Чтение онлайн

«Иван Иванычу» необходимо было провести внеслужебные встречи с Судоплатовым и, чтобы не создавать излишних подозрений, он встречался с ним не конспиративно, не наедине, а открыто, под видом попойки в теплой компании в ресторане. Генерал Речницкий с дочкой как раз и изображали эту компанию. Когда Нина с отцом отлучались от столика потанцевать, их начальник получал возможность переговорить с коллегой из другого ведомства с глазу на глаз.

Значительно позднее, уже после смерти Сталина, «Иван Иваныч» пересказал Якову мнение Иосифа Виссарионовича о Судоплатове. Не в буквальной передаче, но по смыслу, это мнение было таково: «Очень не люблю, когда меня видят насквозь, как стеклянного, а я с ним поделать ничего не могу, потому что очень нужный для дела и исполнительный человек».

Если этот отзыв достоверен, он позволяет скептически взглянуть на некоторые страницы мемуаров Судоплатова, где генерал изображает себя весьма ограниченно мыслящим и даже чуть ли не наивным человеком, не испытывавшим сомнений и не проникавшим в подоплеку некоторых событий, в которых он участвовал или свидетелем которых был.

В Варшаве Якуб Речницки надолго не задержался — его звали дела в округе. Перед расставанием с дочерью он, как бы между прочим, заметил:

— Тебе поручается первое самостоятельное задание: познакомиться и подружиться с женой нового британского посла.

Угу, простенько и со вкусом. Подружиться! Это притом, что Нина вовсе не знает ни английского, ни французского, на котором дамы из высшего общества, независимо от национальности, обычно могли связать хотя бы несколько слов. Да и жена посла вряд ли владеет польским — Дональд Сент-Клэр Гэйнор (в отличие от своего предшественника) прежде в Польше не работал. Но приказы — а задание равносильно боевому приказу — не обсуждаются.

На ближайшем же приеме в английском посольстве, куда был приглашен генерал Речницки, а вместе с ним и Нина в качестве его дочери, она постаралась приложить все усилия к выполнению приказа. Прямой путь подчас — самый верный, и девушка, улучив момент, попросила британского военного атташе, беседовавшего с отцом:

— Не представите ли вы меня жене господина посла? Разумеется, я вовсе не против вашего общества, совсе даже наоборот, — при этих словах она улыбнулась возможно более чарующей улыбкой, — но ведь и дамам найдется, что обсудить между собой?

И вот — первая удача. Удача не в том, что ее представили леди Диане — это как раз было просто и зависело не от удачи, а от правильно сделанного первого хода. Леди попыталась заговорить с девушкой по-польски! Коряво, с трудом подбирая слова, но все же! Нина тут же приняла подачу:

— О, леди! Я так польщена! Вы всего три недели в Польше, а уже говорите на нашем языке.

Жена посла, рослая сухопарая женщина с сединой в волосах, ответила бледной тенью улыбки:

— Вы мне безбожно льстите. Пока я в состоянии прознести лишь несколько заранее заготовленных фраз, — произнесла она по-английски, попросив все еще остававшегося при них военного атташе перевести ее слова.

— Но вы же только начинаете, — улыбка Нины была гораздо более теплой и открытой, — и я готова по мере сил помочь вам.

— Спасибо, вы очень любезны, — ответила леди Диана дежурной формулой вежливости, так что оставалось неясным, как в действительности она отнеслась к сделанному предложению.

Как бы ни хотелось Нине закрепить достигнутый — пусть и совсем скромный — успех, светский этикет не позволял отнимать больше времени у хозяйки вечера, отвлекая ее от общения с другими гостями, особенно с обладавшими более высоким статусом.

Возложенное на девушку задание отныне требовало от нее регулярно вращаться в высшем свете, заставляя буквально разрываться между светским обществом польской столицы, товарищами по ZWM и школой-интернатом. А ведь еще приходилось не выпадать из круга общения своего отца, встречаясь с членами семей советского генералитета в Войске Польском. Многие из них изо всех сил пытались походить на польскую аристократию, перенимая, в меру способностей, их манеры. Иные, как например дочь генерала Поплавского Изабель, достигали в этом некоторых успехов.

Иза Поплавская тщательно следила за модой и обладала достаточным вкусом, чтобы выглядеть вполне изысканно и даже не без расчетливого вызова. Она завела себе двух хорошо выдрессированных догов, которые сопровождали ее в прогулках по не вполне безопасным варшавским улицам, исполняя роль телохранителей. До поры до времени это оказывалось вполне достаточно…

Однажды вечером на квартире у Нины, которую ей снял отец, чтобы девушка не зависела от школы-интерната, а главное, всегда имела возможность связаться с ним по телефону, раздался звонок. Сняв трубку, она услышала захлебывающиеся рыдания, не сразу узнав голос Изы Поплавской. Вскоре Нина была уже у нее на квартире, и Иза поведала ей об обрушившемся на нее кошмаре.

Во время обычной вечерней прогулки неожиданно из-за одной из множества развалин вырулили два типа с автоматами.

— Прикажи своим бобикам сидеть смирно, не то первая очередь достанется им, а потом мы разберемся с тобой, — моментально сориентировался один из бандитов. — Снимай шмотки и побрякушки!

Изабель, едва выдавив из себя команду псам — «Сидеть!» — лишь смотрела на бандитов широко раскрытыми глазами, парализованная страхом.

— Ну, — угрожающе начал второй тип, — снимешь сама или нам этим заняться?

Всхлипывая, молодая дама стала стаскивать с себя драгоценности, а затем и раздеваться. К счастью, больше ничего бандиты предпринимать не стали — забрав вещи и драгоценности, они тут же скрылись, даже не став снимать с нее довольно дорогое нижнее белье. Однако достойно оценить подобное благородство она была не в состоянии, захлебываясь в истерике. Нина, кое-как приведя ее в чувство, в основном при помощи крепких спиртных напитков, уложила спать, пообещав навестить на следующий день.

Наутро девушка появилась у дочки Поплавского, но разговаривала уже не в успокоительном тоне, как вчера вечером, а стала воспитывать:

— Иза, кой черт тебя понес разгуливать, обвешанную колечками и сережками, да еще и под вечер и без всякой охраны?

— Я думала, мои песики меня не подведут, — похоже, дама вновь пыталась пустить слезу, начав аккуратно промокать глаза рукавом своего шелкового, расшитого драконами, халата.

— Ты на песиков не вали, если сама дура! — резко оборвала ее Нина. — Не хочешь гулять с охраной, бери оружие. Неужели отец тебе пистолет не даст?

— Да-а, толку мне с того пистолета! — капризным, но уже несколько более спокойным тоном ответила Иза. — Их двое было, и оба с автоматами! Пока я пистолет доставать буду, шарахнут очередью — и поминай как звали!