Чтение онлайн

Зло сплюнул себе под ноги.

– Весело! От такого веселья, ложись да помирай. Даже свидеться не успели. Захожу сегодня в райком, чтобы сначала доложиться, а потом в Кунакбаево, к другу, к тому самому, чья винтовка сейчас у тебя. Вот тут вся кутерьма и завертелась. Сейчас к Раилю только на похороны и попаду.

Габдулла и без того на него обиды не держал, ошибся, так ошибся, с кем не бывает. Ребра не переломал, и на том спасибо. А после такой исповеди совсем жалко стало, сам сглотнул навернувшийся комок в горле.

– Товарищ матрос, а вы приезжайте к нам в ширкат «Урал». Мой дядя там начальником. Обязательно найдет для вас работу. Хорошо там у нас, не пожалеете!

Не ответил дядя на столь щедрый посул, только хлопнул юноше по плечу:

– Давай, провожу немного. Коня твоего Юлай привел, его самого опять куда-то командировали. Да и мне пора, тебя только дожидался.

Но как не горевал, как не торопился дядя, лихая моряцкая душа взяла свое. На выходе притормозил около пулеметчика, озорно блеснул глазами.

– Эй, пехота! Говоришь, у самого Чапаева в пулеметчиках ходил? Врешь, поди! Вот, полюбуйся на юнгу, ни царапины! А ты в него целую ленту высадил. Вьюном извернулся геройский юнга.

Тот не повелся на подначку. Однако перестал набивать патроны, отложил ленту в сторону. Глянул на Габдуллу заинтересованно, даже, как бы с сожалением за огрех в своей работе.

– С чердака напротив? Повезло тебе, парень, с такой дистанции от меня еще никто не уходил.

С сокрушенным видом резюмировал:

– Ниже надо было прицел брать, ниже! Позор на мою седую голову, хоть в пруду топись, не оправдал, стало быть, доверие Василия Ивановича...

Никогда Габдулла не лез в карман за ответом, а тут даже он подрастерялся:

– Не расстраивайтесь, конь о четырех ногах, и тот спотыкается, так говорит мой дядя. В следующий раз ...

Мужчины загоготали.

– Да шутим мы! Слава богу, что жив остался. Сходи в церковь, поставь свечку за свое спасение.

– Да нельзя мне в церковь, я же мусульманин.

– Да хоть в мечеть!
– не унимался товарищ матрос.

– В мечеть тоже не получится, - у пулеметчика моментально стерло улыбку с лица, - убили сегодня нашего хазрата... С минарета скинули.

– Вишь, как оно получается, - протянул матрос, - этим белобандитам не по нраву ни большевики, ни честные попы с муллами. Правда она, того, глаз колет. Ничего, ничего, недолго им осталось лютовать!

Глава 9.

Глава 9. Жаль, до слез жаль было убитых курсантов. Но жизнь продолжается. Коротко и четко доложив начальнику ширката распоряжение товарища Галеева, Габдулла скорчил уморительную рожу:

– Дядя, если сейчас же не покормите, умру в расцвете сил! Бандитская пуля не взяла - голод в гроб загонит. Я же со вчерашнего ужина не евши!

Правила на то и правила, что подразумевают исключения. Отдав неотложные распоряжения военруку, Имаметдин попросил доставить поздний обед к себе в кабинет. Сам есть не стал, кусок в горло не лез. Племянник же, принялся в обе щеки уплетать блинчики с творогом, щедро облитые свежей сметаной. И шумно отхлебывал горячий чай. Что отнюдь не мешало ему во всех красках и с драматическими интонациями описывать то, что видел и слышал в райцентре.

– Ыстагафирулла тауба, тебя же могли убить! Как я тогда посмотрел бы в глаза твоей матери! Кто мог подумать, что так обернется, - запоздало встревожился Имаметдин, когда племянник дошел до эпизода стычки с предателем, комсомольцем из Миндяка.

