Чтение онлайн

15.30 - 17.00 - Хозяйственные работы.

17.00 - 18.30 - Факультативные занятия по выбору курсанта (пчеловодство, ветеринария, физика, химия, черчение).

18.30 - 19.10 - Ужин.

19.10 - 20.00 - Свободное время.

20.00 - 21.30 - Культурно-массовое мероприятие.

21.30 - 22.00 - Вечернее молоко, личное время, подготовка ко сну.

22.10 - Отбой.

На завтрак сегодня у нас по миске пшенной каши, здоровенный кус ситного хлеба и кружка чая. С сахаром! Начальнику как всегда первым надлежало снять пробу. Но с этим успеется. Пока курсанты прибегут, проделают гимнастику, помоются и причешутся, немало времени пройдет.

Имаметдин во всем любил порядок. Раз написано в методичке, что курсанты должны заниматься физкультурой, пусть бегают. Но ему казалось немного странным - зачем попусту тратить силы? Сам он вместо смешных приседаний и забавных размахиваний руками предпочитал делать хоть что-то полезное. Косой или топором помашешь - и телу приятно, и дрова поколоты. Жаль, времени на крестьянскую работу почти не остается. Какое там вилами всласть орудовать, спокойно посидеть-подумать, и то некогда. Вот только сейчас, когда выдалась свободная минута, вышел за ограду, присел под березой. Бережно вытащил из-за пазухи конверт. Быстренько пробежался глазами еще вчера, убедился, что у родных все нормально, сейчас же перечитывал письмо для собственного удовольствия . Соскучился по родным, сильно соскучился.

«Салям аллейкум, дорогой мой сын Имаметдин! Получили от тебя весть. Слава Всевышнему, почта сейчас работает хорошо. И недели не прошло, как ты отправил, а мы получили твое письмо! Все мы рады, что ты стал большим человеком. Ты этого достоин. Так говорю не потому, что ты мой сын, я знаю тебя хорошо. Ты честен и трудолюбив, никогда не обидишь понапрасну человека, рядом с тобой люди становятся чище душой. И курсанты от тебя только хорошего наберутся. Иншаллах, мне никогда не придется краснеть за тебя. Все мы гордимся тобой! Рады мы и тому, что внук мой Габдулла стал твоей правой рукой. Я всегда знал, что проказничает только по юности лет, а в серьезном деле на него можно положиться».

Да уж, молодец, ничего не скажешь. День-деньской на занятиях, не только сам учится, и других успевает подгонять. Больно остер на язык, один раз едко пошутит над засоней или лентяем, в другой раз самому не захочется стать причиной дружного смеха всего звена, или даже бригады. А перед сном, если сильно не утомился - и после отбоя, несколько часов на пару с дядей пишут по памяти сказки и предания на современном башкирском языке. Алфавит появился всего год назад. Та же русская кириллица, только на ____букв больше. Ясное дело, великие образцы народного творчества, такие, как «Урал-батыр», «Акъял-батыр», похождения мудрого весельчака Хужи Насретдина готовят к печати на новом алфавите специально выделенные люди. Но грамотных товарищей пока слишком мало. Большинство выпускников многочисленных прежде медресе владеют только арабским письмом, им самим приходится переучиваться. А мощные, специально завезенные из Петрограда типографии в Уфе, Стерлитамаке, Белорецке и Оренбурге ни дня не должны простаивать. Тысячи и тысячи библиотек и школ по всей Башкирской Союзной Советской Республике (БаССР) ждут, не дождутся книг. Вот и обратился обком ВЛКСМ ко всем сознательным и по-новому грамотным людям - записывать и передавать в специальную комиссию сказки и предания. Имаметдин с племянником с охотой откликнулись. Много чего помнили из того, что рассказывали длинными зимними вечерами дедушки и бабушки, дяди и тети. Польза тут двоякая - оба уже в совершенстве овладели новым письмом. А ведь Габдулла успевал еще и с Владимиром Никаноровичем дополнительно заниматься математикой, русской грамматикой. Она намного сложнее башкирской. «И чего русские братья усложняют себе жизнь? Проще же, как мы - как слышим, так и пишем», - в очередной раз подумал начальник ширката и снова углубился в чтение. Будто вернулся в отчий дом, так радостно было узнавать про мельчайшие подробности жизни самых близких людей. А вот тут уж пошел обстоятельный рассказ про серьезные дела:

