Чтение онлайн

— Гвяздка, надо прыгать, — попросила она и на всякий случай снова сползла с седла вперед, вцепившись в гриву. Конь немного отошел от ограды, коротко и стремительно разбежался, а затем повторил свой прыжок через забор.

Когда с верховой прогулки в скаковой клуб вернулся отец, можно себе представить, что он испытал, застав дочь в разодранном платье, всю в крови, в синяках, ссадинах и царапинах… В деннике повисла густая смесь польских и русских ругательств.

— Пан генерал, пан генерал… — осмелился влезть под горячую руку один их конюхов, — не надо так ругаться при молодой паненке… Она сама объездила этого жеребца, а к нему другие жокеи боялись сунуться!

— Потому и ругаюсь! — почти уже незлобиво ответил Якуб. — Ведь шею себе могла свернуть, глупая! А вы куда смотрели? Не могли удержать девчонку? — генеральский гнев поменял свое направление.

— Но как же, пан генерал? — удивился конюх. — Как же мы можем помешать шляхетной паненке, да еще такой отважной?

— Сумасшедшей, вы хотите сказать? — проворчал генерал. Речницкий оглянулся на свою дочь, которая стояла, вцепившись обеими руками в прутья решетки денника, явно хотел выпалить еще что-то, но сдержался, глубоко вздохнул несколько раз, и в его взгляде ярость постепенно сменилась нежностью. В распахнутые двери конюшни вбежал приглашенный с ипподрома доктор с небольшим саквояжем.

— Ох, панна! Как же это вас так угораздило? — сочувственно пробормотал он. — Сможете сами дойти до моего кабинета?..

Нина смогла вернуться в клуб только через три дня. После того, как из нее извлекли многие десятки заноз, она некоторое время температурила, а когда пришла в себя, то тут же заявилась в конюшню, вся изукрашенная пятнами йода. Нина принесла своему любимцу в подарок яблоки и морковку. Яблоки Гвяздка есть не стал, а морковку с удовольствием схрумкал и сам начал подлизываться к девушке — вплоть до того, что не хотел выпускать ее из стойла, прижимая корпусом к ограждению. Упрямства обоим было не занимать, и в результате жеребец, стараясь удержать девушку, напирал на нее так, что, в конце концов, наступил копытом на мизинец (который — видимо, на добрую долгую память — с тех пор всю оставшуюся жизнь отдавал болью при неосторожном прикосновении).

В среду, 26 ноября, Нине позвонил отец:

— Привет, дочурка, как дела? Как учеба?

— Привет, папа. Учеба? Идет помаленьку… — девушка сразу почувствовала, что звонок продиктован не заботой о ее успехах в школе. И в самом деле, следующими словами генерала были:

— Собирайся, сегодня придется покрутить баранку.

Встретившись с отцом в номере гарнизонной гостиницы, она заметила, что отец напряжен, как перед сложным заданием, и напряжен, пожалуй, больше обычного.

— Пистолет с собой? — отрывисто спросил он сразу после того, как обнял дочку.

— А где ж ему быть? — удивилась Нина.

— Возьми вот этот, — Якуб вынул из кармана и протянул ей Walter PPK. — Твой — слишком хороший след. Сейчас поедем в тир, надо будет хотя бы немного пристреляться.

«След? О чем это он?» — мелькнула у нее мысль, но задавать вопросы Нина не стала. Надо будет — папа скажет.

После того, как девушка израсходовала несколько магазинов, добившись довольно уверенного попадания «в яблочко», они с отцом отправились в ресторан пообедать. Генерал болтал о каких-то пустяках, снова интересовался учебой Нины в интернате, спрашивал о делах в боевке ZWM, рассказывал о подрастающих сыновьях, но она чувствовала постоянное скрытое напряжение, которое не отпускало отца. Наконец, закончив обед, они вернулись в номер. Речницкий куда-то позвонил, назвал себя, и через несколько секунд положил трубку, коротко скомандовав:

— Едем в Прагу!

Понятно, что речь шла не о предместье Варшавы — чтобы добраться туда, Якубу вовсе не было нужды вызывать Нину. Маршрут из Варшавы через Вроцлав на Прагу был ей уже знаком, и вскоре «Студебекер» набирал скорость на шоссе, а деревья вдоль обочин мелькали в окнах все быстрее и быстрее. К вечеру автомобиль достиг пражских предместий, но вместо того чтобы направиться в город, генерал велел свернуть направо и выехать на шоссе Дрезден — Прага.

