Южная роза
Шрифт:
– Так за каким дьяволом тогда ты притащил её сюда? Ты же понимаешь, что не можешь на ней жениться? И если кто узнает о вашей… хм… противоестественной дружбе? Всё! Её репутации конец! Она-то хоть это понимает? – Винсент принялся ходить по комнате, размахивая руками.
– Или ты собрался надуть Чиньяле? А ведь он ради тебя попридержал этот проклятый закон, вошёл в твоё положение с полугодовым трауром! Ты понимаешь, что этим ты плюнешь ему в душу? Я вижу, тебе жить надоело? Такого он тебе точно не простит. Допустим, тебе наплевать на судьбу бедняжки Миранди, но ты подумал обо мне? Ты забыл, что это я за тебя поручился перед Домазо и Арджилли? Ты понимаешь, в какое положение ты поставишь меня, если подведёшь их доверие? Так что собирай её вещи, и пока слухи о том, что она здесь не дошли до салонов в Алерте, чтобы ноги её не было в Волхарде!
– Мне не плевать на её судьбу, Винс! Мне очень даже не плевать на неё! – резко ответил Форстер. – Поэтому пообещай, что ты ничего и никому не скажешь о том, что здесь видел.
– Конечно, не скажу, я что - враг сам себе? Но тогда я тебя вообще не понимаю, Алекс. Если тебе не плевать на её судьбу, то отпусти её пока не поздно, - синьор Грассо внезапно смягчился, и принялся уговаривать друга, явно взывая к его совести, - она и так заплатила хорошую цену своей репутацией за твою странную одержимость. Ты же помнишь, как генерал Корнелли хотел твоей крови за ту дуэль с сыном? Скажи спасибо синьоре Арджилли, что она за тебя вступилась! Спасая твою репутацию, она сказала всем, что это синьорина Миранди сама во всём виновата – она давала вам обоим ложные надежды и поссорила вас. Понятно, что из-за такой дуэли к королю никто не пошёл. Но в итоге семью Миранди перестали принимать в обществе. Да ещё эта история с банкротством! Так что, тебе стоило бы оставить бедную девушку в покое, пока ты всех нас не утащил на дно!
– Банкротство-то здесь причём? Это была рисковая сделка, Витторио об этом знал. И в том, что это случилось раньше, чем предполагалось, не моя вина. Не стоит вешать на меня всех собак, Винс! А про Арджилли… я не знал. Напрасно Грация так сказала: Габриэль ведь тут ни при чём, Корнелли сам нарвался. Жаль, я тогда не пристрелил этого щенка.
Синьор Грассо плеснул ещё ликёра.
– Алекс, иной раз ты забываешь, что здесь в горах у вас всё иначе. Боюсь, бедняжке Габриэль уже ничем не поможешь. Репутация, как девственность, Алекс: если ты её потерял – нельзя вернуть назад. А ты должен подумать сейчас о себе, пока в столице не принялись о вас судачить. Объявление о твоей помолвке опубликовали незадолго до моего отъезда, траур по твоей матери окончен, так что семья Паолы больше не стала ждать. И они уже вовсю принимают подарки. Представь, с каким упоением во всех гостиных будут говорить о том, что ты помолвлен с одной, а живёшь с другой! С той, из-за которой стрелялся на дуэли! Уж поверь, Паола не станет сидеть сложа руки, и Чиньяле твой обман преподнесёт на золотом блюде. Я думал, ты это понимаешь это… так что представь моё удивление, когда я увидел здесь синьорину Миранди!
– Пообещай, что ты ничего ей не скажешь? – Форстер посмотрел на Винсента с прищуром.
– Вообще-то… скажу, если ты не скажешь ей сам, и если не решишь вопрос с её отъездом как можно скорее. А раз ты скрыл от неё факт твоей помолвки, то, как я понимаю, стоит ей это узнать – она тут же соберёт вещи, - Винсент снова начинал сердиться, - не знаю, какими обещаниями ты её сюда заманил, но если она не готова стать твоей любовницей, значит, она ждёт от тебя предложения о женитьбе. И если ты не собираешься на ней жениться, то дьявол тебя задери, Алекс, чего ты тогда от неё хочешь? Зачем ты привёз её сюда?
– Винс… ты, конечно, это не одобришь…
Форстер посмотрел на друга тяжёлым взглядом.
– Только не это!
