Чтение онлайн

И вдруг зажёгся яркий свет. Я зажмурился, успел заметить, как щурятся и прикрывают глаза все остальные. Цыган от неожиданности выронил меня на пол.

— Милиция! — загрохотал искажённый мегафоном женский голос. — Всем оставаться на местах!

И, словно подтверждая слова, оглушительно завыла сирена.

Олимпийские рекорды по бегу были покрыты в этот вечер многократно. Я глазом моргнуть не успел — а в садике уже никого не осталось. Даже Гоша убежал. Видимо, был предел и его отчаянной храбрости.

Я, кряхтя, поднялся на ноги. Бежать я не собирался по одной простой причине. Когда слышал голос человека в телефонной трубке, легко узнаешь его и пропущенным через мегафон.

— Сделаем это в наручниках? — крикнул я.

Вот теперь голос дрожал. Блин, неприятность какая.

— Семён? — Источник света закачался, приближаясь, и вот рядом с бассейном опустилась на корточки Аня. Слева она поставила здоровенный фонарь-прожектор, справа — положила здоровенный… мегафон. И протянула мне руки. — Ты как? Живой? Вылезай!

Эту «взрослую» трясло так, словно она только что в аду побывала. И голос дрожал так, что слова она глотала. Мне помощь особенно не нужна была, но я всё равно взял её за руку — чисто чтоб успокоить.

Выбравшись, окинул трясущуюся девушку заинтересованным взглядом. Она была в обтягивающих джинсах, кроссовках и в дешёвой дутой курточке красного цвета.

— Они тебя били?

— Не, гладили, — усмехнулся я. — Нежно так, ласково. А тут ты, со своим матюгальником. Слушай, какая вещь! Где взяла?

Я наклонился, поднял мегафон. Он ещё работал. От движения из раструба послышались громкие шуршащие звуки.

— У-у-у меня друг был, в милиции служил. Он… Я… У него…

— Ясно, ясно.

Я поднёс мегафон ко рту и заорал:

— You got a new horizon, it’s ephemeral style!

A melancholy town where we never smile!

— Прекрати! — взвизгнула Аня и вырвала у меня мегафон. — Хочешь, чтоб сюда настоящая милиция приехала?

— В Бор? Никогда! — заверил я её. — Ты-то тут какими судьбами, супергероиня, женщина-матюгальник?

— П-приехала…

Первую половину стометрового пути до Аниной машины я её почти тащил — у госпожи психолога подгибались колени. Вторую половину она тащила меня — кажется, эта хрень с коленями оказалась заразной. Всё-таки нервы меня подвели в конце концов. Не закалённые они у меня ещё. Вот, ещё и руки дрожат.

— Тихо, тихо, — шептала Аня. — Всё хорошо. Покажешь, где живёшь?

— Да тут пешком два шага…

— Поехали, говорю!

Мы поехали. Я даже не понял, что за машина была. Сидел себе на переднем сиденье, вцепившись в колени руками, и смотрел в пустоту перед собой. Откуда-то из ниоткуда доносился голос Ани:

— Здесь? Семён, сюда?

— Здесь, да, — пробормотал я и выбрался наружу.

Всё как в тумане. Пустой двор, дверь, третий этаж… Кажется, Аня отобрала у меня ключи и сама отперла дверь. Попыталась сходу меня уложить, но я её отпихнул. Постепенно самообладание возвращалось.

— Чаю вскипяти, — велел я, ткнув пальцем в сторону кухни. — Завари покрепче. Там… В шкафчике…

— А ты?

— Я — в душ. Хочешь со мной?

— Семён, блин, у тебя что, на автопилоте похабщина уже лезет?

— Нет, я просто… Просто должен, ну… соответствовать, понимаешь?

— Иди уже. Осторожней там.

Одежда, в которой я был, наполняла меня отвращением. Я содрал её с себя, швырнул в корзину с грязным бельём и забрался в ванну. Врубил сначала ледяную воду, чтобы прийти в себя. Быстро понял, что идея дурацкая. В Красноярске холодная вода — это было одно, в Бору, года этак до 2010-го — совсем другое. Из душа на меня лился жидкий лёд. Пришлось компенсировать практически горячей водой.

Про Аню я вообще забыл и выперся из ванны в чём мать родила. Даже не сразу отдал себе отчёт, что это за сдавленный писк донёсся из кухни, а когда сообразил — только рукой махнул. В комнате нашёл трусы, натянул какие-то штаны, футболку. Вышел в кухню.

— Сорри. — Упал за стол, уставился в чашку. — Что-то мне как-то муторно.

Душ не слишком помог. В голове по-прежнему был туман, в висках стучало.

— Ты не пострадал? — Аня положила руку мне на ладонь. Я залип смотреть на её руку и, кажется, просидел так довольно долго, потому что Аня начала меня тормошить.

— А? — дёрнулся я. — Да нормально, нормально… Не знаю, правда, что дальше будет. Может, что-то будет. А может, ничего не будет…

— Господи, Семён, ты знаешь, как я испугалась! Да там же… Там же уголовники какие-то были!

— А вы кого ждали? Пионеров-героев?

— Я… Я не думала, что так…

— Добро пожаловать в реальный мир, детка.

Я, наконец, глотнул чаю, но больше расплескал и грязно выругался.

Блин… Что со мной за фигня, а? Да, меня чуть не убили, или чуть не изувечили. Ну и что? Раз я уже с собой покончил, второй раз — чуть не покончил. Почему же теперь так колбасит?! Хотелось самому себе врезать, наорать на себя. Но я понимал, насколько глупо это всё будет и насколько бессмысленно.

— Так. — Аня отодвинула от меня чашку. — У тебя спиртное есть?

— Там, в шкафчике, медицинский спирт, — пробормотал я.

— Ничего себе…

— Мама — медик. Есть свои плюшки…

Аня полезла в верхний ящик, долго там копалась, потом вытащила прозрачную бутылку, плотно законопаченную чёрной резиновой пробкой с куском полиэтилена. Открыла, понюхала, скривилась и плеснула в чашку.

— Давай, — сказала она. — Поможет.

— Знаю, — вздохнул я. — Блин, медицинский спирт я, кажется, лет пятнадцать не пил…

Я залпом прикончил психологически модифицированный чай. Он обжёг горло и все потроха. Я закашлялся, на глазах навернулись слёзы.

— Блин, дура, закусить же надо… — Аня дёрнулась к холодильнику, я остановил её.

— Не надо. Закусь — для слабаков. Слушай, я пойду прилягу… Там…

Туман сгущался. Аня тянула меня в спальню, но я вывернулся и прошёл в зал, на своё законное место. Помню, что рухнул на диван… Дальше ничего не помню.

В этот раз у меня так и не было уверенности, вижу ли я сон, или на самом деле опять очутился там. В этом потустороннем бассейне.