«В советскую оккупационную зону, что ли, собрался?» — подумала девушка. — «Но зачем таким кривым путем?» Тем временем машина достигла какого-то городка километрах в сорока от Праги, и здесь, в проулочке у придорожного трактира, Речницкий приказал остановиться.

— Будем ждать «Шкоду» с пражскими номерами, идущую из Германии, — пояснил он, — и садиться ей на хвост.

— А номера какие? — уточнила Нина.

— Я знаю, какие, — успокаивающе махнул рукой Якуб и продолжил краткий инструктаж. — Приготовь «Вальтер». Твою игрушку светить нельзя, — напомнил он. — Догонишь «Шкоду», остановишь — хоть на таран иди, — и валим всех. Свидетелей не оставляем.

На городок наползали серые сумерки, стал накрапывать противный мелкий дождик. Чтобы следить за шоссе, приходилось то и дело включать «дворники». Больше часа пролетело в томительном ожидании, когда вдруг генерал азартно воскликнул:

— Она! Трогай!

Водитель «Шкоды» быстро обнаружил хвост и погнал машину на предельной скорости. Вероятно, он надеялся достичь узких улочек центра Праги, где главную роль будет играть не мощный мотор «Студебекера», а знание проездов, тупиков и дворов в городе с запутанной средневековой планировкой. По той же причине Речницкий намеревался решить дело как можно быстрее, не давая преследуемому скрыться в лабиринте пражских улиц. Хотя генералу совсем не по душе была рискованная езда (да и само задание, похоже, также), он процедил сквозь стиснутые зубы, еще раз повторяя уже данные инструкции:

— Прижимай их к обочине. Всех, кто в машине, — ликвидировать. Работаешь только «Вальтером»! — и сам потянул из кармана пистолет.

«Студебекер» играючи обошел маломощную «Шкоду» и стал подрезать ей путь, заставляя остановиться, — бронированному монстру была нипочем опасность столкновения с этой малолитражкой. Водитель «Шкоды», пытаясь обойти машину преследователей, слишком сильно подал к обочине. Завизжали тормоза, водитель начал выкручивать руль в другую сторону, но поздно — его машина, врезавшись крылом в дерево, остановилась. Нина выскочила из машины, на ходу стягивая тонкие лайковые перчатки (профессионалы предпочитают в перчатках не стрелять — точность снижается). Тут она услышала предостерегающий оклик отца: «Не трогать руками!» Прекратив попытки снять перчатки, она выхватила «Вальтер» и распахнула ближайшую к ней левую дверцу автомобиля. Шофер «Шкоды», явно травмированный при столкновении, но не потерявший сознания, как раз пытался вытянуть из-под сиденья автомат, но не ему было соревноваться в скорости с Ниной — и он поймал первую пулю. Пассажир же, сидевший на переднем сиденье, будучи без сознания, наполовину вывалился наружу через открывшуюся при столкновении правую дверцу и получил контрольный выстрел в голову.

— Проверь документы! — крикнул отец, стоя рядом с машиной с пистолетом в руке.

Во внутреннем кармане пассажира нашлось удостоверение, но вечерние сумерки уже настолько сгустились, что разобрать что-либо удавалось с большим трудом. Нина сунула руку в левый карман юбки, достала пистолетик-зажигалку и при свете маленького язычка пламени попыталась рассмотреть буквы.

— Какая фамилия? — снова крикнул Якуб.

— Тихомиров! — отозвалась дочка, задув огонек и сунув зажигалку обратно в караман.

— Удостоверение на место — и уезжаем!

Разумеется, Нина так никогда и не услышала ни слова о том, кого и зачем ей пришлось прикончить. Лишь много десятилетий спустя она узнала убитого ею человека на фотографии в одной книг, посвященных работе спецслужб. Но причины этой акции так и остались для нее загадкой — как и то, почему она была поручена генералу из Войска Польского.

Дождливый ноябрь сменился сухим и слегка морозным декабрем. В воскресенье, 21 декабря, боевка Мокотовской дельницы ZWM в полном составе выехала в лесок под Варшавой — на очередную тренировку. Но, поскольку день был не совсем обычный, то и закончился он необычно. Как же было не отметить день рождения товарища Сталина? Заодно не помешает и согреться на декабрьском морозце.