Чтение онлайн

Гай схватил её за руку.

— Просто запомни это. Если её отец оказался у них, девочки пойдут на всё, чтобы вернуть его. Обычно всё именно так и происходит.

— Я всего лишь маленькая «аномальная». С их точки зрения, я была довольно слабой. Почему они так обеспокоены моим возвращением?

— Почему они с самого начала так отчаянно хотели твоей смерти? Мы не знаем. Береги себя. Будь осторожна и возвращайся. Мне понадобится твоя помощь, когда сюда начнут прибывать люди. Они будут ранены — как и ты когда-то. Возможно, даже хуже.

— Постараюсь не задерживаться.

Когда она развернулась, чтобы бежать, к сердцу подкрался лёгкий страх. Что, если Бен не захочет идти с ней? Что, если она ему больше не нужна… или он не сможет понять, что она сделала?

— Шири.

Она обернулась на голос Лесли.

— Да?

— Мы будем скучать по тебе. Поскорее возвращайся домой.

Шири любила это слово — дом. Но этот остров ещё никогда не был им по-настоящему… потому что здесь не было Бена.

Если ей удастся прийти сюда вместе с ним — впервые в жизни она бы почувствовала, что действительно дома.

Бен не выкурил ни одной сигареты со времён колледжа — поклялся себе «никогда больше». Но сейчас был готов сделать исключение. Если бы только кто-нибудь предложил ему сигарету. Он откинулся на спинку неудобного стула и забарабанил пальцами по столу. Над головой беспрерывно жужжала флуоресцентная лампа, её шум давил на виски. Он знал: ещё чуть-чуть — и начнётся мигрень.

Он потёр лоб. Никто не заходил уже, по меньшей мере, час. Часы и телефон у него забрали, так что времени он не знал — но ощущения были такие, будто прошла целая вечность. Хотя, возможно, всего минут десять. С этим проклятым жужжанием счёт времени терялся.

Где-то вдали тянулся запах свежесваренного кофе. Но, как и сигарет, никто ему не предложил. Он снова вдохнул.

Этот аромат… кофе… он напоминал ему кого-то, но понять — кого — он не мог.

Что-то было… не так.

Полиция притащила его сюда и оставила сидеть. Он не понимал, как они вообще могли предположить, что он связан со взрывами в «Полумесяце». Да, он боролся с несправедливостью, как и любой человек с совестью. Но подорвать учреждение? Он понятия не имел, как подобное устроить.

С Джином их разлучили сразу — неудивительно. Если они действительно подозревали его во взрыве, то, конечно, захотели бы изолировать и допросить всех порознь.

Потом появились двое мужчин. Ничего не сказали, просто посмотрели странно, переглянулись — будто испугались — и ушли, когда он попросил адвоката.

И всё. Ни одного человека больше. Он снова откинулся на стул. Ещё минута — и он швырнёт этот стул в двустороннее зеркало напротив.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла пожилая женщина. Спина идеально прямая, как будто к позвоночнику прикрутили доску. Короткие белые волосы доходили до затылка, небольшие завитки у ушей. В ушах — серебряные кошачьи серьги. Губы плотно сжаты.

Он узнал её мгновенно. Он годами боролся против неё.

Мадам Джоан — директор «Полумесяца», учреждения, которое этим утром сгорело дотла.

Он поднял на неё глаза, почти удивившись, что на губах у него мелькнула улыбка. Раз она заговорила с ним — значит, проблемы у неё куда серьёзнее прежних. За пять лет, что он занимался делом «аномальных», она ни разу не разговаривала с ним лично. Ни одного раза. И вот она — здесь.

Даже немного жаль, что не он виноват во всех неприятностях так сильно ей испортивших жизнь.

— Мистер Лавель.

В её голосе звучал лёгкий французский акцент, который она, как всегда, выставляла напоказ, будто он придавал ей «элегантности». При том, что женщина не жила во Франции с трёх лет. Этот акцент был таким же наигранным, как всё остальное в ней. А Бен знал о ней чертовски много. Даже слишком много.

Он снова потёр лоб.

Откуда он вообще знает о ней столько? Откуда у него эта информация?

Боже… он, должно быть, сходит с ума. Или уже обезумел. Кто знает?

Проклятье.

— На вас воздействовали.

Она произнесла это таким насмешливым тоном, что Бен решил — ей впору преподавать мастер-классы по сарказму.

— Не понимаю, о чём вы. Насколько мне известно, на меня никто не воздействовал. — Он подался вперёд, поборов усталость. Он не собирался позволять ей давить на него. — Если меня в чём-то обвиняют — я хочу адвоката. Если нет — хочу уйти. И, к вашему сведению, ни один закон этой страны не даёт вам права допрашивать меня. Я не «аномальный» и не подчиняюсь вашей юрисдикции.

Её глаза сверкнули гневом.

— Вся страна в смятении. На нас напал безумец, который хочет выпустить самых опасных монстров, когда-либо рождённых. Некоторые из них уже сеют хаос. Уверяю вас, мистер Лавель, сейчас никому нет дела до ваших прав.

Он пожал плечами.

— Возможно. Но через пару недель, когда я подам в суд на вас, на это управление и на весь штат Луизиана за нарушение моих прав — тогда всем станет не всё равно.

Он никогда не бросался пустыми угрозами.

Хотя мысль о том, сколько документов ему придётся заполнить… заставила его на мгновение пожалеть о сказанном.

— Кто сказал, что вы вообще переживёте всё это, мистер Лавель? Если я добьюсь своего — а я всегда добиваюсь своего — вы не выйдете из этой комнаты живым. А может… я позволю вам жить. Как овощу. Уверена, вашим дочерям понравится ухаживать за вами до конца ваших дней.

Женщина перешла грань.

— Возможно, вы способны меня убить. Не сомневаюсь. Вы безумная стерва. Но вам никогда не остановить то, что произошло. Эти «монстры» придут за вами. И покажут вам истинное значение слова «кошмар».

— Знаешь, что в этом самое забавное? Ты даже не понимаешь, почему так себя чувствуешь. Мои мальчики сказали, что твоя память искажена настолько, что ты даже не знаешь, кем был Семь.

Он моргнул.

Она несла очевидную чушь.

— Простите, вы что-то сказали про цифру семь? Обычно я могу уловить суть разговора, но ваш — не понимаю.

Мадам присела на край стола и наклонилась так близко, что он почувствовал кислый запах её дыхания. Его чуть не вырвало, но он удержался — маленькая внутренняя победа.