Чтение онлайн

«Золотой лев, сэр Ричард?»

Глаза Болито искали, отражая цвет залива Плимут, и он подумал, что оскорбил его.

«Я-я имел в виду только…»

К моему удивлению, Болито улыбнулся и схватил его за руку сквозь влажный плащ.

«Знаю. Я сегодня совсем растерялся». Он посмотрел в сторону города. «Но, кажется, где-то в другом месте».

Он вдруг представил себе Кэтрин. Как они обнимались перед его отъездом в Плимут. Сейчас она, должно быть, уже едет в Лондон, в Челси. Она делила с ним свой Лондон. Как и всё, что она ему дала, им придётся отдать всё, когда он снова отплывёт.

Раньше он редко чувствовал себя так. Каждый день был подобен яркому рассвету, и хотя оба знали, что скоро расстанутся, даже думать об этом было тяжело.

Он видел, как Эвери уходит, возвращаясь к ожидающему экипажу. Его неровное плечо, скованность, с которой он его держал, глубоко тронули его. Что это за люди, Кейт? Если бы вся Англия могла увидеть её сыновей. И сквозь свежий ветер, дребезжавший фалы и недостроенный такелаж Ларна , он услышал её голос в своём сознании: « Не покидай меня!»

Раздались крики, и Болито понял, что это морской пикет

нервно наблюдал за ним. На палубе появился крепкий мужчина в лейтенантской форме, но без фуражки, расталкивая моряков и рабочих дока и крича: «В сторону, проклятые козлы! Почему мне не сказали?»

Болито поставил одну ногу на бровку и приподнял шляпу, указывая на небольшую квартердек.

«Рад снова видеть вас, господин Озанн! И голос у вас прекрасный!» Затем он перекинул полы плаща через плечо, открыв эполет с двумя яркими серебряными звёздами.

Рабочие дока замерли в изумлении, но некоторые моряки бурно приветствовали их. Как встреча старых друзей.

Озанн был уроженцем Нормандских островов, изначально торговым моряком. Несмотря на свой земной характер, он был превосходным офицером, но был старше своего звания и был на пять лет старше своего капитана.

Болито пожал ему руку. «Как тебе Лондон?»

Озанн лучезарно улыбнулся, но взгляд его был настороженным. «Я совсем забыл, сэр Ричард. Капитан Адам был здесь. Анемона лежит вон там». Он обдумал вопрос. «Мне это не очень понравилось. Но, похоже, они были рады получить донесения». Он покачал своей большой головой. «Они всегда носятся, как куры, в Адмиралтействе, сэр Ричард?»

Болито улыбнулся. Семья. «Это обычное дело, я понимаю!» Он посерьезнел. «Капитан на борту?»

«Я позвоню ему…»

«Нет, мистер Озанн. Я знаю дорогу». Он подумал: «Джеймс Тиак узнает, что я здесь». Он окинул взглядом стройный корпус с чёрными орудийными стволами, чьи лафеты, окрашенные в тёмно-жёлтый цвет, были укрыты парусиной, защищая их от унижений ремонта. Ларн. Корабль Тиак. По моему приказу. Он спустился по трапу, пригнув голову под балками, и направился к кормовой каюте.

Здесь знакомые запахи, которые даже на верфи не могли

Утолить жажду. Краска и дёготь, пенька и близкая человечность. Не просто очередной перегруженный работой бриг. Тьяк преодолел своё ужасное уродство, чтобы связать её с тем, кем она была, и чего она достигла. Дьявол с половиной лица.

Сделал бы он это снова? Может, даже подумать о том, чтобы пригласить его?

Тьяке стоял, очерченный наклонными кормовыми окнами, сгорбившись между подволоковыми бимсами в небольшой каюте, которая, тем не менее, тянулась во всю ширину кормы. Его лицо было в тени. Он сказал: «Добро пожаловать на борт, сэр». Он потянулся за пальто с единственным эполетом на левом плече, но Болито ответил: «Нет, я здесь без приглашения». Он сбросил плащ и повесил тяжёлый фрак на стул. «Давайте пока побудем только вдвоем».

Тьяке полез в шкаф и достал бутылку и два бокала.

«Снял это у контрабандиста, сэр. Кажется, это хорошая вещь».

Когда он повернулся, отражённый свет от воды осветил левую сторону его лица. Как и у Эйвери, оно было суровым, с глубокими морщинами вокруг глаз – свидетельством многих лет, проведённых в море по многим океанам.

Другая сторона его лица была так сильно обожжена, что едва напоминала человека. Там сохранился только глаз, синий, как у Херрика. Даже его непослушные волосы не избежали этого. Когда-то они были почти такими же тёмными, как у Болито, но теперь их покрывала седина, а прямо над ожогами волосы стали чисто-белыми, как прядь, покрывавшая шрам самого Болито, который он так ненавидел.

Это случилось на борту « Маджестика» во время битвы на Ниле, как её теперь называли. Тьяке находился на нижней орудийной палубе, когда вокруг него разразился этот адский пожар. Он так и не узнал, что стало причиной взрыва, поскольку все орудийные расчёты его дивизиона погибли. Даже храбрый Уэсткотт, капитан « Маджестика » , погиб в тот ужасный день.

Бренди был крепким и огненным. Они чокнулись бокалами и

Тьяке сказал: «Доброжелательный противник и море, сэр! Это всё, о чём я прошу!»

Было странно пить этот знакомый тост здесь, на верфи. Ноги глухо топали по квартердеку всего в нескольких дюймах от меня, а огромные бухты канатов протаскивали по настилу и поднимали наверх к команде такелажа.

Тьяке пристально посмотрел на него. Затем он принял решение с решимостью, почти физической.

«Они забирают мой корабль, да, сэр?»

Легко сказать, но это разрывало ему сердце. Даже сейчас он оглядывался по сторонам, словно спасаясь от тусклого солнечного света, пробивающегося сквозь окно в крыше. Столько всего здесь, должно быть, произошло. Столько решений, обременительных для кого-то, возможно, для себя самого, против целого океана. Но не для этого человека.

Болито сказал: «Мне поручено, что Ларн вернётся в Африканскую эскадру и в патруль по борьбе с рабством… в конце концов. Меня заверили, что нет никаких намерений переводить кого-либо из вашей команды на службу на других кораблях. Если хотите, я могу получить письменное подтверждение от адмирала порта».

Тьяк смотрел на свой большой матросский сундук. Болито подумал, не спрятано ли там ещё то платье, которое он предложил Кэтрин после их спасения, чтобы прикрыть её наготу от глаз матросов.

«Я бы с удовольствием, сэр. У меня не было причин доверять портовому адмиралу». Он поднял взгляд, на мгновение смутившись. «Глупо было это сказать. Прошу прощения, сэр!»

«Когда-то я был капитаном фрегата». Как странно, что это всё ещё болит, после всех этих лет. Когда-то я был капитаном фрегата. «Я слишком хорошо помню постоянные переманивания хороших людей и их замену на приманку для виселицы».

Тьяке налил еще бренди и подождал.

Болито сказал: «Я не имею права спрашивать тебя, но…» Он замолчал, когда на палубу сверху упало что-то тяжелое, за чем тут же последовала вспышка ярости Озанны и смех в придачу.