«А в нашей деревне, дорогой мой сын, сейчас большие перемены. Ты, конечно, и сам знаешь, сейчас везде начали создавать колхозы, совхозы и хуторские хозяйства. К нам приезжал начальник со Стерлитамака, верхом на горячем жеребце, всех собрал и все подробно обсказал. Заманчиво вступить в совхоз, там обещали выделить трактор, за труд будут платить деньгами со следующего месяца. И телок пригнали, говорят, особой заморской породы, много молока дают. А еще директором в совхоз назначили Салавата сына Барыя. Толковый человек, грамотный. Он передавал тебя привет и очень просил, чтобы ты отправил хоть одного своего курсанта к нам в деревню. Трактор скоро привезут, а управляться с ним пока некому. Говорит, трактористы в совхозе как почки в жире будут плавать. Мы с твоими братьями посовещались, даже немного поспорили и решили в совхоз не вступать. Каковы времена, такова и манара, понимаю, но все же, не лежит душа, чтобы самому отвести всех коней в общее стойло. И всех коров, кроме одной. Нет, мы решили создать свой колхоз. Назвали -«Алга» («Вперед»). Кроме твоих братьев, с нами будут и зятья. Кроме Исламгула. Все у нас в хозяйстве по старому, но большой начальник и колхозам обещал помогать. Какие-то особые семена пшеницы дадут в долг, предлагали бороны и плуги, но нам не надо, у нас и свое справно. А налогов сейчас совсем нет. Большой начальник говорит - сейчас по всей Башкирии разворачиваются великие стройки, тысячи и тысячи рабочих там будут работать, надо, говорит, обеспечить всех хлебом и мясом, молоком и овощами. Кто больше еды сдаст по государственным ценам, тому и государство больше будет помогать. Цены, говорит, хорошие - чуть ниже, чем на базарах Уфы и Оренбурга, зато больше, чем в самих деревнях. Что еще нужно сельскому человеку для счастья, субханаллах! Советская власть разрешила вновь открыть в деревне мечеть. Имам-хатипа прислали из самого Оренбурга, Расул сын Тагира. Молод, но знания у него глубокие. Часто беседуем с ним после намаза. Почти убедил меня, что социализм, который строит новая власть - богоугодное дело, коим правоверному мусульманину можно и даже желательно заниматься со всем старанием и усердием. Да, я вот тоже думаю - если милосердия и милостивости среди людей станет больше, такое угодно Всемилостивому и Всемилосердному, иншаллах. Расул-хазрат этой весной побывал в Москве, встречались с самим Сталиным. Юсуф сын Валисарима им объяснил, что новая власть не будет притеснять мулл и православных попов. Единственное требование - не сеять смуту против власти, соблюдать законы государства. А еще призывать прихожан к трудолюбию, честности и справедливости. Сердце мое возрадовалось от таких речей. Ведь и учитель твоих старших братьев досточтимый Зайнулла-ишан не раз повторял: «Сердце - с Богом, руки - в труде». С Расулом-хазратом обсуждали и грех ростовщичества. Мои мысли про рибу он попросил разрешения записать, чтобы включить в книгу, которую сам пишет. Вот какой уважительный молодой человек. Хвала его отцу и матери - вырастили достойного сына! Жаль, через несколько месяцев уезжает в другую деревню, дальше распространять свет ислама»

У Имаметдина потеплело в груди. Зря они беспокоились, что большевики - власть безбожников. Отец, как всегда, оказался прав. Преемники Белого Царя вовремя спохватились - на зыбком песке дом не построить. Чуть посидел уставившись в одну точку, предаваясь приятным размышлениям, потом продолжил чтение.

