, Зойкиного бывшего одноклассника уже взяла в оборот?

– Не твое дело, – грубо отшила Ермолаева Люся. – И вообще… – Она хотела продолжить гневную тираду, но запнулась, не зная, что сказать дальше, захлопнула учебник химии и вышла из класса.

У подоконника, на своем обычном месте, стояла Лу. Завидев подругу, она улыбнулась и пальцем поманила к себе Люсю. Та нехотя приблизилась.

– Чего Ермолаев к тебе шары подкатывал? – спросила она, протягивая Черепашке открытую пачку чипсов.

– Твоя работа? – вопросом на вопрос ответила Люся.