Южная роза
Шрифт:
Она хотела расспросить о том, что стало с Анжеликой, но едва закончился завтрак, как появился Натан с пером и бумагой, и оказалось, что Ромина на сегодня запланировала ревизию посуды и всякой утвари, так что Габриэль разговор пришлось отложить. И после завтрака она отправилась в оранжерею, потому что не могла усидеть ни за чтением, ни за рукоделием, а уходить далеко от дома ей было нельзя. Новые чувства и новые страхи будоражили её ум, и она не находила себе места, думая то о Форстере, то о своём возвращении в Алерту, или о том, что скажет синьор Грассо, когда вернётся в столицу. А ещё о том, кто хотел убить её и зачем, раз это была не Ханна?
Направляясь через задний двор к оранжерее, она вдруг вспомнила вчерашний огонь в развалинах замка, и повинуясь совершенно странному внутреннему порыву, свернула в сторону густых зарослей. Сейчас, при свете солнца, всё казалось не таким уж страшным, как вчера ночью, и Габриэль решила просто взглянуть, есть ли там чьи-нибудь следы, и если это так – рассказать об этом Натану. То, что затея эта глупая, и может закончиться плохо, ей подумалось мимолётно, но сегодня она была сама не своя, и не могла мыслить рационально. Просто эта загадка, одна из многих в этом доме, имела довольно простую отгадку, и получить её можно было здесь и сейчас.
Габриэль неторопливо пробралась по довольно хорошо сохранившейся лестнице, и аккуратно отодвинув свисающие плети плюща, осторожно прошла внутрь. Наверное, это когда-то был холл или гостиная - какая-то большая зала, от которой сейчас почти ничего не осталось, кроме стен. Пожар уничтожил деревянные перекрытия, они обрушились вместе с крышей, а затем, со временем, оставшиеся кучи мусора покрыла трава и вездесущая ежевика, но посреди зелёного ковра Габриэль различила едва заметную тропинку, ведущую к провалу в следующей стене. Только она хотела ступить туда, как появился Бруно и снова, как и в прошлый раз, попытался ей помешать, но теперь она не стала его слушать, подобрала платье и осторожно прошла по тропинке, наступая в те же самые места, где явно остались следы. Остановившись перед провалом в стене, она перевела дух, чувствуя, как ей становится немного страшно, но посмотрев на Бруно, Габриэль подумала, что, будь там кто-нибудь опасный, пёс бы залаял. Она раздвинула ветви проросшей на пепелище берёзы и заглянула внутрь.
Там оказалась ещё одна комната с обвалившимся потолком и ковром ежевики на полу, и ничего примечательного в ней не было, но Габриэль заметила, что в некоторых местах побеги растений перевёрнуты так, что видна сизая изнаночная сторона листа. Она оглянулась и прислушалась. Снаружи в ветвях щебетали птицы, и солнце немного просвечивало сквозь листву над головой, но здесь, в развалинах, было совсем тихо - ничто не нарушало покой разрушенного замка. Габриэль взяла палку и аккуратно приподняла побеги ежевики. Под ними обнаружились длинные свёртки, и она догадалась, что в них ещё до того, как кончиком палки осторожно развернула промасленную ткань.
Ружья.
Она приподнимала ветви, и повсюду под ними лежали такие же свёртки, и коробки, в которых, как она поняла, были патроны.
...Милость божья!
Сердце забилось испуганно, и в висках застучала кровь. Габриэль отбросила палку, приподняла платье и поспешила наружу.
...«И, кстати, вы ничего не видели странного в Волхарде в последнее время? Незнакомых людей? Чтобы кто-то необычно себя вёл? Чужие повозки? Большое количество еды неизвестно для кого»?
Слова капитана Корнелли сейчас всплыли в голове сами собой.
...О нет! Нет! Нет! Только не это! Неужели же Форстер связан с повстанцами? И с тем, что произошло на заставе под Инверноном? Но… как же так? Он замешан в убийстве королевских солдат? О нет! Это же верная погибель! Ведь если об этом узнают…
...А если узнают о том, что она видела тайник в развалинах?
От этой мысли у неё всё похолодело внутри.
...Ведь кто эти повстанцы - люди, что ненавидят и убивают южан…
Она южанка, а значит враг…
***Продолжение от 15 ноября***
Габриэль не знала, что делать. Единственное, что пришло на ум – может, стоит рассказать Ромине? Вряд ли она знает обо всём этом. Судя по тому, что Габриэль слышала от неё, сестра Форстера никогда бы не ввязалась в такое безумие – ведь это верная гибель всему тому, что она отстаивала все эти годы. И если Форстер в этом замешан – она сможет его убедить отказаться от нападений на заставы. Да и здесь синьор Грассо! Он тоже вряд ли захочет иметь дело с повстанцами.
Эта мысль её немного успокоила - скорее всего, пока они здесь, ничего плохого случиться не должно, но она мучилась дилеммой, торопливо шагая к дому: поговорить об этом с Роминой или лучше держать язык за зубами.
В итоге она решила всё-таки рассказать ей о своей находке, и надеяться на здравомыслие сестры Форстера и её житейскую мудрость. Мысль о повторении всех тех ужасов, что происходили здесь, когда шла война, когда южане сжигали леса в поисках повстанцев, приводила её просто в ужас.
Она быстрым шагом пересекла задний двор и прошла в ту часть дома, где находилась кухня и кладовые, и разыскала сестру Форстера - та как раз отчитывала кухарку за то, что в ларе с мукой было полно жуков. Габриэль деликатно покашляла, чтобы привлечь внимание.
Ромина оторвалась от своего занятия, стряхнула муку с рук и вышла в коридор. Габриэль оглянулась и отошла в сторону так, чтобы их разговор не достиг посторонних ушей, и кратко изложила суть дела. Но она даже толком не успела закончить свой рассказ, как услышала доносящиеся с лестницы шум и крики.
Мимо них пробежали две испуганные служанки с криками: «Солдаты! Солдаты!»
Габриэль посмотрела на Ромину, и увидела, как на её лице застыло выражение, точь-в точь такое, как она однажды видела у Форстера – будто лицо окаменело. Она развернулась резко и направилась в холл, прямая как струна, высоко держа голову, а Габриэль поспешила следом.
– Солдаты, мона Ромина! – воскликнул Натан, и растерянно посмотрел на дверь.
Габриэль бросилась к окну и увидела на подъездной аллее отряд в синих мундирах, и капитана Корнелли, который только что спешился у крыльца.
– …Божечки, что же это такое…
– …Царица гор! Да что же творится-то…
Служанки прильнули к окнам в страхе, причитая на все лады.
– Ну-ка живо закрыли рты! – рыкнула на них Ромина, и в её голосе прозвучали грозовые ноты. – А теперь выстроились так, словно к нам сам король пожаловал, и если какая из вас не улыбнётся господам в синих мундирах, я самолично спущу ей шкуру на конюшне!
Она перевела потемневший взгляд на Габриэль, наклонилась к ней и спросила как-то глухо: