Чтение онлайн

— Чего ты хочешь? — спросил я, честно и прямо глядя ей в глаза.

— Я?! — Она сперва крикнула, потом, кажется, осознала, что я не стебусь, и озадачилась. — Я… Чего я хочу?.. Правды!

— Я сказал тебе правду, Ань. Ну не виноват я в том, что эта правда звучит, как самосвал с лапшой, ездящий тебе по ушам. Хочешь доказательств? Я не знаю, как их тебе предоставить. Ты можешь либо поверить мне, либо послать меня на хер. Катя — поверила. Гоша — тоже. Не знаю, почему. Может, в двенадцать-тринадцать лет как никогда важно поверить в чудо. Ведь потом даже подобие веры разнесёт в куски ядерным взрывом реальности. А я — безусловно, чудо. Хоть и херовое какое-то…

Бледная и неуверенная улыбка нашла дорогу к лицу Ани.

— А мама? — спросила она. — Ей ты не рассказывал?

— Спятила, что ли? — фыркнул я. — Во-первых, какой нормальный человек рассказывает родителям о важных переменах в своей жизни? Это запрещено кодексом Нормального Человека. Для родителей существует ограниченный набор фраз, типа «файн, сенкс» и «хау ду ю ду», пускать их глубже — опасно для жизни. И твоей — и их. А во-вторых, допустим, я ей расскажу. И она мне поверила. И как дальше? У мамы не настолько гибкая психика, чтобы сказать: «А, ну, ок, пойду испеку оладушки». Нет, она, конечно, может, и испечёт оладушки, но… Но они уже будут не такими вкусными. Блин, я тебя запутал, да?

— Справляюсь. — Аня улыбнулась поувереннее. — Так тебе, ты говоришь… Сколько? Тридцать?

— Тридцать один, — уточнил я. — Преклонный возраст…

— И ты был женат.

— Технически, я до сих пор женат. Ну, если учесть, что браки заключаются на небесах, а дядя Петя мне уведомление о разводе не вручил…

— Дядя Петя?

— А… Ладно. Приготовься, сейчас будет непросто. Когда ты умрёшь — а ты умрёшь, рано или поздно, — ты попадёшь в помещение с бассейном, а в бассейне будет плавать дядя Петя. Он мужик грубоватый, но добрый. Он там, как я понимаю, на распределении. Я, правда, так толком и не понял, что у них за система. Вроде он и про Люцифера говорил, и про реинкарнацию… Хотя, знаешь, вот если подумать, то про Люцифера он говорил только этой ночью, во сне. Не уверен, что это было по-настоящему. Про реинкарнацию — точно помню, ещё — про какую-то «стандартную процедуру». Я тогда особо не вдавался, мне, признаться, насрать было. Ну, я ж с собой покончил, по идейным соображениям. Я вообще-то надеялся, что бытие исчезнет, а оно вот — дядей Петей обернулось. Меня это на тот момент больше злило, чем удивляло.

Аня вздохнула, потёрла глаза.

— Ладно… С дядей Петей мы потом разберёмся.

— Самоуверенно, — хмыкнул я.

— Да… Мне бы хотелось задать другой вопрос, касаемо твоей жены.

— Я вроде в прошлый раз всё рассказал.

— Ну… Ты рассказал, как вы познакомились, какая она была по характеру — это да. Я уже заметила, что ты — тонкий психолог. Может, куда более талантливый, чем я. Я хотела бы задать тебе несколько вопросов насчёт вашей интимной жизни.

Я похлопал глазами.

— Прости, что?

— Ты меня понял. Ты постоянно об этом говоришь. В чём проблема? Расскажи, например, какие позы вы предпочитали.

Взгляд я не отводил. Но молчал.

— Молчишь, — констатировала Аня.

— Браво, мадемуазель Юнг. Тонко подмечено.

— Почему не хочешь говорить?

— А почему ты не захотела подарить мне фотку топлесс?

— Потому что это — личное!

— А мои интимные отношения с женой, по-твоему, транслировались через онлайн-кинотеатры? Ань, ты херню какую-то несёшь, честно. Сама бы рассказала, какие позы предпочитал тот твой парень, который с мегафоном?

Аня, похоже, перешагнула некую грань, за которой её можно было смутить, или сбить с маршрута подобным вопросом.

— Как удобно, — сказала она. — О том, в чём у тебя просто не может быть никакого опыта, ты не хочешь говорить, потому что тебя сковывают приличия. Якобы.

— Встань. — Я поднялся на ноги. — Ну? Вставай, говорю.

Она встала. Я поманил её рукой. Она обошла стол.

— Ложись, — кивнул я на пол.

— Что? — Аня вытаращила глаза.

— Что слышала. Хочешь узнать про позы — узнаешь, но не я один буду себя при этом чувстовать, как дерьмо.

Был миг — она хотела отказаться. Но вдруг что-то чуть ли не яростное сверкнуло у неё в глазах, и она легла на пол.

— Были разные периоды, — сказал я, улегшись на пол рядом с ней. — Мы эволюционировали, знаешь ли. Поначалу, конечно, всё было более чем стандартно.

Я осторожно переместился и замер над Аней. Разница в росте у нас была чувствительная, но Аня, нагнув голову, всё равно умудрялась смотреть мне в глаза. Будь она в юбке, поза вышла бы крайне пикантной, но Аня на работу заявилась в джинсах. Я усмехнулся:

— Тебе придётся раздвинуть ноги. И согнуть их в коленях. Хотя, если уж ты настаиваешь на полной откровенности, то есть вариации и неочевидные подробности. Например, потом, после проникновения, ты можешь сдвинуть ноги обратно, это сделает ощущения ярче. То есть, технически это возможно. Не уверен, правда, что в столь юном теле мне хватит длины…

— Хватит! — Она столкнула меня, встала, красная, как маков цвет.

— Хорошо, что ты в меня веришь, — сказал я. — Так что, показать тебе позы стоя? Их у нас было две. Но вторую, боюсь, я точно не потяну. Не хочу называть тебя жирной, упаси боже, но я ещё маленький, и мне тебя не удержать.

— Я сказала, хватит! — Аня отвернулась к двери, сложив руки на груди. Я остался лежать. Я вообще-то человек не привередливый, пол меня более чем устраивает. А зачем сидеть, когда можно лежать? Вот то-то же…

— И как далеко ты мог бы зайти? — спросила Аня.

— Так ты мой возраст не вычислишь, — вздохнул я. — Ань, это бред. Мы ходим по кругу. Будь ты поопытней, ты, может, и смогла бы довести меня до той точки, откуда я врублю заднюю. Я могу тебе даже подсказать. Например, меня бесит, когда меня начинают соблазнять. Ну, вот прям конкретно, с томными взглядами из-под ресниц, с эротическими позами во время бесед, с намёками. Мне становится скучно, я ищу пути отхода. Но ты не умеешь так себя вести. Ты — чистая и искренняя, хоть и немного дура. Но тебе это даже идёт.

Аня повернулась и посмотрела на меня сверху вниз.

— Я не «немного» дура, — сказала она. — Много. Очень. До меня только сейчас дошло, что я не искала способа опровергнуть твои слова. Я хотела получить доказательства.

— Если хочешь, я могу хорошенько изнасиловать своё подсознание дядь-Петиным даром и рассказать тебе про падение редуцированных в древнерусском языке — мы это в универе изучали. А зарубежную литературу у меня преподавала Марианна Ивановна Воропанова, она и сейчас там работает, можешь проверить. Хорошая женщина, ей, правда, лет миллион, наверное, нам казалось, что она лично знала Гомера, Софокла… В две тысячи пятом году «Гориллаз» выпустят свой самый охренительный альбом под названием «Демон дэйз», но лично мне больше всего понравится «Зе нау-нау» восемнадцатого года. В две тысячи восьмом умрёт от остановки сердца Егор Летов. Дэцл тоже умрёт. Стивен Хокинг. Кобзон. Евдокимов. Будет возможность осуществлять видеозвонки, но большой популярности они не завоюют. Как ни странно, люди предпочли всем видам общения — буквы на экране. Экология в мире будет уничтожена практически полностью, но мы каждый год будем уверять себя, что всё не так уж плохо. Плутон перестанет быть планетой. Рак будет истреблять людей так, будто ему за это платят… А-а-а, к чёрту! — Я резко сел на полу. — Ань, я не хочу ничего доказывать. Я устал — понимаешь? Я зае**лся всю жизнь что-то доказывать глухой стене. Раз уж моя смерть никого не устраивает — так дайте мне просто пожить! Просто, блин, пожить! Не веришь — не верь, давай будем считать, что я просто долбанутый подросток. Добьём эти оставшиеся сеансы и разбежимся в разные стороны.

Аня смешалась. Она несколько раз приоткрывала рот, чтобы что-то сказать, но не могла издать ни звука. А я смотрел на неё и пытался найти в сердце хоть каплю сочувствия. Не нашёл. Непостижимым образом Аня всё-таки вытащила нас из той неловкой ситуации, связанной с сексуальным влечением. Вытащила — и затащила в другую. В ту ситуацию, где мне плевать на всё и вся, потому что я — мёртв.

В дверь постучали. Аня подпрыгнула чуть ли не до потолка.

— Занято! — огрызнулся я.

— Анна Фёдоровна? — раздался с той стороны женский голос. — Семён Ковалёв у вас? Его мама ищет по телефону.