– Винс, я не могу жениться на Паоле. Не могу, - Форстер говорил медленно и горько, будто сознавался в каком-то преступлении, - я был дураком, когда согласился на это. Веришь ли ты, что на следующий день после того, как я дал это проклятое согласие, я встретил в Алерте Габриэль? Словно это был какой-то знак, - он усмехнулся и развёл руками, - словно Боги, как и в первый раз, на той свадьбе, послали мне её, и точно в такой же момент! А она снова выставила меня за дверь! Она тащила тяжёлую корзину… она отказалась взять у меня деньги… видел бы ты - в каком клоповнике они жили! Но она искала работу гувернантки, лишь бы не взять у меня ни одного сольдо. Хотя за одну её улыбку я бы… Винс, она нужна мне! Нужна! Она словно создана для меня, и я не могу её отпустить. Я не могу посадить её в коляску и отправить к тётушкам или куда ты там предлагал. Я не смогу ложиться в постель с этой дурой Паолой и представлять на её месте Габриэль. Лучше мне бы провалиться, как любит она говорить. И если бы я не был таким идиотом на той свадьбе, если бы я знал… если бы я тогда понял твои слова, и поверил в то, что ты о ней сказал! А я всё сделал неправильно.
Форстер налил ликёра себе и выпил.
– Я привёз её сюда, потому что я эгоист, Винс. Я не мог позволить ей стать гувернанткой или лавочницей - Витторио мне сказал, что она всерьёз искала работу экономки. А она бы сделала это, уж поверь, с её-то упрямством. Или вышла бы замуж за аптекаря! А здесь с ней ничего плохого не случится. И со временем, я надеялся - она поймёт… и полюбит меня. Но у меня есть ещё время, Винс. Не говори ей ничего, и Ромина тоже не скажет. Я ищу способ всё исправить…
– Я не ослышался? Ты что хотел, чтобы она в тебя влюбилась? – на лице синьора Грассо застыло искреннее удивление. – Ну… И как успехи?
– Успехи? – Форстер криво усмехнулся, и развёл руками. – Пока что она меня только ненавидит!
– Хм… А мне что-то другое показалось сегодня за столом, - Винсент покачал головой, - так значит история с Анжеликой тебя ничему не научила?
– Научила. Но она - не Анжелика.
– Да. Но грабли те же. Так объясни мне, если ты и правда не объелся белены - как же ты собираешься выпутываться из всей этой истории?
Глава 19. В которой Габриэль узнаёт, что такое Ангельские крылья
Габриэль догадалась, что Форстер поговорил с синьором Грассо и сестрой, потому что в поездке к Голубиной скале эти двое как-то разом переменились. Они перестали внимательно её рассматривать, а больше были заняты невинным флиртом друг с другом. Ромина норовила подначивать синьора Грассо на безрассудства, а тот виртуозно уходил от того, чтобы ввязаться в какое-нибудь безумное пари с сестрой друга. Для поездки Ромина выбрала мужское седло, да и вообще с лошадью она управлялась весьма умело. А Габриэль поначалу было неловко, что она вынуждена ехать на прогулку в платье Ромины, но та нисколько не смутилась, а на её извинения наоборот сказала, что служанкам следовало бы не жадничать, а выбрать что-то из более новых нарядов.
Сам Форстер ехал впереди, о чём-то беседуя с закупщиком и синьором Миранди, а Габриэль отстала, пропустив всех вперёд, и едва они выехали за дальнюю ограду, придержала лошадь, чтобы поговорить с Ханной.
Впрочем, как и ожидалось, Ханна всё отрицала. Но Габриэль и не рассчитывала на то, что помощница Форстера сознается в своём преступлении. Она говорила с ней тихо, так, чтобы никто не услышал предмет их беседы.
– Я знаю, что мне здесь не место. На следующей неделе отец едет в Алерту - повезёт свои находки, и я поеду с ним. Обратно я уже не вернусь. Так что вы можете больше не беспокоиться обо мне… уверяю вас, волчья трава и печать грозы больше не понадобятся.
Габриэль постаралась выразиться как можно деликатнее.
Ханна слушала это молча, равнодушно жуя колосок, затем посмотрела на Габриэль с неприязнью - и её чёрные глаза будто стали ещё темнее - и усмехнулась.
– Ежели бы я хотела вас извести, мона, думаете стала бы я тогда вас предупреждать? – спросила она, переведя взгляд на горы. – Извела бы уже давно. Коли захотеть, так это совсем не трудно сделать и без всякой грозы. Зачем связываться с Богами? Взамен они что-то да попросят, - она поправила ружьё на плече, - а то, что вы уезжаете – это хорошо. И я бы вам советовала до самого отъезда сидеть в доме безвылазно. Не ходить никуда одной, а уж тем паче не ездить на лошади. А особенно - вечерами.
И Габриэль показалась в голосе Ханны какая-то угроза, но уж точно эта угроза исходила не от неё.
– Почему? Что здесь такого опасного, кроме гроз? – спросила Габриэль осторожно.
– Всё для вас здесь более-менее опасное, а как говорят у нас в горах: меньше знаешь - крепче сон.
– И ещё, Ханна… не говорите о том, что я вам сказала, мессиру Форстеру. О том, что я не вернусь, - произнесла Габриэль ещё тише.
Ханна прищурилась, и выплюнула колосок, буркнув коротко: