Чтение онлайн

Встаю с кресла, одергиваю платье.

— Я надеялась, что мы будем честны друг с другом. Сейчас мы одни, никого в этой комнате нет. Ты мог бы мне признаться и снять с себя этот грех. Я бы любила тебя все равно, даже будь ты убийцей.

— Серьезно? — хрипло произносит Быстрицкий и сползает с дивана, снова обнимает меня за ноги, доставляя тем самым неимоверные муки. Это и отвращение, и неприязнь. — Да, я ее убил. Довольна? Что теперь?

— Ничего, спасибо, — наклоняюсь и дарю Быстрицкому долгий поцелуй. — Завтра ты получишь наследство, я за тебя рада. И завтра мы купим мне самое красивое и дорогое платье на свадьбу.

— Обязательно, Поля, — целует мои колени сквозь тонкую ткань Быстрицкий.

Ухожу из его дома, пытаясь не бежать, но Даниилу все мало. Он целует меня у каждой двери, прислонив к стене, затем в гостиной.

— Останься сегодня со мной, — шепчет на ухо.

— Терпение, мой друг, — смеюсь в ответ и вырываюсь из его рук, спешу к машине.

— Завтра, — произносит Даниил, помогая мне сесть в машину.

— Обязательно, — обещаю ему, и машина отъезжает, направляясь в дом моего папы.

Не хочу возвращаться в пустой особняк, который не является моим. Не хочу быть одна.

В своей комнате первым делом иду в душ и долго тру себя мочалкой, пытаясь отскрести прикосновения Даниила. Кожа становится красной, но я все равно будто чувствую его руки, губы. Вечером звонит Илья, по его голосу слышу, как ему тяжело далась эта моя встреча с бывшим мужем.

— Ты все сделала правильно, молодец, — хвалит меня Илья. — Я не сомневался в тебе. Теперь у нас есть его признание, можно брать под стражу.

— Нет, я хочу знать, как пройдет завтрашний день. Мне не хватило мести, — признаюсь Илье.

— Ну зачем тебе, Лера? Все сделают без тебя. Быстрицкого возьмут сразу, как только он выйдет от нотариуса. Там будет и твой отец, Георг. Тебе туда идти не стоит.

— Позволь мне это удовольствие, прошу.

Илья злится, я его уговариваю.

— Если что-то пойдет не так, бросай все и уходи.

— Ладно, товарищ начальник, — смеюсь я, а дальше разговор уходит в милые нежности. О том, кто из нас больше соскучился, как бы сейчас провели время вдвоем. Мне очень нужно говорить об этом, когда еще живо воспоминание о ласках Даниила. Я как бы забываю их под разговор с Ильей, будто это было не со мной.

На следующий день мы с папой и Георгом едем заранее в нотариальную контору, там уже и группа захвата, что должна задержать Быстрицкого. Все располагаются на своих местах, только я захожу в комнату помощника нотариуса, чтобы Быстрицкий меня не увидел раньше времени. Группа захвата остается на улице, караулит вход.

Мне слышно весь разговор, что происходит в кабинете. Быстрицкий ведет себя нагло, самоуверенно, словно уже весь мир у его ног и все решено. Наконец, нотариус берет свое слово.

— Завещание составлено верно, но срок его еще не наступил.

— В смысле? — удивляется Даниил. — О каком сроке идет речь? Сегодня ровно полгода после смерти моей жены.

— Какой смерти? — слышу голос папы. — Валерия жива, она отзывает свое завещание.

— Ясно, великий Княжин поплыл умом, — смеется Быстрицкий. — Вы, Станислав Борисович, у врача давно были? По вам психиатр плачет.

— Мне кажется, что это тебе нужен врач, — отвечает папа. — Георг, продолжай, мне надоел этот цирк.

— Валерия Княжина жива и уже дала показания о том, кто ее убил, как и где. Поэтому вы выйдете из этого кабинета в наручниках, молодой человек, как и ваш сообщник или босс Хабарин, которого скоро задержат.

— Идиотизм какой-то, — волнуется Быстрицкий.

— Сядьте! — окрик нотариуса.

— Где эта сука? Покажите мне ее! Что за бред вы тут несете? Я хочу получить свои деньги! Это мое, а не ваше! Любой суд будет на моей стороне. Вам не светит ни копейки из наследства дочери!

Тут я понимаю, что Даниила накрыла самая настоящая истерика, и решаю, что пора мне вмешаться. Медленно открываю дверь и выхожу из кабинета помощника. Взгляд Быстрицкого тут же сталкивается с моим, а улыбка расползается на губах и пропадает.

— Поля? Ты что тут делаешь? Выйди, пожалуйста, отсюда. Я скоро приеду за тобой. Сейчас мы тут все подпишем…

— Даниил, я не Полина Кац, — тихо произношу я, внимательно сканируя эмоции на лице Быстрицкого.

— Очень смешно, — скалится он. — Полина, прошу, подожди меня на улице.

— Нет, — качаю головой. — Как ты не узнал меня, муж? Как не понял, что это я, твоя противная и толстая Валерия, ревнивая, жадная, склочная истеричка.

— Поля…

Делаю шаг к нему и встаю близко к Быстрицкому.

– Это же я, Даниил, Валерия. Мой голос, мои глаза, не видишь?

— Нет! — начинает вздрагивать Даниил. — Ты не она!

— А хочешь я скажу тебе слова, что ты произнес, прежде чем столкнуть меня с обрыва? Хочешь?

— Нет, Поля, — в глазах Быстрицкого плещется полное безумие.

— Ты сказал: «Покойся с миром, жена», а перед этим… — повторяю его последние слова о том, как он ненавидит меня, мое тело…

Даниил дергается и отступает от меня на шаг. Одно движение, и в руке появляется пистолет.

— Положи оружие! — приказывает Георг, а мой папа даже привстает в кресле.

— Валерия, отойди от него! — рычит папа. — Я сделаю то, что нужно было сделать до смерти Валерии, — сквозь зубы шипит Быстрицкий, направляя пистолет на папу. — Ты причина всего, старик-инвалид. Именно ты виноват во всем! Мне плевать, где твоя дочь и жива ли она. Я хочу забрать лишь эту женщину с собой. Дайте нам уйти! — Ты не уйдешь, — спокойно произносит Георг. — Мы тебе не позволим. — А некому будет меня останавливать, — зло смеется Даниил и поднимает руку с оружием. Я действовала интуитивно. Лишь я была на пути пули, которую Даниил выпустил в папу. Мгновение, и я уже стою, заслоняя своего отца. Мне некогда было думать, взвешивать все за и против. Я сделала то, что была должна. Пуля с каким-то хлюпающим звуком входит в мою грудь. Я думала будет больно, но нет. Меня словно обожгло изнутри и откинуло назад. Прикладываю руку в районе сердца и убираю, рассматривая алую кровь на пальцах. Улыбаюсь как дурочка, пока в моих глазах все кружится и падает в темноту. Наконец-то чужая жизнь закончилась. Я умираю, но теперь я точно не Полина Кац. — Ты убил Полину Кац, — вырывается из моего рта хриплый шепот, и я захлёбываюсь своей кровью и уже ничего не чувствую. Не слышу безумных криков Быстрицкого, который понял кого убил, выстрелов, криков папы и четкие указания Георга и даже не знаю, что Даниилу удалось сбежать. Раненый, истекающий кровью, он все же сумел добраться до своей машины и вырваться на свободу. Но все это мне уже неинтересно.

Эпилог

Снег тихо опускался на крышу деревянного дома, из трубы которого змеился белый дым. Маленькое окно, освещенное керосиновой лампой, играло тенями, что подчинялись неспокойному пламени. Афанасий сидел за столом и перебирал сушеные грибы, которые заготовил осенью. Сейчас, когда в свои права вступила зима, деду захотелось жареной картошки с грибами. Поэтому еще днем он достал из своих запасов тряпочный мешок и вынул одну гирлянду сухих опят, нанизанных на нитку.