«... У нас большие перемены. Рядом с деревней Ишимбай обосновались ученые люди. Ищут масло земли, называется вроде «нифть». Ты знаешь, что это такое? Набирают рабочих. Много им рук надобно. С нашей деревни с десяток парней и столько же девушек подались к этим ученым людям. Марфуга, старшая дочь Фатиха, заходила к нам, проведать своих соседей. Говорит, прачкой устроилась. Всем им выдали справную одежду. Такую, что жалко на работу надевать. Но начальство так велит. И кормят очень хорошо. А потом еще и деньги будут платить. Субханналлах, вот и семье нашего соседа поддержка. Сам Фатих хотел жить отдельным хутором, но я его отговорил. Ведь в первую очередь будут помогать совхозам, потом - колхозам. На долю хуторян мало что останется. Куда ему без поддержки! Сейчас его в совхозе сторожем назначили. Выдали ружьишко без патронов, сейчас он без разрешения директора или завскладом никого к амбарам близко не подпускает».

Имаметдин представил картину, улыбнулся. Да уж, сосед лучше всех справится с такой задачей, не пущать и поучать - это ему по нраву. Кто был Фатих сам по себе? Непутевый хозяин и несчастный человек. А сейчас наверняка почувствовал себя частью чего-то большого и достойного. Жилы будет рвать, но оправдает доверие. Отец прав - если подходить разумно и с душой, любому человеку можно найти применение. Даже недостатки характера можно пустить на пользу дела. Возглавив ширкат, не раз сам убедился в истинности отчего наставления.

Дон-дон-дон! Зловещие звуки бесжалостно раскорежили утреннюю благодать. Имаметдин резко вскочил на ноги. Звон удара железным дрыном об кусок рельса, подвешенного на цепи у конторы, тревожно заполонил всю долину. Общий сбор, немедленный! Случилось что-то чрезвычайное, раньше такое оповещение проводили только на учениях. Начальник ширката преодолел полукилометровое расстояние за несколько минут. Уже отовсюу стекались встревоженные учителя и работники, прибежали курсанты, в той же колонне, как и вышли на утреннюю физзарядку. А перед крыльцом стоял спешившийся с коня бригадир Махмут. Бледный, как молоко коровы к концу зимовки. И какой-то ошалелый, будто по голове ударили тяжелым. Немного очухался только завидев Имаметдина. Со всхлипом, через силу выдавил из себя:

– Беда у нас, убили, всех.

У начальника сердце сжало в железных тисках, немыслимым усилием сохранил твердый и ровный голос, скомандовал:

– Товариш Юсупов, доложите по порядку!

Подействовало. Бригадир лихорадочно затараторил, глотая концовки слов:

– Как и положено, на рассвете поскакал на дальний выгон. Чтобы, значится, дежурному звену дать задание на сегодня. А никого там нету! Совсем нет. Пуст шалаш, все перевернуто верх дном. Удивился, начал искать. А на поляне за шалашем...

Лицо говорившего исказилось гримасой. Все вокруг слушали замерев и затаив дыхание.Ожидание страшных новостей стало совсем уж мучительным, а Махмут только беззвучно раскрывал и закрывал рот. Имаметдин звонко прокричал:

– Товариш Юсупов, прекратить истерику! Приказываю доложить обстановку!

– Все, все они там лежат, все убитые. Все звено! Только Шакирьян еще дышал, живот у него распортый, воды попросил. Знаю, нельзя давать пить при такой ране, я же в Гражданскую воевал. Но забыл, ей-Богу забыл, до того жалобно просил, а он мне как сын родной. Пока бегал к шалашу за водой, Шакирьян уже умер.

Лицо бригадира передернулось ненавистью, сверкнув иссиня черными глазами, до хруста стиснул кулаки.

– Есть не буду, пить не буду, дышать не буду, но доберусь до этих нелюдей, глотки им буду рвать зубами!

...Имаметдин успел мельком удивиться, как это держит себя в руках, когда случилось такое страшное горе. Но некогда было об этом задумываться, некогда и незачем. Властным голосом начал отдавать распоряжения, будто предвидел и готовился даже к такому, совсем немыслимому и жуткому повороту событий.