– Вручи себя Всевышнему, и делай что должен. Сам же так учишь, Имаметдин-абый! Действовал умело и решительно, меня потом сам начальник милиции похвалил! Костяшки кулака до сих пор ноют, так сильно врезал этому гаду!
– не преминул напыщенно и гордо добавить юноша, но при повествовании о дальнейших событиях благоразумно пропустил подробности своих батальных перипетий. Так, спрятался от греха подальше в одном из домов. Случайно выглянул, случайно попал из винтовки во врага. На этом месте Габдулла поперхнулся, будто ребенок тихо и жалобно всхлипнул:

– Дядя, вы говорили, убить одного человека, грех такой, как уничтожить целый мир... Страшно мне, очень страшно!

Имаметдин жестко пресек зарождающуюся истерику, вполне естественную для любого нормального человека. Рассудил, клин клином вышибают.

– Ты к счастью не видел, как жестоко и бессмысленно были убиты твои товарищи на дальнем выгоне! Кому мешали юные парни, им бы жить да жить. Салават пытался закрыться рукой, ему сначала эту руку шашкой перерубили, потом полоснули по шее. А Забира сзади по затылку рубанули, видимо, он пытался убежать, да разве от конного уйдешь! Да, племянник мой дорогой, для защиты других людей приходится и убивать, если ты мужчина. Я горжусь тобой!

– Да, умом понимаю, но все равно пакостно на душе... Дядя, сами отпишите дедушке, как все случилось. Пусть помолится, объяснит богу, как все так вышло. Мне может и не поверит, а его точно послушает и простит...

Имаметдин приобнял племянника.

– Простит, Габдулла, обязательно Всемилостивый простит. И как мусульманин, и как комсомолец ты не мог оставаться в стороне в такой страшный час.

– Вы еще не видели, что в Учалах творилось... А за Салавата хоть сейчас глотки зубами рвал бы бандитам! Я же обещал подтянуть его по арифметике, ко мне все по имени-отчеству обращался. Говорю ему, братишка, я тебе «товарищ» или просто «агай», а он спорит, дескать, учительница объяснила - к уважаемым людям следует обращаться только по имени-отчеству. И сам на учителя мечтал выучиться...
– Габдулла рукавом вытер набежавшие слезы.

– А винтовку тебе разрешили с собой взять?
– поспешил сменить тему Имаметдин. Так уж устроен был Габдулла, не мог долго печалиться, во всем искал и непременно находил хоть что-нибудь позитивное. Вот и сейчас разом встрепенулся.

– А как же! За мои героические подвиги по борьбе с подлой контрреволюцией товарищ Галеев приказал носить оружие с собой, - по привычке чуть-чуть дофантазировал. Скороговоркой и намного менее пафосно, в надежде, что дядя не обратит внимание, уточнил, - потом, когда-нибудь позже, сдать военруку.

– Так вот, товарищ Гильманов, бери свою геройскую винтовку и смени на посту курсанта Абдуллина. В педучилище. Девчатам с таким защитником спокойнее будет. Только сначала инструктаж у товарища Васнецова. Выполнять!

– Есть!

Очень спешил обратно Габдулла, понятно ведь, требовалось срочно доложить о мятеже невесть откуда набежавших контрреволюционеров. Особенно о предателях среди коммунистов и комсомольцев - вдруг такие и среди своих завелись? В запале и не заметил, как все переменилось на территории ширката. Сейчас, выйдя из кабинета с интересом огляделся. В глаза бросалась сторожевая вышка. То, что это вышка и именно сторожевая, юноша догадался сразу. Зимой сами отбирали в лесу и хлыстами, волоком свезли высоченные сосны. Такие, чтобы не особенно толстые и прямые. Сергей Петрович тогда объяснил, дескать, будем ставить сторожевую вышку. Привезли, ошкурили и вроде забыли. Не до того было и, в принципе, незачем. А как сейчас приспичило, за день соорудили. «Молодцы!» - мысленно одобрил Габдулла. С трудом преодолел желание тут же вскарабкаться по лестнице и оглядеть все сверху: некогда, у него приказ начальника ширката. Но в виде компенсации позволил себе не спеша оценить сооружение взглядом бывалого вояки. Неплохо! Площадка для караульного сверху закрыта крышей из толстенных половых досок, с боков обита железными листами. Пуля пробить-то, пробьет, но враг не сможет вести прицельную стрельбу, когда караульный укроется. Караульный, Шамиль из четвертого звена бригады №2, приметив председателя комитета курсантов, стал обозревать окрестности с несколько демонстративным усердием.